Часть I. Аферисты

01. Последнее заседание московского "Астрана"

02. Деньги на третью грудь

03. Подковёрная политэкономия

04. Оперативные сообщения спецслужб

05. Вперед, на покорение города!

06. Лохотрон

07. Беседа двух подполковников

08. Папенькин сынок

01. Последнее заседание московского "Астрана"

О чем говорили в России (январь - март 1998 года): 1 января денежная реформа в России: деноминация курса рубля в 1000 (тысячу)  раз - сокращение трех инфляционных нулей на купюрах и в ценах. В обращении находилось 137 миллиардов наличных рублей. 1 доллар = 5 рублей 96 копеек. 2 января "лицо, похожее на генерального прокурора Ю. Скуратова" провело вечер с двумя проститутками перед скрытой видеокамерой. 23 марта президент РФ Б. Ельцин отправил в отставку премьер-министра В. Черномырдина, вице-премьера А. Чубайса, министра внутренних дел А. Куликова.

Суббота, 28 марта 1998 года.

В служебных помещениях московского дворца культуры оживленно. В просторном коридоре – дамы в дорогих вечерних туалетах с бриллиантовыми украшениями, поджарые мужчины в костюмах. Аккуратная короткая стрижка позволяет предположить, что мужчины – это военные в штатском. Есть в публике и несколько людей в форме – с генеральскими лампасами или синими прокурорскими мундирами. Некоторые дамы курят дорогие сигареты, насажанные на длинные мундштуки.

Люди вполголоса и нервно беседуют. Впрочем, это – треп ни о чем. Все ждут своей негласной очереди, чтобы зайти в одну из дверей. Но никто проявить инициативу и самостоятельно приоткрыть эту дверь не торопится. Люди только изредка косятся глазом в ее сторону. В давно заведенном порядке каждый знает свое место, кто за кем. Первыми зайдут люди в форме. За ними – дамы с бриллиантами. Они слишком приметные. Поэтому должны исчезнуть из дворца культуры раньше. Дальше уже пойдут мужчины в коротких стрижках. А самыми последними – просто мужчины.

Все счастливыми выйдут из комнаты, возьмут в гардеробе свое манто, шинель или пальто с иголочки, важно проследуют на автомобильную стоянку, где их уже ждут шоферы и телохранители. И только последние посетители комнаты уедут от дворца культуры, скромно управляя своими иномарками самостоятельно.

Однако сегодня почему-то никто из вышедших из заветной двери не торопится уезжать.

А за дверью, в небольшом, неуютном кабинетике с жесткой офисной мебелью, находятся двое – женщина и мужчина. Весь стол служебного помещения завален купюрами – хрустящими новенькими российскими бумажками с большими "деноминированными" цифрами на боках, или замусоленными и помятыми американскими деньгами достоинством поменьше, но тоже пойдет. Мужчина здесь главный, он вручает каждому посетителю по стопочке купюр. Причем каждый посетитель получает разные стопочки. И, чтобы не ошибиться, ему ассистирует женщина. Она раскладывает деньги по стопочкам и следит, чтобы мужчина не перепутал, вручая вновь входящему именно его стопочку денег.

Первые посетители получают серо-зеленые импортные дензнаки. Важные персоны видят весь стол и отмечают, что их уважают более остальных. Всякий последующий входящий контролирует только оставшуюся часть финансовой картины. И никто не знает, сколько купюр женщина и мужчина убрали со стола для невидимых покровителей, "братвы" и себя.

Вручая очередную стопку купюр, которые ему передает женщина, мужчина говорит входящему: "Задержитесь для важного разговора после "процедуры".

И важные тузы и дамы послушно коротают время в коридоре. Впрочем, ждать приходится недолго. Это для пересчета дохода и деления "кучек" нужно время. А интимно вручить пачку денег, дождаться, когда посетитель спрячет их в своем кармане или сумочке, и повторить процедуру двадцать девять раз – не столь уж и большая заминка.

После "процедуры" вручения денег мужчина – председатель московского отделения Международного движения развития личности и позитивного мышления "Астран" – вышел к ожидавшим его людям. В это время его ассистентка уже открыла дверь другой комнаты – просторного кабинета директора дворца культуры. Мужчина пригласил всех присутствовавших в коридоре пройти в этот кабинет и расположиться в креслах вдоль вытянутых буквой "Т" полированных столов. Заняв председательское место в кресле директора ДК, мужчина обратился к возбужденным получением денег и предложением задержаться, менеджерам "Астрана". А генералы, прокуроры, дамы в декольте и без оных и прочие присутствующие именовались в "Астране" именно "менеджерами".

"Господа! Вы, конечно, смотрите телевизор. В понедельник наши добрые друзья "наверху" отправлены отдыхать после трудной работы. Их заменили лица, сильно обиженные на то, что мы не оказывали им должного уважения. Причем настолько обиженные, что наши верные друзья настоятельно рекомендуют нам исчезнуть и забыть о существовании друг друга как минимум на год. Мы так и поступим. Да, к слову сказать, и пора. Максимально допустимый срок нашего бизнеса – три года. А мы уже более двух лет ужом вертимся, чтобы выжить: дружим с нужными людьми, меняем названия и места сбора, "гасим" любопытство Петровки и Лубянки. Становится все труднее.

Кроме того, по прогнозам весьма осведомленных лиц, отход наших друзей от дел вызван тем, что в ближайшие месяцы на Руси произойдут сильные экономические потрясения, в результате которых бедные люди начнут усиленно искать виноватых. Не хотел бы я, чтобы это были мы с вами. В понедельник по нам прозвенел колокол. Пора и честь знать. При этом я остаюсь спокоен. Да, думаю, и вы, господа, тоже. Пережидать трудные времена нам не впервой. Заработали мы, дай Бог каждому. На такие деньги можно нанять любого адвоката и купить любого судью.

Увы (выступающий покосился в сторону человека, про которого все знали, что он – важный чин из прокуратуры), мы знаем менталитет России: "Кого нельзя купить за деньги, того можно купить за БОЛЬШИЕ деньги". И на нашей практике мы неоднократно убеждались в справедливости этих слов. У нас есть будущее. Я верю в это. И не только верю, но просто убежден. Я спокоен, желаю спокойствия, благополучия и процветания всем вам. Если кто-то желает рискнуть и продолжить бизнес, вы знаете, как это делается. Но категорически настаиваю, чтобы не бросать тень на остальных, сменить прописку. Россия – большая страна, места всем хватит…"

02. Деньги на третью грудь

Воскресный вечер 29 марта 1998 года. Подмосковье.

В роскошной спальне загородного коттеджа лежат мужчина и женщина. Мужчина – владелец дома, бывший менеджер бывшего московского отделения Международного движения развития личности и позитивного мышления "Астран" Юрий Аглиуллин, которого друзья зовут просто "Жорик". Женщина – подруга "Жорика" Наташа. Мужчина отстранено смотрит в потолок и курит. Наташа лежит рядом и не знает, как себя вести. У "Жорика" впервые произошел сексуальный "сбой". Она пытается его подбодрить.

"Жорик! – начинает она игривым тоном. – Ну, ты что скис? Ну, давай еще раз попробуем".

Своей рукой она лезет под одеяло.

"Отстань!" – раздраженно отвечает Жорик, все так же углубившись в размышления и изучая потолок.

"Ну что ты расстроился? Я, знаешь, какая умелая? Сейчас поставим его, как солдата, по стойке "смирно"!

"Говорю, отстань! Все кончено!"

"С чего это ты взял? Ты такой еще молодой… А про таблетки "виагры" слыхал? Проглотил, и нет проблем! Еще и троих девок ублажишь сразу… Хочешь попробуем?"

"Дура! Я не о том! Наша "контора" накрылась…"

"Опять? Ну, перерегистрируетесь, да заново откроетесь. В первый раз, что ли?"

"Не "опять", а совсем. На-все-гда!"

"Как это "насовсем"? – обалдела Наташа и села на постели. Одеяло сползло с ее тела и открыло красивую высокую грудь. – "Так вот отчего все воскресенье я торчу с тобой дома и пялюсь на экран!"

Жорик угрюмо молчал. Наташа взяла с прикроватной тумбочки пульт телевизора, установленного в спальне, и со злостью стала переключать каналы. На ОРТ журналист Доренко громил мэра Москвы Лужкова, на НТВ ведущий Киселев задирал президента России Ельцина. На других каналах шла скучная белиберда. 

"У, рожи!" – сказала Наташа неизвестно кому и также зло выключила телевизор.

"Все, Натуля!" – устало констатировал Жорик. – "Крыша" в "верхах" ушла на пенсию, а новых людей мы не прикармливали. И они от голода и зависти – злые. Мы и разбежались, кто куда…"

"То есть как это "все"??? – взорвалась она. – То есть, ты хочешь сказать, что я завтра должна одеть валенки, сесть в ржавую "копейку" и ехать в свой НИИ опять мыть пробирки и балдеть от вони тухлыми яйцами? А ты опять "ментом" будешь подбирать вшивых бомжей и обоссанных "синеглазок"? Да ты не отводи глаза, когда я с тобой разговариваю!"

На роскошной белоснежной кровати ее обнаженная нога зажала между коленями край одеяла, так что открылась точеная фигурка. Лоскут одеяла приоткрыл волосы на лобке, уложенные в интимной прическе. Смуглое от солярия тело лоснилось холеностью и негой. Наташа вновь нервно упала на подушку. Затем, что-то про себя додумав, приподняла голову, облокотила ее на ладонь левой руки, а правой провела по бедру.

"Ты хочешь сказать, что я вкладывала деньги в ЭТО тело, потела на шейпинге, вставляла силикон в грудь, и фарфор вместо зубов, чтобы демонстрировать их в нашей институтской столовке в очереди за тушеной капустой?"

Она слегка помассировала сосок на груди, отчего он набух и напрягся.

"Ты хочешь сказать, что эту красоту я отдам какому-то лысому импотенту, чтобы через пять лет с обвислыми грудями и задницей тоскливо глазеть в телевизор, как другие люди живут настоящей жизнью? Ты для этого меня приучал к роскоши? Да? Чтобы кинуть в бочку с дерьмом?"

Жорик по-прежнему молчал.

"Не дождешься, дорогой! Мое тело теперь слишком дорого стоит! Или ты решаешь свои проблемы, или я ищу нового фартового мужика! А валенки можешь одевать сам!"

"Да не трынди ты, дура! – Жорик загасил сигарету в пепельнице на прикроватной тумбочке, потянулся к брюкам, одел их и вышел из спальни в гостиную. Там налил себе стопочку коньячка, выпил залпом, как водку, закусил трюфелем и перешел в кабинет. В кабинете был стационарный телефон. Комфортно расположившись в кресле и вытянув ноги на банкетку, Жорик набрал казанский номер.

"Аллё", - на том конце провода отозвался мужчина с легким, но грубоватым, кавказским акцентом.

"Привет, Костя! Как поживают в Казани бывшие чекисты?"

"Вай, Жорик! Тысячу лет не слыхал! Чекисты, Жорик, как наркоманы: "бывшими" не бывают… Как поживаю? Так же, как и отставные "менты" – на букву "х". Не подумай, что хорошо…"

"Ну, почему же, Костик? Я, например, живу на другую букву "х".

"Ты в Москве живешь, там – другие возможности…"

"А я вот как раз хочу вернуться на родину предков…"

"Что, так плохо в Москве стало?"

"Наоборот хорошо. Я вот, к примеру, коттеджик себе построил, джип купил. Девочка у меня – конфетка. Все при всем…"

"Зачем же тогда в Казань?"

"Скучно здесь стало, понимаешь? Опять же конкуренция большая".

"А ты что, бизнесом занимаешься?"

"Да, причем – новым, в России малоизвестным, а оттого и прибыльным".

"Может, и меня научишь? А то на офицерскую пенсию, сам знаешь, только на свои похороны денег и соберешь…"

"Так потому и звоню…"

"Нет, это ты правду говоришь, без шуток?"

"Какие шутки, Костя?"

"Так я же в бизнесе ничего не понимаю: что покупать, что продавать? Не подходящий, вроде, для этого дела кадр…"

"Это ты себе цену не знаешь. У нас с тобой знаешь какая квалификация? Будь здоров!"

"Какая квалификация? Ты о чем?"

"Ну, ты же знаешь в лицо руководителей всех "силовиков" в Казани!"

"И что?"

"Это и есть самое главное в моем бизнесе".

"Что-то мне это не нравится, Жорик".

"Не волнуйся, Костя, "законники" все будут спокойны и жутко довольны".

"Тогда приезжай, поговорим…"

"Договорились!"

Положив трубку, Жорик на секунду замер в задумчивости, потом встал и побрел в гостиную – добавить коньячка. Пока Жорик возился с хрустальным штофом, мимо прошла Наташа. В спальне кончились сигареты, и она искала новую пачку в том же баре, откуда "набирался сил" Жорик.

"У-у! Началось!" – зло констатировала Наташа.

Жорик усмехнулся, посмотрел на женщину сквозь желтую жидкость штофа и подумал: "А все-таки хороша, стерва!" Короткий полупрозрачный пеньюар почти не прикрывал ее стройное молодое тело и полную, манящую грудь.

Жорик подошел сзади Наташи, схватил своей волосатой рукой за сосок женщины и, прижимаясь к ее телу, жарко прошептал: "Будут тебе деньги, хоть на третью сисю!"

03. Подковерная политэкономия

Понедельник, 30 марта 1998 года. Казань. Двухкомнатная квартира майора ФСБ в отставке Константина Саакяна.

Костя с утра ходил смурной. Болела голова, задымил, едва не спалив квартиру, цветной телевизор. Теперь надо искать деньги, чтобы отремонтировать ламповый "Горизонт". А если в мастерской приговорят владельца к покупке нового? Об этом не хотелось и думать. С работой у недавнего отставника дела обстояли тоже неважно – не подобрал своевременно. И вот теперь маялся. Здоровому мужику в расцвете лет неудобно было перед женой, которая каждое утро торопилась на службу, и детьми. Да, к тому же, и Жорик со вчерашним звонком, никак не выходил у него из ума. Ему хорошо, блин, в Москве крутиться. Но, похоже, мужик оторвался от почвы. Какой в Казани бизнес? И какой он – отставной майор Саакян – предприниматель?

Костя пошел на кухню, отыскал в аптечке таблетки "аскофена", разжевал их, запил из чашки чаем. Головная боль потихоньку отпускала…

"Понедельник – день тяжелый!" – вздохнул про себя майор.

И в этот момент раздался звонок в дверь.

На пороге, в дорогом пальто и форсистой шапочке с козырьком стоял… Жорик.

"Ты?? – удивился Саакян. – Как это ты успел из Москвы добраться?"

"Самолетом", – ответил бодрый Жорик.

"А разве на них еще кто-то летает? Ну, заходи, заходи. Чего это я тебя в двери держу…"

Небритый Костя настороженно смотрел на торопливого гостя. Раз поспешил прилететь, значит, что-то важное.

Цветущий Жорик передал хозяину пластиковый пакет со всякой снедью.

"Думаю, что ты не ждал. Так что, все, что надо, чтобы поседеть за "рюмкой чаю", я прихватил. Ты никуда не торопишься с утра?"

"Да нет, вроде…", – уже с кухни отвечал обескураженный Костя, извлекая на стол из пакета бутылку "Абсолюта", к ней деликатесы на закуску, фрукты и конфеты.

"А Маша где – на работе?" – продолжал рекогносцировку на местности бывший "мент", повесив в прихожей пальто и пытаясь ногой попасть в домашнюю тапочку хозяев квартиры.

"Ага, - кричал с кухни Саакян. - А дети в школе".

"Ну и чудненько! Значит, никто не помешает поговорить по душам", – подвел итоги Жорик, проследовав из прихожей в туалет.

Услышав скрип знакомой двери, Костя, ставя чайник на плиту, прокричал:

"Ты там осторожнее за ручку бачка дергай, а то опять придется налаживать. И в ванне краны до конца не открывай, особенно для горячей воды. Прокладки на днях протекать стали, я еще резины не нашел, чтобы заменить…"

"У-у, парень! – ответил через некоторое время Жорик, выйдя из ванной комнаты с полотенцем в руках и энергично вытирая им лицо и руки. – Хреновы у тебя дела!"

Жорик окинул взглядом выгоревшие от солнца и давно не менявшиеся обои, колченогие табуретки, старые кухонные шкафчики.

"Да уж, – тоскливо ответил Костя, нарезая угощение на кухонном столике. – Живем как все: не лучше и, что самое главное, не хуже других…"

"То-то и оно, что "не хуже"! Ну, давай, угощай, хозяин!"

Они разлили по первой рюмке.

"За что пить будем?" – спросил Костя.

"Как за что? Первую – за хозяев! Ну, будь здоров!"

"Абсолют" мягко переместился в желудок мужчин, одарив попутно вкусом перчика. Они потянулись к нарезанному карбонату и зелени, чтобы закусить.

"Какие новости в Москве?" – спросил хозяин.

"Какие-какие? – передразнил Жорик, по-хозяйски разливая "по второй". – В январе шлепнули директора гостиницы "Россия". У нас говорят, что это дело рук – казанской "братвы", контролирующей торговые точки гостиницы". Что-то Казань в последнее время "гремит" не кстати…"

"И не говори. А месяц назад у нас тут в Верховный суд республики дело передали. Ты слышал, как убили банкира Десятых?"

"Слыхал".

"В прессе писали, что его жена заказала, снюхавшаяся с местной "бригадой"…".

"Что деется на белом свете! Что деется… Ну, давай, по второй: за сотрудничество МВД и ФСБ! За отставных и нынешних офицеров. И ныне, и присно, и вовеки веков! – последние слова Жорик пропел на поповский манер и "перекрестился" рюмкой, как крестом. А после слова "Аминь!" опрокинул стопочку.

Саакян засмеялся, повторил "аминь!" и поддержал давнего приятеля.

После второй рюмки по телу разлилась волна тепла, на душе стало уютно и спокойно. Голова прошла, бренные мысли о бытовых проблемах отошли на второй план. Отставники расслабились.

"Ну, давай, Жорик, говори, с чем приехал, пока мы еще соображать можем. А то бутылка у тебя большая… Давненько я "Абсолюта" не пил…"

"Понимаешь, Костя, есть такая возможность, чтобы ты пил его каждый день. При твоем желании, естественно".

Саакян закурил, открыл форточку на кухне:

"Да ты говори-говори, я слушаю!"

"Три года назад, когда я вышел в отставку, подался я в столицу, на заработки. Ну, ты помнишь. Потыкался сначала во всякие службы безопасности фирм,  помаялся, снимая втридорога чужие углы. А цены на жилье в Москве, Костя, для меня в ту пору были просто космическими! И тут мне один добрый человек подсказал: "Брось ты эту туфту, работай на себя!" И позвал с собой в один бизнес-клуб. Поначалу я ни хрена не понял. Надо за вступление в него заплатить штуку "гринов", потом привести людей, чтобы те заплатили тоже. А потом те люди, которых привел я, должны привести еще людей с деньгами".

"А для чего?"

"Вот и я поначалу понять не мог. А мне потом в лоб так и сказали: "Чтобы денег больше было. Чтобы "наварить".

"Так это "МММ" какая-то новая, что ли? Так уж четыре года, как накрылась твоя "МММ"!" У нас вон в январе главбуха местной "МММ" поймали…"

"Ты как будто в "органах" не работал?! Одно дело по телевизору говорят, а другое дело – судебное решение. Мавроди где? В Думе сидит! То-то и смекай! Раз не нарах, а в депутатском кресле. На что государство умным людям намекает? И потом, кто это тебе сказал, что у нас "пирамида"? У Мавроди как было? Несбыточный процент по вкладам. Не обеспеченный ничем обман. А в нашем бизнес-клубе совсем даже наоборот. Мы берем ПИСЬМЕННУЮ расписку, где черным по белому пишем: "Я, такой-то, добровольно, на основании своих гражданских прав, поручаю такому-то распределить безвозмездно как материальную помощь принадлежащие мне денежные средства среди членов Клуба. Дата. Передал. Подпись. Принял. Подпись". Понимаешь? Письменно! Добровольно!"

Саакян немного растерялся. Действительно. Если расписка и добровольно, то какой здесь криминал?

"И кто же это тебе добровольно деньги отдаст?" – засомневался Костя.

Жорик удовлетворенно засмеялся.

"Ну, слава Богу! Начинаешь смекать! Давай прочистим мозги третьей стопкой и продолжим!"

"Давай! А за что пить?"

"За сообразительность!"

Мужчины пропустили по третьей рюмке. Закусив, Жорик продолжил свою лекцию по подковерной политической экономии.

"На самом деле людей, которые, как ты и я, захотят рискнуть в бизнесе, чтобы как-то выбраться из этого болота, хоть отбавляй. Особенно среди женщин. И именно мы – офицеры – можем в этом деле им помочь больше, чем кто-нибудь другой".

"Это как это?"

"Помнишь, как "Пугачиха" поет: "Ну, настА-яший пАлковник"? А почему? А потому, что бабы любят силу и порядок, которые есть в военных. Еще западают на большие звездочки, папахи и лампасы. Потому что красиво. И еще эта… Ну про "погоду в доме" которая...

"Долина?"

"Да! Помнишь ее клип с генералом из "Национальной охоты"?"

"С Булдаковым?"

"С ним".

"И что?"

"А то, что верят бабы погонам, вот что. А особенно – разведенки, соскучившиеся по сильной мужской ласке. И еще бюджетницы всякие – училки и врачихи. Потому что их мужики с заводов что принесут? А про военного до сих пор считают, что он получает больше".

"Вот именно, что "считают" некоторые дуры. А потом бегут из гарнизонов. Ну а бизнес то тут при чем?"

"Доверие клиента, друг мой Костя, самое первое условие успешности бизнеса, – торжествующе произнес Жорик, сдвинув брови и подняв кверху указательный палец, как Христос, обучавший апостолов. – "И поскольку мы переходим к самой важной части моей лекции, я предлагаю, нет просто категорически настаиваю, пропустить по следующей! Это какая у нас будет?"

"Четвертая, кажется".

"По четвертой!"

Отставники вновь выпили, крякнули, закусили. Хозяин квартиры закурил, силясь оценить все сказанное приятелем. А Жорик продолжал.

"Почему это государству с ГКО можно дурить голову людям? Откуда у экономики подъем, чтобы обещать такой процент по выплатам? А мы, по сравнению с государством, самые честные. Мы – под расписку предупреждаем о "безвозмездности" перераспределения…"

"Все-таки как-то сомнительно. Думаю, что прокуратуре это не очень понравится. И при чем тут погоны?"

"Как сделать так, чтобы прокурорам очень понравилось, я расскажу позже. А для начала ты мне ответь на простой вопрос. Есть ли криминал в том, что милиционеры ходят в форме по городу?"

"Что за дурацкий вопрос?"

"А если в этом городе милиционер сидит на каком-то собрании в форме?"

"Нет, конечно, никакого криминала. Это, наоборот, уставные требования…"

"А если за то, что ты в форме посидишь на каком-то собрании, после которого получишь с глазу на глаз штуку "баксов"?

"Вот так, за то, что посидел, и ничего не делал?"

"Да".

"И что это за дурак, который согласен за это платить?"

"Я".

"Не понял…"

"Ну, со временем поймешь, наука не хитрая. Я ведь тоже кое-чему обучался в международном бизнес-клубе. Например, массовой вербовке сторонников. Оттого и думаю организовать здесь его филиал… Только наблюдай за тем, что я буду делать, и все".

"Странно как-то…"

"Ничего странного. Просто, мы первые до этого додумались. Вот и все. Мне, главное, нужен помощник, который может поговорить с нынешними руководителями "силовиков" города".

"Так и ты, вроде, тоже местный…".

"И я, Костя, и ты. Работы обоим хватит. Тем более, что некоторые, за время моего отсутствия, в Казани поменялись. А ты только что отошел от дел. Следовательно, владеешь обстановкой… Кроме того, в вашу контору тебя пустят, а меня – нет…".

"Надо подумать на трезвую голову…"

"Твоя правда! Гнать лошадей не будем. И хватит о делах. Смотри – еще половина бутыля не оприходована…"

"А водочка-то хороша, слов нет…"

04. Оперативные сообщения спецслужб

Вторник, 31 марта 1998 года. Казань. Управление ФСБ по Республике Татарстан

"8 час. 53 мин. 31 марта 1998 г. Секретно. III управление (военная контрразведка) ФСБ РФ. Председателю КГБ Республики Татарстан. …В городе Казани в апреле-мае 1998 года ожидается открытие филиала московского отделения Международной организации "Астран". Штаб-квартира организации находится в г. Женева (Швейцария). Филиалы "Астран" открыты в бывших социалистических странах Восточной Европы, во всех странах СНГ, в пяти регионах России. Движение часто меняет названия. Известны такие названия как «Астран», «Атлантида», «Орион». Движение занимается незаконным сбором средств с населения и вовлечением в свои ряды лиц, облеченных властными полномочиями. Объектами вербовки менеджерами "движения" становятся ответственные государственные служащие, старшие офицеры МВД, ФСБ, Минобороны и других спецслужб и силовых ведомств. Начальник 2 отдела III управления ФСБ РФ полковник А. С. Михайлов".

"10 час 11 мин. 31 марта 1998 г.  Секретно. КГБ РТ. Начальнику УБЭП МВД РТ подполковнику Б. Д. Гильмутдинову. …По нашим сведениям, в апреле-мае 1998 года ожидается открытие филиала московского отделения Международной организации "Астран". Движение занимается незаконным сбором средств с населения и вовлечением в свои ряды лиц, облеченных властными полномочиями. Начальник 4 отдела Управления ФСБ по РТ майор С.А. Марков".

Вторник, 31 марта 1998 года. Казань. Управление по борьбе с экономическими преступлениями (УБЭП) МВД Республики Татарстан.

"19.15. 31 марта 1998 г. Секретно. Начальнику УБЭП МВД РТ подполковнику Б. Д. Гильмутдинову. Мой источник информации "Ильхам" сообщает, что в ближайшее время в Казани открывается новая финансовая "пирамида", которая,  скорее всего, будет базироваться в милицейском центре МВД РТ, и в нее будут входить "большие начальники МВД РТ". Капитан  А. Ю. Кириленко".

05. Вперед, на покорение города!

Четверг, 2 апреля 1998 года. Казань. Трехкомнатная квартира ("сталинка") матери майора милиции в отставке Юрия Аглиуллина, называемого друзьями "Жориком"

"Ага! – торжествующе произнес Жорик, открывая входную дверь квартиры, – все-таки пришел!"

На пороге стоял его давний знакомый майор ФСБ в отставке Константин Саакян.

"Заходи, Костя! Теперь ты будешь за гостя! Эх! Хорошо сказал – в рифму: «Костя-гостя»!..

"Здорово! А Мария Алексеевна где? – спросил Саакян, выглядывая за Жорика вглубь квартирного коридора.

"Да болеет все, – так же весело и энергично сказал Жорик, привыкнув к немощи пожилой матери. – С постели почти не встает, так что мы пообщаемся в зале и на кухне, если не возражаешь".

"Да как скажешь, пойду, только поздороваюсь с ней…"

"Не надо, Костя. Недавно медицинская сестра приходила, укол сделала. Мама заснула, наверное. Не тревожь ее".

Квартиру матери Жорика Саакян знал хорошо. Все здесь было состарившееся – мебель светлой полировки с закругленными углами, фикус в углу зала, зелень в горшках на подоконниках, пожелтевшие от солнца занавесочки "с кружавчиками", похожие на них салфеточки поверх телевизора и круглого стола в центре зала. Доски деревянных полов облезли от времени и рассохлись, обнажив щели, из которых при ходьбе вырывался в комнату усталый скрип прогнувшихся половиц. Быт Марии Алексеевны мало походил на жизнь матери, чей сын имеет коттедж в Подмосковье.

Зная ее положение, бывший чекист сомневался в напускном оптимизме новоявленного бизнесмена – давнего приятеля Жорика, которого знакомые еще со школы прозвали так то ли из-за близости старых русских имен Юрий – Егорий – Георгий, то ли от любви к обжорству. К мясистым губам и рано обозначившемуся животику прозвище "Жорик" подходило как никакое другое…

Когда Константин зашел в зал, то обнаружил женщину, которая сидела на старом диване и смотрела фильм по телевизору. Женщине на вид было лет сорок с хвостиком.  На лицо она кого-то напоминала. И только потом до него дошло, что чем-то дама похожа на дрессировщицу тигров Марию Назарову, игравшую в фильме "Полосатый рейс" главную женскую роль. Но уже несколько подурневшую с возрастом. На "девочку-конфетку", как описывал свою любовницу Жорик, женщина явно не тянула.

"Познакомьтесь. Это – Костик, который недавно по телефону звонил. Я тебе про него говорил. А это – Галя Сладкович, умнющая женщина. Цицерон, да и только! Вчера из Москвы поездом приехала. Я ее специально пригласил, чтобы помогла в "раскрутке" филиала. Мы с ней познакомились еще в Москве, в "Астране".

"Здравствуйте! – любезно сказала Сладкович своим зычным и властным голосом, в котором слышались холодные интонации.

Саакян в ответ поздоровался и сел за стол. На столе стояла какая-то объемная "бандура". "Оптический проектор", – отметил про себя гость.

"А эта штука тебе зачем? В школе, что ли, преподавать?"

"Да после объясню! – сказал Жорик, продолжая свою мысль. – А до него, до нашего "Астрана", Галя на рынке шмотками торговала. Это после того, как ее латыши из Риги поперли. А еще раньше она в торговой системе работала. И что такое "маркетинг" по-советски, она уже тогда изучила! Верно я говорю, Галя?"

Сладкович улыбнулась в знак подтверждения.

"Галя, давай там, на кухне покомандуй, разогрей, из холодильника повытащи, что надо, а я тут Косте все покажу".

Женщина ушла на кухню, а Саакян спросил:

"Это и есть что ли твоя "девочка-конфетка"?"

Жорик расхохотался:

"Ты в своем уме, что ли? Моя "конфетка" в два раза моложе и в десять раз слаще. Но ты Гальку не обижай! Она баба жутко деловая, а в нашем деле просто гений. Я просто рад, что она вместе со мной сюда приехала. Если и ты подключишься – считай, что у меня вообще никаких проблем не осталось…"

"Ну, давай тогда, рассказывай подробнее, что за бизнес такой…"

"Что, проняло?"

"Проняло, или не проняло, а жрать то надо!"

Жорик подошел к тому месту, где недавно сидела Сладкович, вытащил запрятанный между стенкой и диваном китайский чемодан «на колесиках», который часто используют «челноки». И из внутренностей этого чемодана извлек на белый свет кипу каких-то бумаг. Бумаги уже пожелтели, местами пообтерлись от частого использования, но, в целом, были в читабельном состоянии.

"Вот!" – торжествующе произнес Жорик и слегка небрежно бросил их перед гостем, так, чтобы они веером раскинулись на столе.

"Что это?" – спросил Саакян.

"Посмотри сам!"

Костя испуганно посмотрел на чуждую ему макулатуру, которую, вероятнее всего, придется штудировать. Перед ним лежали бланки каких-то анкет, образцы пригласительных билетов, типовых заявлений, карточек, какие-то схемы и таблицы, типовое расписание работы членов организации, брошюрки. На одной из них Саакян прочитал призывный заголовок: "Хочешь быть успешным – будь им". Бывший чекист усмехнулся. На всех документах находилась символика с подписью "Московское отделение Международного движения развития личности и позитивного мышления "Астран". Но, прежде всего, по уже выработанной профессией привычке, Костю заинтересовала стопочка листов под названием "Устав", прошитая в уголке степлером.

Саакян взял его в руки и прочел: "Международное движение развития личности и позитивного мышления "Астран" создано с целью "возрождения общинного принципа решения социальных и финансовых проблем, для содействия созданию связей  между заинтересованными контрагентами".

"Красиво, но туман", – задумчиво произнес Костя сидевшему рядом Жорику, впившегося взглядом в лицо Саакяна. – "Так. Задачи объединения: "Улучшение материального благосостояния и организация собственных предпринимательских структур; благотворительная деятельность, в том числе в детских домах и интернатах для престарелых;  благотворительная  деятельность  по  укреплению материально-технической базы подразделений налоговой полиции, налоговых органов, оперативных подразделений МВД…"  О! Странные какие-то объекты для благотворительности…"

"Костя! Ну, ты чего, с Луны, что ли свалился? Сам говоришь, "жрать охота". Забыл, что ли, как "силовики" маятся? Так же как и все зарплату с задержкой получают, только им жаловаться погоны не дают. Вот я и хочу, чтобы мы ребятам немного помогли".

"От меня-то что надо? Изучить всю эту филькину грамоту?"

Жорик засмеялся.

"По этой части у нас Галя специалист. А от тебя надо совсем немного. Во-первых, рассказать среди своих, что есть такая организация, которая будет помогать "силовикам", включая чекистов. Пусть к нам на заседание придут твои знакомые отставники, сами посмотрят".

"А заседания где?"

"Это второй пункт помощи, который от тебя требуется. Пока я сниму офис в гостинице. Но собираться лучше всего в нашем профильном, "ментовском" доме культуры. Во-первых, рядом с работой многих. Во-вторых, все равно когда-нибудь "силовики" придут к нам с проверкой по своему профилю. Так уж лучше мы их сами заранее пригласим, чем незваным гостем…"

"Это можно… Но "Устав" я все равно изучу…"

"Да, пожалуйста! Хоть все бумаги забери! И еще, Костя. Самое главное. Чтобы завоевать этот город при помощи этих бумажек мне достаточно одного гражданского лица, которое захочет "срубить "капусты" по легкому". И все! Но это лицо мне очень нужно. С ним будет работать Галя. Нет ли у тебя на примете пробивной бабенки, которой хочется вылезти из нищеты? "Челночницы" какой-нибудь знакомой, у которой дела не идут?"

"Да у них у всех не идут. Есть, конечно".

"Ну и чудненько. Давай ее телефон и вперед на покорение города!"

06. Лохотрон

На первые заседания клуба Жорика Саакян не пошел, хотя обеспечил приятеля всем, что тот просил. Просто у Кости в Армении умер отец, пришлось все бросить, лететь туда и приниматься за скорбный труд организации похорон, оформления и дележа с родственниками наследства. Пока отставной майор ФСБ все сделал, оформил документы, пролетел месяц.

Жорик тоже не сидел сложа руки – снял офис в едва открытом трехзвездном отеле «Сафар», куда засновали какие-то деловые и возбужденные горожане. И зачем-то переименовал себя и своих людей в «Международную ассоциацию «Атлантида».

Месяц отсутствия оказался достаточным сроком, чтобы в Казани Костя не узнал свою жену, которая вся просто светилась от счастья.

"К нам Жорик несколько раз наведывался, привез тебе кучу денег!"

После похорон деньжата бы не помешали, хотя бы пара тысяч. Но Костя был ошарашен, когда в конверте от Жорика, который Маша положила в верхний ящик его письменного стола, Саакян обнаружил пять тысяч долларов.

"Костя! – жена подошла сзади и обняла его за плечи. – Я конверт не вскрывала, но на свет посмотрела и поняла, что там доллары. Думаю, вот сюрприз ему будет после похорон!"

"Да, уж, сюрприз", - озадаченно ответил Саакян.

"Слушай, если так у вас с Жорой закрутились дела, может, устроишься к нему в фирму? Ремонт в квартире сделаем, мальчишек своих приоденем перед выпускными экзаменами в школе…"

"Хорошо, Маша, хорошо. Свяжусь с Жориком и поговорю".

Саакян позвонил своему нежданному "инвестору", выразив недоумение по поводу суммы в конверте.

"Костик? – все так же бодряцки прозвучало на том конце провода. – Ты что, не рад, что ли?"

"Не в этом дело. За что деньги и почему так много?"

"Эх-х, не мыслишь ты еще рыночными категориями! Мы кто с тобой? Ор-га-ни-за-то-ры. То есть менеджеры. А на Западе труд менеджера всегда хорошо оплачивается…"

"Но у нас не Запад, и я не понял, что я такого сделал".

"Не понял? А ты приходи завтра к пяти вечера в "ментовский" ДК и сам посмотри".

В субботний майский вечерок, в старинном здании лютеранской кирхи, переделанной после революции во "дворец культуры" правоохранительных органов, Саакян увидел позабытое уже в годы кризиса оживление. В фойе толпились хорошо одетые люди. Среди многочисленных неизвестных ему горожан то тут, то там встречались знакомые офицеры его "конторы" в штатском. Одним он сам месяцем ранее рассказал про "Астран". А что делали другие, в том числе люди из вышестоящего начальства, Костя не знал. У чекистов не принято при посторонних выказывать знакомство друг с другом, переспросить больше было не у кого, поэтому отставной майор ФСБ отложил выводы на потом. У части присутствующих на груди красовались бейджики с фамилиями, вход в актовый зал дверь охраняли "секьюрити" – здоровые парни в гражданском, с рациями. Можно было предположить, что это подрабатывающие студенты или спортсмены.

В толпе ожидающих приглашения пройти в зал Саакян обнаружил Сладкович. Галина тоже его узнала, подошла, поздоровалась, и позвала за собой в административную часть ДК, где в одной из комнаток уже сидел Жорик. Затем Сладкович тут же вышла.

"Костик! Наконец-то вернулся. Ну, как там дела на Родине?"

"Да чего уж хорошего – отца похоронил…"

"А отчего он умер?"

"Сердце…"

"Сочувствую… А тут видел, что творится?"

"Ну и что тут творится?"

"Давай так. Сначала все посмотришь, посидишь в зале. Это часа на два - два с половиной с перерывами. А потом уже поговорим подробно и конкретно. Идет?"

"Идет".

"А пока пошли со мной в зал, смотреть".

Они прошмыгнули в зал мимо "секьюрити", нанятых Жориком, в то самое время, когда вся публика расселась по своим местам. Из невидимых динамиков раздавалась бодрая ритмичная музыка, похожая на ту, которую молодежь называет "кислотой". Перед началом действа на сцену вышла какая-то женщина с микрофоном в руках, поприветствовала собравшихся. И предложила им, для того, чтобы "почувствовать энергию агрессивного маркетинга" и приготовиться воспринимать информацию, "которую можно назвать ноу-хау новейшего бизнеса", немножко "встряхнуться и поработать".

Она предложила вызвать аплодисментами лектора – "госпожу Сладкович".

Толпа и приглушенная музыка из динамиков потихоньку "заводила" отставного майора. Но в то, что случайные люди, впервые оказавшиеся в зале, начнут, как дети на елке, хором "вызывать Деда Мороза", Саакяну не верилось. И, как будто прочитав его мысли, и вопреки им, в зале стали хлопать в ритм музыке. Хлопали не все – по несколько человек, рассредоточенных по рядам. Они энергично аплодировали, не обращая внимания на соседей. Когда ведущая на сцене недовольно констатировала, что "хлопают не все", а потому "надо бы еще и потопать для разогрева", активные "клакеры" стали и притопывать в едином ритме.

Впервые оказавшимся на таком шоу людям, заплатившим (как потом узнал отставник ФСБ) по десять долларов за вход, было неудобно выглядеть "белыми воронами" на этом фоне. Из вежливости соседи "клакеров" по рядам стали прихлопывать в такт, "раз так надо". Все возрастающий поток искусственно вызванных оваций заставлял втягиваться в общее действо остальных собравшихся. Так что через минуту аплодировали все, включая Саакяна.

"Ну, когда же они начнут? – думал отставник, понимая глупость и "деланность" оваций. Тем не менее, не переставая отбивать ладони.

Под неумолчный ажиотаж публики на сцену из-за кулис вышла Сладкович.

Зычным голосом, усиленном микрофоном, она начала складно, со внутренним убеждением в собственной правоте, общаться с залом. Причем таким тоном, будто каждый, здесь сидящий, должен ей по сотне "баксов". И поскольку пока зрители долг свой не отдали, то пусть слушают и не пикают.

Сладкович назвала свое выступление "информационным семинаром по распространению знаний в области многоуровневого маркетинга". Она говорила, что на Западе эта система действует еще с начала девяностых годов. И что сегодня в Казани действует всего лишь филиал «Международной ассоциации «Атлантида», "на практике доказавшей свою эффективность великолепными результатами работы".  Депортированная из Латвии "челночница" красиво говорила о том, что все присутствующие новички оказались здесь совсем не случайно, а выбраны уже принятыми членами движения по “особенным критериям”, благодаря которым новичкам могут предоставить возможность стать финансово независимыми.

Чтобы присутствующие могли убедиться, что "Атлантида" – солидная организация, "а не какая-нибудь там МММ", в перерыве они смогут познакомиться с Уставом движения и  “Протоколом соответствия Устава ассоциации "Атлантида" действующему законодательству Российской Федерации”. Всех членов в движении называют "партнерами", подчеркивая этим равноправный характер взаимоотношений. Так вот у этих "партнеров" находятся указанные документы.

Для знакомства с ними надо объявить перерыв, поскольку во второй части семинара речь пойдет о "ноу-хау" - экономической модели, которую применяют члены "Атлантиды". И, чтобы начать изложение этого "ноу-хау", необходимо, чтобы решившиеся на это гости подписали “Конфиденциальное соглашение” о не разглашении полученной на семинаре информации по используемой  технологии бизнеса. Бланки “Конфиденциального соглашения” новичкам предложат также уже вступившие "партнеры".

Объявили перерыв.

Жорик сказал:

"Иди, Костя, приглядись к тому, что делается в фойе. Вопросы оставь на самый конец семинара, как договорились. О`кей?"

"О`кей".

В фойе перед актовым залом участники семинара сбились в кучки и кого-то слушали. Видимо, это говорили "партнеры". Действительно, это были члены движения с бейджиками на груди. Отставной майор подошел к одной такой кучке ротозеев. Женщина с бейджиком рассказывала, что сама недавно вступила в движение, а до этого бедовала продавцом на Колхозном рынке. Но даже месяца ей хватило, чтобы понять, как хорошо можно поправить финансовые дела, состоя в "Атлантиде" – она рассчиталась по долгам и теперь собирается купить дорогой импортный холодильник.

Рядом с Саакяном стояли еще три женщины. Одна с бейджиком негромко говорила другим, видимо, приглашенным ее знакомым.

"Вон того мужчину видите? В серой "тройке"? Между прочим, генерал КГБ. Наш партнер. Только из-за своей службы он не может одеть бейджик".

Костя посмотрел в сторону указанного женщиной мужчины. Он действительно был из их "конторы", только с "генералом" дама загнула то ли по незнанию, то ли из желания показать важность их организации. Впрочем, для отставного майора сам факт присутствия коллеги на семинаре уже озадачивал. В круг обязанностей отдела, который возглавлял "генерал", совсем не входило кураторство подобного рода вопросов.

"А вон того в уголке видите?"

"В синем пиджаке который?"

"Да, это районный прокурор".

Костя тоже посмотрел в ту сторону. Действительно, в фойе, среди участников семинара, о чем-то мило беседовал с девушкой и улыбался прокурор одного из районов Казани.

"Как вы думаете, они пришли бы к нам на заседание, если бы в "Атлантиде" что-то  оказалось незаконным?"

Знакомые "партнерши", приводившей столь убедительные примеры, обменялись репликами между собой:

"Вот видишь, не зря же Валька себе платье купила! Вступила раньше нас, и теперь фигуряет…"

"Да тише ты, а то вон люди оглядываются!" – унимала ее горячность подруга.

Саакян тоже призадумался. Если прокуратура сюда ходит деньги зарабатывать, то, наверное, знает, что делает…

Во второй части после перерыва из знакомого уже Саакяну по квартире Жорика проектору демонстрировались какие-то схемы и графики. Все присутствовавшие на первой части семинара новички "Конфиденциальное соглашение" подписали. А куда деваться-то? Заплатил 10 долларов (правда, в рублях) и домой уходить, ничего не узнав?

Но Костю теперь захватило само действо – пара сотен слушателей, офицеры ФСБ, сотрудники прокуратуры, эта музыка, хлопки, притоптывания, улюлюкание и свист. И еще графики, схемы и уверенный голос Сладкович. Впечатлений было в избытке. Под конец от них даже тошнило. Но выглядело все довольно убедительно.

К концу семинара ничего уже спрашивать не хотелось, Саакян устал и был на взводе. Косте хотелось рвать и метать, куда-то ехать, что-то делать. Подвернись ему в это время кирпич, Саакян наверняка кромсал бы его на половинки, как каратист, дай цепь – рвал бы звенья... Чтобы разобраться со своими ощущениями, Костя хотел ехать домой. Связаться с Жориком можно было и потом. Но тот заметил движение Саакяна к выходу и ухватил приятеля за рукав.

"Ты куда? Самое интересное только начинается. Пойдем-ка за кулисы". 

Они вернулись в тот кабинет, где сидел Жорик накануне семинара. Говорить не хотелось. Жорик угостил приятеля минеральной водой, попросил "никуда не уходить и ждать здесь". А сам отлучился.

"Ну ладно, - подумал Саакян, - поговорим сейчас. Чего откладывать?"

Через некоторое время Жорик вернулся и положил перед приятелем приличную стопочку новеньких купюр.

"Кто это все сделал?" – путано и невпопад спросил Саакян, глядя на деньги.

"В том числе и ты", - удовлетворенно хмыкнул Жорик.

"Не понял".

"Так ты пропустил самое главное. Вступление в наше движение - платное. С каждого нового члена полагается получить организаторам три тысячи триста "баксов". Правда, в рублях. В организации много "партнеров". Каждому полагается своя доля. Это – твоя доля, за организацию взаимодействия с местными властями и активную агитацию движения среди коллег".

Отставной майор недоверчиво, с одурманенной головой, посмотрел на кипу рублей и даже потрогал ее рукой.

"Можешь не считать, ровно "штука" баксов. Сегодня к нам присоединилось несколько человек".

"Что это было, Жорик?" – подавленно спросил Саакян, глядя на груду денег.

"Умение работать с людьми, Костян", - торжествующе произнес приятель.

07. Беседа двух подполковников

О чем говорили в России (апрель - июнь 1998 года): 9 апреля Федерация независимых профсоюзов России организовала всероссийскую акцию протеста под лозунгом  "За полную выдачу заработной платы", в которой, согласно данным МВД РФ, приняло участие около 1 млн. человек. 20 апреля тележурналист С. Доренко записал на видео офицеров 7-го управления ФСБ, утверждавших, что их управление занимается похищением и убийством известных людей, включая тележурналиста В. Листьева,  подготовку убийства Б. Березовского и выбиванием долгов с предпринимателей. 29 апреля Б. Березовский назначен исполнительным секретарем СНГ. 17 мая А. Лебедь избран губернатором Красноярского края. 8 июня арестован руководитель Госкомстата РФ Ю. Юрков по обвинению в искажении информации ряда фирм с целью занижения налогообложения и продажи информации конкурентам. У его и его заместителей изъято около 1,5 млн. долларов наличными. 9 июня объявлен в розыск президент "Российской биржи" А. Власов и его заместитель, подозреваемые в крупных финансовых аферах на бирже. 18 июня А. Чубайс возвращен в правительство в ранге вице-премьера.

Четверг, 25 июня 1998 года. Казань. ДК работников правоохранительных органов имени Менжинского

Перед началом межведомственного совещания по борьбе с организованной преступностью в ДК имени Менжинского собирался командный состав "силовиков" Татарстана. В дальнем уголке зала заняли соседние кресла давно знакомые лица – подполковники ФСБ А. Владимиров и МВД Р. Ибрагимов. У обоих лоснились потертые мундиры.

"Здравствуй, Анатолий Петрович!"

"Салют, Рушан Абдуллович!"

"Как поживаешь? Слышал, вчера отменили концерт Хазанова в городе? Билеты оказались не распроданы…"

"Не до смеху. Как говорится, "не до жиру…"

"Зато в нашем "ментовском" ДК - аншлаг. Мне говорили, что тебя тоже видели на заседании "Атлантиды"… Что же это вы, чекисты, обскакали нас, "ментов", в нашем же ДК, и занялись коммерцией?"

"Эх! Не сыпал бы ты мне соль на рану! Она и так болит".

Подполковник МВД Ибрагимов не унимался:

"Нет, ты скажи, что вы там, у себя, спятили, что ли? Чего это ваши люди повалили в эти "Рога и копыта"?

"Хочешь, я тебе лучше анекдот расскажу, политический?"

Ибрагимов рассмеялся от предложения, исходившего от чекиста:

"Валяй!"

"Это когда в декабре восемьдесят первого Ярузельский ввел в Польше военное положение, - пояснил Владимиров. - Ползет собака из Польши в Союз. "Стой, кто идет!" – останавливает ее пограничник. "Пусти меня, пограничник, в Союз, у нас жрать нечего". Сжалился пограничник и пустил пса. Через некоторое время смотрит, а псина возвращается. "Ты зачем назад ползешь?" – спрашивает ее пограничник. – "Да у вас ведь тоже жрать нечего. Но еще и скулить не дают…"

Ибрагимов рассмеялся еще раз, а Владимиров добавил:

"В другой раз я бы промолчал, а теперь скажу, потому что вот-вот приказ подпишут…"

"Ну? На пенсию уходишь?"

"Перед тобой без пяти минут – "дембель". Потому и скажу. Ты думаешь, я не знаю, что соваться туда нам не надо? Чувствуется, что организатор всего этого "бизнес-клуба" – еще тот жук. И название-то какое соответствующее – "Атлантида"! То есть все концы в воду… Но еще больше я не знаю, чем мои офицеры должны кормить свои семьи, и кто из них завтра напишет рапорт об увольнении, а кого сократят… Лучше самому уйти первому, чтобы глаза мои это не видели. Все расползается, каждый спасается, как может. А те, кто под присягой, брошены и идут ко дну…"

"Да, уж, - неопределенно крякнул подполковник Ибрагимов, которому его сосед так же наступил на больную мозоль. – Чего это ты сегодня такой мрачный?"

"Вся работа коту под хвост. Ты читал в "Коммерсанте", что Военная коллегия Верховного суда приговорила подполковника ГРУ Ткаченко к трем годам лишения свободы за передачу секретных космических снимков в МОССАД? А его руководитель и организатор полковник Волков шел по делу вообще свидетелем… Есть в мире справедливость или как? Для чего работать то?"

"Ну что ты, Толя, убиваешься? Читал я ту статью. Правильно там адвокаты предположили, что у ФСБ, скорее всего, была цель прикрыть своего человека, который сливал МОССАД "дезу". Что ты, как девочка, ей богу!"

"А в прошлом году отчего повесился начальник управления ФСБ в Ингушетии? Отчего наш бывший военно-воздушный атташе в Югославии выбросился с пятнадцатого этажа своей квартиры? Тоже для "дезы"? Да потому, что работать так больше нельзя. Помнишь, как в восемьдесят пятом году мы взяли в поезде майора ГРУ, перевербованного американцами? Вас тогда тоже привлекали к операции обеспечения…"

"Ну?"

"Так тогда было все ясно. Вот – предатель. Статья 64 УК "Измена Родине". Расстрел с конфискацией имущества. Так?"

"Так…"

"А теперь что? В девяносто первом сажают предателя Чернова. А через девять месяцев его и еще девять человек помиловал президент. В девяносто третьем за измену Родине Баранову по той же статье дали шесть лет с конфискацией. Ниже допустимого статьей предела! Это как? Тоже "деза"? Три недели назад мы еле "пробили" решение арбитражного суда об аннулировании регистрации организации молодых националистов. Уж больно часто они ездят вместо хаджа по святым местам, "на учебу" не в ту сторону и не по той специальности… Ну не дают работать, Рушан. И все тут!"

"Эх, Анатолий Петрович! У нас, у татар, не принято критиковать старших. Коран запрещает. Нам, "ментам", как скажут, так мы и сделаем…"

В это время на сцене, где через два дня вновь будет выступать лектор "Атлантиды" Сладкович, началось оживление. Кто-то из организаторов еще раз прошелся за спинками стульев президиума, перепроверяя "канцелярскую боеготовность номер один". Это чтобы блокноты, ручки, графин с водой и подобные причиндалы были на месте. По всему было видно, что руководство скоро займет свои места.

Подполковник Владимиров заметил это и перешел почти на шепот.

"То - то и оно, "как скажут". Ты думаешь, зачем нас собрали?"

"Сказано же: "для координации борьбы".

Владимиров внимательно посмотрел на собеседника, чтобы понять – он прикидывается простачком или действительно верит в то, что говорит. Но без пяти минут пенсионеру было все равно.

"Держи карман шире! Помнишь, месяц назад какая буча в Верховном Совете была?"

"Это когда бывший премьер вместе с мэром Челнов пошли поперек "Бабая"?"

"Вот именно. Ты думаешь, президенту Шаймиеву понравилось, что на корабле "бунт"? Вот теперь и "шерстят" органы, выявляя, нет ли сторонников экс-премьера среди "силовиков". Сейчас будут лить крокодиловы слезы, вызывая зал на откровения. Вот и вся "координация".

"А к чему ты мне это говоришь?"

"А к тому, Рушан Абдуллович, что у них у самих рыльце в пушку. Мало того, что с деньгами хреново, так государство само запустило "финансовую пирамиду" с ГКО. Виданное ли дело, обещать по ним выплаты намного больше, чем прирост в экономике…"

"В финансах вы там, в ФСБ, может, и разбираетесь. А для нас это – потемки".

"То-то и оно. Мало кто понимает, что все это скоро обвалится. Так этого показалось недостаточно. Республиканское правительство на прошлой неделе запустило свою "пирамиду" – РКО, "республиканские казначейские обязательства".  

"Ну и почему это тебя должно возмущать?"

"А потому, Рушан Абдуллович, что мои грамотные ребята сидят с голодными семьями и спрашивают: "А почему правительству можно играть в эту "дурилку", а нам – нет?". А я все понимаю и бегаю между двух огней. То на заседание "Атлантиды", чтобы оттуда своих сотрудников распугать, то на "координационный совет", чтобы послушать, как правительство свою "пирамиду" защищать собирается. …твою мать! Нет. На пенсию надо: огурчики на даче поливать, водочку попивать. Залить глаза, только бы этого не видеть!"

08. Папенькин сынок

Четверг, 1 июля 1998 года, Казань

"Ну, как, Костик, твои дела?" – спросил Жорик.

"Отлично! – Саакян светился любовью ко всем окружающим и уверенностью в завтрашнем дне. – Пока лето на дворе, и деньги есть, мы такой дома ремонт забабахали! Балкон застеклили, дверь поставили стальную, жалюзи на окна! И даже кондиционер купили. Вот закончим отделочные работы, приглашу мастеров, и они установят. Представляешь? Впервые такой ремонт за двадцать лет совместной жизни в квартире, что нам досталась от родителей жены".

"Представляю. А как же? – довольно рассмеялся Жорик. – А ты думаешь, я как коттедж купил?".

Жорик видел, что Саакяну нравилось получать деньги, и он вошел во вкус.

"Но! – Жорик сделал постную гримасу, – пора приступать и к исполнению других пунктов Устава нашего движения".

"Да? – насторожился Саакян, глядя на серьезное лицо приятеля. – Каких?"

"Благотворительность. Ты, разве забыл?" – удивился Жорик.

"Да ты что, правда?"

"Кроме шуток. Давай так. Я еду в детский дом, поговорить с директрисой, чтобы узнать, чем мы можем помочь и все такое прочее. А ты, давай, дуй в пресс-службу МВД. Все-таки помогать деликатнее тем структурам, которые напрямую не связаны с секретностью. А они сами подскажут, как действовать дальше. И больше надо работать с милицией. А то как-то нехорошо получается. Через тебя по принципу домино твои коллеги уже потянулись к нам, а мои "менты" чем хуже? Не забывай, что я родом оттуда. И вообще, у тебя это удачно получается – отбор людей. Информированность хорошая, оценка профессиональная. Да и рука легкая, наверное.

"И чего уж я такого сделал? Порекомендовал «Астран», то есть «Атлантиду» паре человек, а дальше "сарафанное радио" само разнесло…"

"А это как раз то, что и нужно. Давай, Костя, бери на себя обязанности "замполита" и "начальника отдела кадров". Одним словом, PR-менеджера".

"Ну, если тебя мои кадры и связи устраивают, то почему бы и нет?"

"Чудненько. Давай тогда так. Время терять не будем. Я – в детдом, ты – в пресс-службу МВД!"

…Саакян в пресс-службу не шел, а летел. Мало того, что дела у него шли отлично. Так он еще способен теперь помочь кому-то. Да и приятная тяжесть деньжат в кармане тоже грела душу. Наконец-то он чувствовал себя настоящим мужиком. Впервые за много лет он поднял глаза от земных забот, осмотрелся по сторонам и обнаружил вокруг массу красивых женщин. В разгар лета в легких нарядах они манили к себе своей молодостью и шармом.

Костя вошел в здание МВД, уже несколько забыв цель своего визита. Когда на его звонок по внутреннему телефону, установленному рядом с дневальным у входной "вертушки", из чрева здания вышла младший лейтенант в юбке, Саакян прежде всего посмотрел на ее фигуру, ноги, личико. Женщина почувствовала пристальный мужской взгляд и с упреком к незнакомому нахалу кавказской внешности, сказала:

"Мужчина! Это вы, что ли, вызывали пресс-службу?"

"Извините, увлекся! – заулыбался Костя и перешел на деловой тон. – Мне бы к начальнику пресс-службы. Я, между прочим, ваш бывший сосед. За стенкой работал", – кивнул он головой в сторону того крыла здания, где располагалось Управление ФСБ, которое в суверенном Татарстане по-прежнему именовалось «КГБ».

"Да? Ну, пройдемте за мной" – она провела Саакяна извилистым коридором в недрах старого здания на Черном озере. – "Как вас представить подполковнику Фатаховой?"

"Да скажите просто – "Саакян из ФСБ". Она меня хорошо помнит по прежней работе".

Вернувшись после доклада начальнице, молодая сотрудница сказала:

"Входите!"

Костя еще раз улыбнулся и вошел в прохладу начальствующего кабинета.

"Константин Сергеевич! Сколько лет, сколько зим! А мне говорили, что ты на пенсию вышел. Вот верь после этого людям!" – сказала невысокая женщина с погонами на форменной рубашке. На погонах красовались две крупные звездочки.

"Верить людям обязательно надо, Гульшат Назировна! Я действительно в отставке".

"Тогда каким ветром ко мне? Ты погляди за окно – жара. Сейчас бы на дачку, или на бережок, да под кусток… Красота! А ты в наших вонючих коридорах. Или в своих пыли не наглотался?"

"Я по общественной линии к вам".

"От профсоюза, что ли?" – сострила дама.

"Почти так. Вы слышали, что в нашем ДК собирается некая "Атлантида"?"

"Слыхала. Какая-то чудная организация. То ли секта, то ли еще что".

"Я теперь там работаю. Произведен в "замполиты", так сказать. В менеджеры, по буржуйски".

"И чем я могу быть полезна буржую?"

"Как раз наоборот. У нас в уставных положениях значится благотворительность с целью поддержки правоохранительных органов. Вот я и пришел узнать, чем мы можем помочь? Не пойду же я по отделам или к министру с деньгами в руках, правда?"

"Да ты что? Первый раз мне так в открытую взятку предлагают!" – засмеялась подполковница.

"Зачем же вы так? – обиделся Саакян. – Я серьезно говорю. Между прочим, я несколько наших отставников к делу пристроил. Так не нарадуются. Они действующих чекистов подтянули. На нас уже косятся – не открываем ли мы общественный филиал КГБ на соседней улице?"

"А если серьезно, я подумаю, посоветуюсь. Нам много чего надо. Да разрешат ли брать? А пока, для начала, если можешь трудоустроить, помоги одному парню. Видел у меня в приемной сидит? Айдар Хисамишин. Работал "опером" в угрозыске. Да недавно поперли его с работы. Горькая там случилась история. Следствие шло, но дело прекратили, "за отсутствием состава…" И все же с работы долой, вот он и ходит, как неприкаянный. Два курса Юридического института заочно и больше ничего за душой. Ну, куда он мне? Пристрой, а? Не могу в его просящие глаза смотреть. Который раз уже приходит. Да и перед отцом неудобно. Он – заместитель начальника Управления кадров МВД, уважаемый человек…"

"Может быть, и смогу чем-то помочь. А с языком у него как? Нам ведь нужны те, кто языком работать умеет…"

"Не знаю, не пробовала", – по солдафонски грубо пошутила начальница пресс-службы и захохотала от своей двусмысленной фразы.

"Мне сначала надо со своими переговорить, человека изучить…" – начал было сомневаться Саакян.

"Вот и хорошо, вот и договорились", – заспешила признать за положительный ответ недосказанность менеджера "Ар3ей действительно надоел.

"Диляра, – сказала она секретарше в микрофон селекторной связи. – Пригласи-ка ко мне Айдара".

В кабинет вошел молодой парень, который Саакяну сразу не понравился. Выражение лица вошедшего было самоуверенное. По всему видно, что Хисамишин считал, что весь мир ему чем-то обязан. В этой наглости сразу виделся «мажор» – избалованный сынок какого-то важного папочки.

"Вот, Айдар, майор ФСБ в отставке Константин Сергеевич Саакян. Занимается бизнесом. Я про тебя в общих чертах рассказала. Он обещал подумать, как тебя пристроить".

Прижатый к стенке Саакян, только и смог вымолвить:

"Ну, хорошо, давайте ваш телефон, я переговорю со своим руководством и созвонюсь с вами".

Хисамишин назвал номер, Саакян записал.

Вечером Костя приехал на квартиру к Жорику.

"Как съездил в МВД?", - спросил Жорик.

"Начальник пресс-службы обещала подумать насчет благотворительности. Порекомендовала одного парня к нам в движение. Только он мне не понравился".

"Что за парень?"

"Работал оперативником, но его турнули оттуда. Дело какое-то было возбуждено. Но папаша – "шишка" в Управлении МВД по кадрам, видать, дело "замял". А теперь парень не знает, куда себя деть…"

"Ты, Костя, больно суров. И куда, действительно, парню идти? И связи с МВД укреплять надо. Ты все забываешь про мои "ментовские" корни. Я наведу о нем справки через знакомых. Может быть, он и не совсем пропащий… Как его зовут?"

"Айдар Хисамишин".

Жорик записал. И через пару дней уже знал о Хисамишине все. "Взяли" лейтенанта Хисамишина вместе с напарником на вымогательстве денег у директора рынка. Вначале в деле фигурировал еще и сбыт наркотиков. Но папаша – заместитель начальника Управления кадров МВД Татарстана по работе с личным составом – встретился с кем-то в "верхах", потом – с начальником РОВД, с прокурором района и "убедил" их, что сынок попал под дурное влияние, от которого впредь отец оградит. Прокуратура забрала уголовное дело, кое-что поменяла в документах, переписала некоторые куски показаний свидетелей, "убедила" потерпевшую директрису рынка изменить показания. Правда, некоторые факты допросов не стыковались с другими. Но кто же их проверять будет, когда все свои? В результате наркотики из дела выпали, напарника Хисамишина осудили. А в отношении его дело прекратилось "за отсутствием состава преступления". Айдара выгнали из "органов", но зато судимости в его анкете не значилось.

На следующей встрече Саакян признался, что через свои каналы подробности о Хисамишине он выяснить не смог.

"Зато я смог, - сказал Жорик. - Очень даже подходящий кадр. Дадим парню встать на ноги. Не будем расстраивать отцовские чувства полковника Хисамишина. Будет теперь бывший лейтенант отвечать за организацию "халявных дней".

"А что это такое?"

"Позже расскажу, тебе это понравится".