Понедельник, 5 июля 1998 года, 8 часов 07 минут. Москва.
Лубянка. Департамент экономической безопасности
Начальник Департамента, генерал-майор Евгений Юрьевич Петров
вызвал "на ковер" начальника отдела по контрразведывательному обеспечению
кредитно-финансовой системы (отдел "К") полковника Владимира Андреевича Бульбу.
"Разрешите?"
"Проходи. Садись, Владимир Андреевич, разговор есть. Ты смотрел
сводку сегодняшней прессы?"
"Нет ещё".
"Вот. Читаю "Совершенно секретно". Интервью с Мавроди. Цитирую:
"Когда некоторое количество денежной массы остается невостребованным,
происходит настоящая война за обладание этими средствами. Конечно, не обошлось и
без личной заинтересованности чиновников, рассуждающих по принципу:
зарабатываешь – и с нами поделись. Основной вопрос, который волнует так
называемые правоохранительные органы, - где деньги лежат. И деньги ищут отнюдь
не ради материального благополучия вкладчиков".
У меня через час коллегия. И я знаю, что спросит Директор:
"Когда, наконец, заткнут рот этому проходимцу?" Ты в курсе дел. Правительство
выпустило ГКО, а этот идиот своими россказнями компрометирует идею… Ты сам
знаешь, какими выражениями встретит Директора Президент…"
"Понимаю, Евгений Юрьевич. По потенциалу интервью Мавроди на
свободе будет посильней, чем фотография министра Ковалева с солнцевскими шлюхами
на первой странице…"
"Мне нужно быть во всеоружии на коллегии".
"Мы отрабатываем тему "Пирамиды". Есть наработки. Если Вы
запросите аналитическую сводку по "пирамидам" у майора Кротова, она будет на
вашем столе через пять минут".
Петров тут же взял телефонную трубку одного из аппаратов на его
столике со средствами связи сбоку от кресла и письменного стола. Адъютант,
получив сигнал вызова, поднял трубку за стеной.
"Соедините меня с майором Кротовым, - и после короткой паузы
начальник Департамента продолжил. - Кротов? Мне срочно нужны ваши наработки по
"пирамидам".
Через несколько минут Кротов, открыв дверь и, соблюдая
субординацию, попросив разрешения войти, положил на стол генерала справку.
Петров отпустил майора:
"Вы свободны"
И пролистал отчет.
"Я смотрю – здесь много чего. Прочитаю чуть позже, а пока кратко,
Владимир Андреевич, изложи твое мнение по существу проблемы".
"Подобные финансовые спекуляции проводились в США и Германии в
двадцатые годы. В девяносто втором – девяносто третьем годах похожая история
была с сербским банком Ездимира Василевича и румынским обществом "Каритас". В
игру с последним было втянуто сорок процентов населения Румынии. В девяносто
втором – девяносто пятом годах на приватизации в Чехии сделал миллиард долларов
спекулянт Виктор Козни. Так что появление "пирамид" – закономерный, на
определенном этапе развития, результат рыночных отношений. Так сказать, родимое
пятно дикого капитализма.
Пока шла приватизация, в Кремле было не до "МММ", "Тибета" и
прочих "пирамид". Даже было выгодно, что "пирамиды" связывали часть инфляционных
рублей. Но, когда массовая приватизация в целом завершилась, финансовая
ситуация, с некоторыми оговорками, но более или менее стабилизировалась, мы
получили то, что почти пять процентов государственного бюджета России находилось
на руках Мавроди. Он почувствовал силу и решил скупить часть акций "Газпрома".
Кремлю очень сильно не понравилось, что какой-то проходимец покусился на
"священную корову" государственного бюджета.
Однако, когда у тебя одиннадцать миллионов вкладчиков, тут у кого
хочешь голова кругом пойдет. Мавроди заявил министерству финансов, чтобы оно
оставило его в покое, не то он спустит на него своих вкладчиков. Это был
крупномасштабный шантаж с потенциальной глубочайшей дестабилизацией. Когда
арестовывали Мавроди четыре года назад, тысячная толпа вкладчиков окружила
здание Департамента налоговой полиции. Руководству даже пришлось ночевать в
своем офисе… Но этот нахал пошел во все тяжкие – обклеил деньгами Мытищи и на
довыборах вошел в Государственную думу. Он уже понял силу денег и силу
управления миллионами. И создал партию народного капитала.
Если бы не гиперинфляция, не было бы никакого мыльного пузыря по
имени Мавроди. А если бы не похожая игра правительства с ГКО, не было бы и
беспокойства Кремля… Но меня волнует, все же, нечто другое…"
"Да? Слушаю внимательно…"
"Пока мы сосредоточили все внимание на таких шумных "пирамидах",
которые основаны на саморекламе, у нас, как поганки, расплодились "пирамиды"
другого сорта. Так сказать, "бесшумные". Прикрываясь рыночной риторикой о
"многоуровневом маркетинге", они создали и создают плохо поддающуюся контролю
сеть мошенников. С этими будет бороться сложнее. Доход руководителей такой
"пирамиды" в Москве, по нашим оценкам, колеблется от ста до ста пятидесяти, а то
и двухсот тысяч долларов в месяц. Причем в одной такой пирамиде уже свыше
трехсот тысяч "дистрибьюторов". Управляют ею французы, и там тоже поговаривают о
создании партии… Есть "пирамиды" с "ногами" из Швейцарии…"
Информация не застала врасплох генерала Петрова:
"Наши коллеги из третьего управления намекают на связь
организаторов с иностранными спецслужбами. Что ты думаешь по этому поводу?"
"Каждый врач находит ту болезнь, от которой лечит… Но мы
отрабатываем и эту версию".
Среда, 14 июля 1998 года, Казань, 17.00.
Национально-культурный центр (НКЦ) "Казань"
"Ты слышал, Жорик, что вчера объявили в федеральный розыск
Мавроди?" – спросил при встрече Саакян.
"Слышал", - Жорик был явно не в духе. – "Завтра я улетаю в Москву
по своим делам, и тебя хотел бы оставить за старшего".
"Как скажешь. Насколько уезжаешь?"
"Посмотрим по обстановке. Надо навести порядок со своими делами,
проведать, чем занимается моя "девочка-конфетка". Заодно узнаю московские
сплетни в связи с розыском Мавроди… Да еще и администрацию ДК Менжинского как
подменили. Требуют устав «Атлантиды» при заключении договоров на аренду зала…»
Они сидели в уютной аудитории НКЦ "Казань" в ожидании общего
сбора менеджеров «Атлантиды». Или, как было заведено это называть Жориком,
"круга", для инструктажа десятка "партнеров второй степени". Менеджеры должны
были появиться в арендованном небольшом и уютном конференц-зале через полчаса.
"Я так и не понял, - сказал Саакян, - зачем нам этот парень –
Хисамишин. Не нравится мне его темная история".
"Я как раз тоже с тобой хотел поговорить по существу, пока никто
не подошел на "круг". Ты видел районного прокурора на наших заседаниях?"
"Видел".
"Этот маскарад мне обходится в три тысячи "зеленых" в неделю.
Надо же чем-то убеждать новых партнеров в законности нашего предприятия. А тут
живой прокурор своим видом показывает, что все законно, волноваться не о чем".
"А как же ты договорился?"
"Пообещал еженедельную "материальную помощь", которая нигде не
будет фиксироваться в документах. Прокурор – мужик тертый, все смекнул. За
присутствие в публичном месте статьи в УК нет. Но вот вопрос: "А если он
заболеет или откажется?" Можно ли опираться только на одного ряженого в погонах?
Костик! Давно и не мной продумано: сорок пять процентов от навара оставь на
издержки бизнеса. Остальное в разных пропорциях распредели для стимула внутри
своей структуры".
"Кем установлено и когда?"
"Опытом по результатам прошлой деятельности "Астрана". Не
забывай, что, все же, у нас – филиал. А головастые мужики давно все отработали…
Так вот, возвращаясь к Хисамишину. Ты сам сказал, что у него папаша – полковник
из аппарата МВД республики. Это то, что нам надо для укрепления авторитета.
Связи надо развивать и закреплять. Я поставлю парня на новое направление работы,
которое в Казани мы еще не развивали, а давно надо бы.
Во-первых, создадим закрытое акционерное общество «Атлантида» под
его началом».
«Это еще зачем?» - спросил Саакян.
«Затем, что ЗАО «Атлантида» пройдет регистрацию и сможет легко
арендовать залы. А ассоциация «Атлантида» под моим контролем будет
организовывать встречи. Кто будет разбираться – какая «Атлантида» зал снимает,
какая со сцены выступает?»
Почувствовав вкус денег, Саакян уже не противился маленьким
хитростям большого бизнеса. И молчал. А Жорик продолжал:
«В "Астране" принято было в рекламных целях проводить "клубные
дни". Или, как их между собой мы называли - "халявные" дни".
"Что это значит?"
"Шашлычки на природе организовать, музыкантов пригласить на
заседание, конкурсы провести. Затраты, от общего объема поступлений, невелики,
но отдача большая. Так мы укрепляем связь с новичками, держим в поле зрения
активность менеджеров, и делаем участников "халявных дней" более агрессивными в
рекламе нашего "клуба по интересам".
"Любопытно".
"Вот пусть Хисамишин организацией этого и займется. С одной
стороны, он не будет, как и ты до сегодня, контролировать финансовые потоки, а,
с другой стороны, он – третий, после тебя и меня "начальник". Папаше будет
приятно. А с МВД надо уметь дружить. Теперь о тебе. Рано или поздно этот
разговор должен был состояться. Я все жду, что, почувствовав вкус "мяса", в тебе
волк проснется, а ты все - Красная Шапочка… Пойми, Костя, сюда люди идут с одной
целью – чтобы "наварить". Брось ты все сомнения и вопросы. У тебя получается все
то, что нужно для дела. Кроме того, мне нужен заместитель на время моего
отсутствия. Мы друг друга знаем вот уже сколько лет. Поэтому приводи жену, и
беритесь оба за работу, засучив рукава. Ты не против?"
"Да нет, в общем-то…"
"Тогда кормить прокурора будешь сам. Он тебя знает, я ему
говорил, что ты – мой заместитель. И мой тебе совет. (Кто его знает – насколько
я закручусь в столице?) Так вот, привлекай в движение офицеров с большими
звездочками. Их связи помогут нам в трудную минуту, а внешний вид внушит
уважение новых "партнеров" и усилит приток новых денег…"
Саакян хотел что-то ответить, но в это время в конференц-зал
вошли двое менеджеров и Сладкович.
"Здравствуйте, госпожа Сладкович! – сказал Жорик. – Мы тут с
господином Саакяном обо всем переговорили. Он в курсе, что мне нужна
командировка, и согласился меня заместить. Поможете ему обжиться в новом
качестве "и.о."?"
Сладкович внимательно и с пониманием посмотрела на обоих и
сказала:
"Можете не волноваться, поможем".
"Так, - удовлетворенно сказал Жорик. – Сверим часы. До начала
"круга" осталось пять минут. Если "партнеры" опоздают, будем нещадно штрафовать.
Держите, Константин Сергеевич, своих подчиненных в ежовых рукавицах. С каждого
вступившего "партнеры второй степени" имеют по триста "баксов", так что по
50-100 долларов штрафа за опоздание на семинар, за неопрятный внешний вид, за
отсутствие мобильного телефона – это то, что заслуживают нерадивые. И что им по
карману. А вот и Руслан подошел".
В аудиторию вошли еще три менеджера "Атлантиды". А за ними – и
все остальные.
"Руслан, - обратился Жорик к одному из них. – То есть, извините,
господин Зарипов. Я уезжаю в командировку, и оставляю вместо себя господина
Саакяна. Прошу вас организовывать работу наших менеджеров с прежней строгостью и
поддержанием дисциплины".
"Будет сделано, Юрий Георгиевич. Разрешите начать?"
Жорик посмотрел на часы и пересчитал присутствующих:
"Да, пора!"
Руслан Зарипов, сидя, как и все другие, за рядом офисных столов,
выстроенных буквой "Т" (с Жориком, Саакяном и Сладкович за главным столом этой
"буквы Т"), привычно начал свою речь.
"Господа! Прошу сдавать заполненные бланки с данными по "гостям",
которых вы намереваетесь привести на очередной семинар в субботу. Возьмите также
свежие бланки для работы на предстоящую неделю".
По столу к Зарипову зашуршали бланками "партнеры второй степени".
Руслан раздал им новые формуляры, а затем продолжал:
"Партнерам второй степени, господам Аваровой и Кирилину
рекомендую еще раз заглянуть в "Расписание работы консультанта на неделю". Вы не
отзвонились мне вовремя и не сообщили о предполагаемом количестве гостей на
семинар, которых вы пригласили. Вы оштрафованы на пятьдесят долларов каждый".
Проштрафившиеся угрюмо молчали, поскольку знали, что спорить
здесь бесполезно.
"Сейчас вы пойдете в большой зал работать со своей "структурой".
Еще раз напоминаю, что о количестве пришедших на встречу вы должны будете
представить отчет мне, а о вопросах, волнующих членов вашей "структуры" –
госпоже Сладкович".
Зарипова перебил Жорик:
"Обращаю особое внимание на слова господина Зарипова. Мы
разрастаемся. У каждого из вас в "структуре" уже по пятьдесят и более членов.
Это – большая масса людей. И, чтобы она была управляемая, нужна строжайшая
дисциплина и контроль. В течение двадцати четырех часов вы должны быть на связи
с нами и с "партнерами" своей "структуры". Никаких отговорок об отключенном "мобильнике"
и "больной тете из Саратова" не принимаются. Будьте внимательны, и не
подвергайте себя сами неприятным штрафам. А теперь слово госпоже Сладкович".
"Господа! – начала своим зычным голосом главный "лектор"
"Атлантиды". – Когда вы в уголках большого зала будете работать с членами своей
"структуры", не забудьте дождаться меня. Я обойду все группы, и мы вместе
инсценируем различные варианты приглашений в клуб, а также продумаем ответы на
наиболее сложные вопросы, возникавшие у "партнеров" при приглашении конкретного
человека к нам на информационный семинар.
Кроме того, я заметила, что во время предыдущего "информационного
семинара" в субботу не все активно работали с "гостями" во время перерывов.
Напоминаю, что такие действия тоже нещадно штрафуются…
Еще, по моему мнению, господину Зарипову надо будет усилить
контроль за поведением "партнеров второй степени" в зале. Когда я читала лекцию,
то заметила, что некоторые недостаточно энергично поддерживали меня
аплодисментами. Это возмутительно! Так не работают.
И еще обращаю внимание на то, что вы обязаны делать мелкие
подарки для членов своей "структуры". Сегодня в зале я буду отслеживать, как вы
общаетесь с вашими "партнерами"…
И – самое последнее. Еще раз напоминаю, что успех в нашем деле во
многом зависит от предварительного сбора информации о "госте".
Затем слово вновь взял Жорик:
"После работы со своими "структурами" вновь встречаемся здесь.
Есть еще один важный вопрос, который следует обсудить. Пока на этом все. Можете
идти на встречу".
"Партнеры второй степени" без слов привычно встали со своих мест
за столами и отправились в зал для промывания мозгов новичкам.
Когда все ушли, Саакян спросил:
"Это не слишком круто – такие штрафы?"
"Людей надо держать в ежовых рукавицах. Иначе их не заставишь
работать. Ну да ладно, пойдем, заглянем в зал. Посмотрим, чего они там
"работают"…"
Саакян пошел привычным путем – к главному входу в концертный зал.
Но Жорик его удержал за рукав:
"Не туда!"
Руководитель «Атлантиды» повел своего заместителя к служебному
входу, который выводил на сцену большого зала. Жорик подошел к занавесу,
отделяющему кулисы от зрителей, слегка раздвинул складки, нашел какую-то
знакомую дырку, посмотрел сквозь нее на происходящее в помещении, а затем знаком
поманил Саакяна.
Костя прильнул к указанному Жориком отверстию и увидел, что зал
занят публикой почти полностью. В зрительских креслах, разбившись на группы,
сидели "партнеры первой степени" и внимали пасторской проповеди их
руководителей, "партнеров второй степени", стоявших каждый перед своими
зрителями – "структурой". У одной из групп в углу зала рядом с руководителем
"структуры" стояла Сладкович. Она что-то объясняла, помогая себе энергичными
жестами рук.
"Пудрят!" – удовлетворенно и негромко проговорил Жорик из-за
спины своего заместителя, скомкав, однако, окончание жаргонной фразы "пудрить
мозги". – "Ну, ладно! Пойдем в кафе, попьем кофейку, а после продолжим".
Они посидели в небольшом ресторанчике в этом же дворце культуры,
затем вернулись в аудиторию, где проводили "круг".
"Костя! – сказал Жорик своему "заму". – В мое отсутствие ты
впервые увидишь всю кассу, поступающую еженедельно. Суммам не удивляйся и помни
о пропорциях, в каких нужно "башлять".
"Понял" – ответил Саакян.
Через час к ним пришел Хисамишин.
"Айдар! Заходи!" – обрадовано произнес Жорик.
"Здрасьте!"
"Привет!"
Мужчины обменялись рукопожатиями.
"Сейчас из зала вернутся все наши, я тебя представлю, и обговорим
вместе все то, о чем предварительно обсуждали по телефону", - пояснил Жорик то
ли Хисамишину, то ли больше Саакяну. Действительно, сразу после появления
Хисамишина, в аудиторию вернулись один за другим все "партнеры второй степени".
"Итак, продолжаем разговор! – взял на себя бразды правления Жорик.
– Сейчас вы с госпожой Сладкович обменяетесь информацией о настроении "партнеров
первой степени". Но вначале я хочу вам представить новое действующее лицо нашего
движения. Прошу любить и жаловать – Айдар Ильдарович Хисамишин. Господин
Хисамишин займется новым направлением деятельности "Атлантиды" в Казани. Он
будет организовывать досуговые мероприятия. Пора, друзья мои, показать, что мы
действительно заботимся о наших членах и относимся к ним с доверием и уважением.
Это важное направление работы возьмет на себя господин Хисамишин. Обращаю ваше
внимание, что он отныне становится третьим лицом в нашем движении, замещающим
меня и господина Саакяна в случае нашего отсутствия.
А таковое отсутствие вполне возможно. Я, например, завтра уезжаю
в командировку. Константин Сергеевич остается исполнять обязанности
руководителя, а Айдар Ильдарович – его заместитель. И еще. В связи с некоторыми
привходящими обстоятельствами, а также в связи с появлением у нас нового
направления работы – досугового – мы создаем закрытое акционерное общество
«Атлантида». Есть ли у кого возражения?"
Спорить с начальством здесь было не принято. Менеджеры смолчали.
Выждав паузу, Жорик завершил:
"Значит, решено. Господину Хисамишину поручается возглавить ЗАО и
решить вопрос с его официальной регистрацией".
О чем говорили в России (июнь - июль 1998 года): 30 июня
начался суд над бывшим губернатором Тулы Н. Севрюгиным, обвиняемом в коррупции.
2 июля генпрокурор РФ Ю. Скуратов сообщил, что по делу о коррупции в Госкомстате
РФ арестован руководитель издательского дома при Госкомстате. 3 июля, около 4
часов, во сне, убит женой из своего табельного оружия председатель комитета по
делам обороны Госдумы РФ Л. Рохлин. 3 июля за неуплату налогов компаниям "Татнефть"
и "Башнефть" перекрыт доступ к трубопроводу, экспортирующему нефть. 7 июля
арестован генеральный директор "Союзконтракта" С. Лысенко по обвинению в хищении
миллионов долларов. 10 июля Московский городской суд оставил без изменений
приговор районного суда об отказе в удовлетворении иска А. Чубайса к журналисту
А. Минкину, назвавшего "скрытой взяткой" гонорар за еще ненаписанную книгу. 20
июля Международный валютный фонд одобрил выделение России займа и решил выделить
в ближайшие дни 4,8 млрд. долл., вместо 5,6 млрд. - из-за обеспокоенности МВФ
непринятием Госдумой РФ трех ключевых антикризисных законов.
Вторник, 20 июля 1998 года, 8 часов 00 минут. Москва. Лубянка.
Департамент экономической безопасности
В самом разгаре совещание у начальника Департамента,
генерал-майора Евгения Юрьевича Петрова.
На большем телеэкране присутствующие смотрят кадры оперативной
кинохроники прошлых лет и свежей видеосъемки. В углу видеокадров – время съемки.
Начальник отдела по контрразведывательному обеспечению кредитно-финансовой
системы (отдел "К") полковник Владимир Андреевич Бульба комментирует
изображение.
На телеэкране демонстрируется съемка скрытой камерой. В пустом и
темном зрительном зале на освещенной сцене группа молодых мужчин и женщин,
хорошо одетых, с "бейджиками" на груди. Один из них предлагает собравшимся
встать в круг. Затем вставшие в круг люди начинают репетировать аплодисменты и
топот ног, так, чтобы эти аплодисменты и топот слышались в едином ритме. Когда у
них не получается общий ритм, "дирижер" этой группы сердится, требует повторить.
И, в конце концов, добивается нужного четкого и энергичного ритма.
В другом сюжете показана оперативная съемка скрытой камерой этого
же зала. Но - заполненного людьми. На сцене стоит этот же "дирижер". Он
предлагает поаплодировать. Отрепетированные четкие аплодисменты быстро
перерастают в энергичные овации всего зала. Заведенный залом "дирижер" говорит в
микрофон, обращаясь к звукооператору где-то вверху, за задней стенкой последнего
ряда кресел: "А теперь, маэстро, пожалуйста, музычку! "Интро"!
После чего в зале звучит энергичная и ритмичная музыка.
Полковник Бульба останавливает трансляцию видеокадров и
обращается ко всем присутствующим:
"Интро" означает "внутрь", и это не случайно. Пленку с
видеозаписью собрания мы передали нашим специалистам для анализа. Посмотрите,
какое они сделали заключение". – После этого полковник вновь включил
видеомагнитофон.
На экране - эксперт, сидящий перед монитором компьютера. Эксперт
включает специальную программу по анализу звукового спектра и комментирует:
"Слышатся низкочастотные помехи. Проведем спектральную фильтрацию, очистив звук
от помех".
На мониторе компьютера, как на экране осциллографа, оживает
какая-то кривая, которая пульсирует в зависимости от звуков. Отчетливо слышится
мужской голос с командами: "Спать. Спать. Деньги. Спать. Деньги. Дай!"
Эксперт на экране говорит: "Во фрагменте, который у меня
представлен, я смог заметить закодированное наличие четырех слов. Наиболее
отчетливо слышатся слова "спать", которые несколько раз повторяются. В
результате представленной ситуации, когда большим количеством людей совершается
одно и то же действие, и в это время им что-то внушается, возникает состояние
семантического резонанса. То есть в это время изменяется состояние их сознания,
им можно что-либо внушить. Например, внушить выполнить какое-либо действие".
Полковник Бульба останавливает трансляцию видеокадров и вновь
обращается ко всем присутствующим:
"То, что вы видели – это фрагменты оперативной видеосъемки
заседания в Москве одной из "финансовых пирамид" нового типа. Они не ведут
рекламных кампаний на телевидении, как Мавроди, а, наоборот, выступают в
качестве закрытых клубов, с предварительным отбором кандидатур, которых
пригласят на свои "семинары". Вход на заседание платный. Теперь посмотрите еще
видеоинформацию".
На телеэкране возникает картинка больничной палаты. На койках
лежат мужчины. У них - опустошенный взгляд, окаменевшие, но напряженные тела.
Взгляд обращен в себя и куда-то в пространство. Одновременно заметно, что
мужчины не могут сосредоточиться, бессистемно блуждают глазами. При этом больные
молчат, несмотря на попадание в кадр сотрудников больницы – санитарок, врачей,
что-то объясняющих видеооператору. Но звука нет.
Полковник Бульба продолжал комментировать:
"Мы попросили, для удобства наблюдения, собрать в одну палату
тех, кто, в конце концов, пожаловался на свое здоровье врачам после посещения
подобного рода "семинара". Естественно, что часто просили врачей о помощи не
сами пациенты, а их близкие".
Далее видеокамера сняла кадры, в которых изображена женская
палата больницы. Здесь также лежат женщины с остекленевшими глазами и блуждающим
взглядом. Но одна пациентка вскочила, и у нее началась рвота. Другая женщина
попыталась повести себя агрессивно в отношении к видеооператору. Ее рука
потянулась к объективу видеокамеры, и изображение пропало.
Полковник Бульба продолжил сопровождать видеоряд своими
пояснениями:
"После сеанса на заседании такой "пирамиды" возможна рвота
невротического происхождения. Агрессия в отношении к несогласным. Не всегда, но
часто наблюдается необычный блеск глаз, бледность лица, тяжелая бессонница. А
теперь другие видео и кино съемки, снятые в разные годы спецслужбами США и
Израиля".
В кадре кинохроники – военнопленные в больничной палате. Их
взгляд столь же безжизнен, что и в предыдущем сюжете.
Полковник Бульба комментирует:
"Это вьетнамские пленные - смертники, которых американцам удалось
обезвредить до совершения ими терактов против американских войск. У них
точь-в-точь такое же поведение, как и у жертв "пирамид".
Присутствующие на совещании люди в штатском оживились, заерзали
на креслах.
"А вот еще два коротких сюжета, - говорит Бульба, показывая на
экран. – В первом пленные иракцы из отряда солдат-самоубийц времен войны в
Персидском заливе. А во втором – пленные палестинцы из подобного же отряда. Их
поведение тоже аналогично поведению посетителей "семинаров" новейших "финансовых
пирамид".
Майор Кротов снимал показания с некоторых посетителей этих
заседаний и может доложить некоторые любопытные фрагменты выступлений".
Бульба замолчал и посмотрел на начальника Департамента,
генерал-майора Петрова.
"Садитесь, Владимир Андреевич! Слушаем вас, товарищ майор!"
Кротов поднялся с кресла. В руках у майора был листок бумаги с
цитатами из протокола допроса:
"Потерпевшая Слюсаренко показала: "После лекции на семинаре я
испытала необыкновенный подъем. Я ушла в себя. Ничего не хотела замечать рядом.
Не спала ночью. У меня дома не было еды, я забросила домашние дела. Я понимала,
что делаю что-то не то, но я делала это. Во мне сидело внушение, что я делаю
людям добро. Однако, после первых неудач с вербовкой новых членов нашего
общества, во мне поселился безумный, сковывающий все страх. Без него я не могла
и шага сделать. Я понимала, что невозможно ТАК поступать, и все равно вербовала,
ПРЕВОЗМОГАЯ СЕБЯ. Это - трудно объяснимое чувство неволи. Но стоило мне
позвонить своему руководителю в нашем "бизнес-клубе", и наступало полное
блаженство и успокоение".
А это – заключение медиков. Цитирую: "На заседаниях "пирамиды"
применяются технологии нейро-лингвистического программирования и эриксоновского
гипноза. Массовый гипноз вызывает искусственное маниакальное состояние, которое
затем неизбежно сменяется депрессией. В присутствии своего руководителя у
завербованного наступает облегчение и покой, в отсутствии руководителя –
состояние стресса. Для более легкого управления завербованным человека часто
доводят до истощения – нервного или голодания. Гипноз сочетается с искусственно
созданными жесткими жизненными обстоятельствами. Такими, как непомерный долг. В
лекциях проводится профессиональная настройка толпы на массовый гипноз, обучение
"отсечению" любых внешних раздражителей. Периодические "курсы" и звонки
руководителям оживляют команду, внедренную и заложенную в подсознании
исполнителей. При вербовке возможно использование фабричных психотропных
препаратов и самостоятельно изготовленных наркотических препаратов".
После этих слов Кротов сел. Присутствующие на совещании
переглянулись, понимая, насколько важны заключения экспертов и собранная
информация.
"Что предполагаете делать дальше?" – спросил хозяин кабинета,
руководивший совещанием.
"Евгений Юрьевич! – обратился к генерал-майору Петрову один из
присутствующих. – Разрешите дополнить?"
"Да? Пожалуйста".
"По данным нашего отдела в чеченских лагерях и у талибов в
Афганистане по той же методике готовят отдельные отряды "непримиримых"…"
"Спасибо. Так что вы, Владимир Андреевич, планируете предпринять
в данном направлении?"
"Информация, как вы видите, очень серьезная. Нужно искать истоки,
откуда вышла единая методология…"
"А есть ли у нас аналогичный опыт по управлению психикой толпы?"
"Если вспомнить учебу в академии, - ответил Бульба, - то у
Бехтерева были удачные опыты по гипнозу, Берия изучал способности Вольфа
Мессинга. Но Вы были правы неделю назад. Для исчерпывающего ответа надо
координировать совместные действия с военно-медицинским управлением, третьим
управлением, и СВР".
"Вот именно. Информации еще слишком мало, чтобы переходить к
выводам. Надо продолжить изучение ситуации. Наши соображения по совместной
разработке темы я доложу на коллегии".
О чем говорили в России (июль - август 1998 года): 25 июля
В. Путин назначен руководителем ФСБ. 30 июля генералу К. Кобецу предъявлено
обвинение в коррупции. 6 августа Всемирный банк выделил России кредит 1,5 млрд.
долл. 12 августа Центральным банком введены ограничения на продажу валюты. На
16,5% упали цены на фьючерсные сделки на сентябрьский курс рубля на Нью-Йоркской
бирже. Президент США Б. Клинтон провел специальное заседание по положению в
экономике России.
Пятнадцатого июля Жорик уехал в Москву и как в воду канул. Саакян
спохватился пропажи не сразу. Как только он первый раз заглянул в ящик
письменного стола, в который Сладкович прятала купюры, поступавшие от
"партнеров" после обработки новичков, Костю даже устроило, что Жорика нет.
Количество и разнообразие денежных знаков впервые сделали понятной загадочную
напутственную фразу Жорика: "Суммам не удивляйся и помни о пропорциях, в каких
нужно "башлять".
Косте было чем заняться. Во-первых, нужно было время, чтобы
настроиться и спокойно относиться к такому количеству наличных. Саакян до сих
пор даже и не представлял, насколько прибылен бизнес Жорика, и какую долю дохода
Жорик ему "отстегивал". Действительно, приятель был прав, когда предлагал
энергично взяться за это дело вместе с женой. Надо будет Маше сказать, чтобы она
увольнялась с работы, где подают ежемесячную милостыню. И ту – с двухмесячным
опозданием. Так вот, оказывается, сколько Жорик получал в неделю! Да, коттеджик
в Подмосковье становился теперь недалекой перспективой и для Саакяна…
Во-вторых, надо было "башлять" в пропорциях "посетителям" в форме
и с погонами, а также другим "партнерам". В-третьих, аренда залов. В-четвертых,
работа с людьми. Правда, на первых порах Сладкович и Зарипов работу с новичками
взяли на себя. И забот не было. Но уже через неделю появились жалобы одумавшихся
"партнеров", которые хотели вернуть свои деньги назад. Особенно напирала одна
дамочка – жена какого-то чиновника. С властью надо было дружить, а как это
сделать, не отдавая денег назад, было непонятно. Потом к баламутке
присоединилось еще человек пять. Требовалось что-то предпринимать, а Костя не
знал, что именно.
Мобильный телефон Жорика не отвечал, ситуация заставляла ехать в
Москву и разбираться на месте, в чем там дело. Подпускать кого-то к контролю над
кассой Костя не хотел, а потому сам ехать от денег не мог. Саакян послал в
Москву Хисамишина. Все-таки бывший "опер" угрозыска должен был хоть что-то
узнать о бывшем "менте"…
Айдар приехал через неделю с убийственными новостями: Жорика
"взяли".
"Какая "контора"? С чем? Обвинения предъявлены?"
"Да. Его взяла Петровка в Липецке за московский "Астран".
Которого с зимы уже нет. И мы, в Казани, оказывается, никакой и ничей не
филиал".
"Ты нашел его адвоката?"
"Да. Баба Жорика свела меня с ним. Что характерно: арест ни на
какое имущество Жорика не наложен. Адвокат уверен, что его "отмажет". Когда мне
Наташка – жорикина подруга – сказала, сколько "башляет" адвокату, в следственный
изолятор и всякое тому такое прочее, то я, действительно, поверил, что
"отмажет". Кстати, Наташка абсолютно спокойна. А баба, надо тебе сказать, супер
– фигурка, грудь, ножки, личико…"
"Да хрен с ней, с бабой! Ты говоришь, "взяли" за "Астран" в
Москве? Это значит, что нам тоже что-то грозит?"
"Я пытался узнать у адвоката. Он говорит, что Казань следователи
на допросах не называли ни разу…"
"То есть ПОКА не называли", - подвел итог Саакян, майор ФСБ в
отставке.
"Да! И еще знаешь что? Я пообтерся в Москве, встретился со
знакомыми. И выяснил, что "Астран" – не единственная организация, которая
открыла, что так можно зарабатывать деньги. Есть в столице кампания намного
мощнее, называется "Супервижн". Придумали ее французы. Делает все то же самое,
что и мы. Так вот там деньги гребут даже не лопатами, а бульдозерами. И про это
прознала московская "братва". Так знаешь, что она придумала?"
"Что?"
"У нас с тобой ума не хватит! А все просто, как труба
газопровода. Французы-то, хотя и пройдохи, но – европейцы. Они, как полагается,
чин-чинарем зарегистрировали "Супервижн" как акционерное общество. А "братва"
взяла, да и скупила все акции, поставила своего директора. И четыре
менеджера-француза сбежали из фирмы, как тараканы, даже не забрав последнего
гонорара. А он, по слухам, у каждого менеджера был за сто тысяч "гринов" в
месяц! Такие вот в Москве масштабы…"
Последние слова только усилили беспокойство Саакяна. Если и у "Астрана"
в столице были сравнимые доходы, то подследственных будут "трясти" основательно.
Могут "дотрясти" и до Казани…
"Давай сделаем так. О Жорике "партнерам" - ни слова! Даже
Сладкович!"
"Естественно…"
"Надо с недельку подумать, как себя вести дальше. А пока
работаем, как будто ничего и не произошло".
Костя еще не знал, что угроза "бизнес-клубу" исходила не только
извне. В это же самое время, когда Айдар ездил в Москву на разведку, в
республиканское Управление по борьбе с экономическими преступлениями пришла одна
дама. На ее платье ядовито-зеленого цвета с ее же шеи свисали крупные бусины
ожерелья. В ушах и на пальцах были массивные золотые украшения. Полные губы
сверх всякой меры покрывал толстый слой яркой помады, волосы рыжего цвета
джентельменски предупреждали об опасности всякого, кто к ней приближался. От
дамы за версту разило пряным и резким ароматом каких-то духов.
Она зашла самоуверенно в здание Управления по борьбе с
экономическими преступлениями, у дежурного на входе властно потребовала
пропустить ее к начальнику. Дежурный связался по телефону с подполковником
Гильмутдиновым, тот велел даму пропустить. А, спустя некоторое время, уступая ее
напору, пригласил в кабинет оперработника капитана Кириленко.
Начальник управления приказал капитану сесть напротив дамы,
которая продолжала свой рассказ:
"…А пощ-щему? А потому чта дали дукумент. Вот", - она показала
подполковнику какую-то расписку.
Дама сидела развалясь в кресле, тыкала служивых людей в нос своей
бумажкой и требовала чего-то таким образом, как будто Гильмутдинов ей что-то был
должен лично.
"Подождите, - прервал ее возмущенное многословие Гильмутдинов. –
Вот и капитан Кириленко подошел. Вы можете ему кратко сказать, в чем соль?"
"Суль? – переспросила гражданка. – Биряле акча! Верните деньги! –
поправилась она, переведя с татарского для сидящего рядом молодого и лысого
подчиненного Гильмутдинова.
"Вот, Фахрия Габдельрахимовна требует, чтобы мы занялись
возвратом ее денег, которые она внесла в общественную организацию "Атлантида".
"Можно ваш документ почитать?" – спросил капитан.
Дама протянула бумагу "оперу" Кириленко.
На обычном форматном листе бумаге принтером был распечатан текст,
в который от руки вписаны инициалы и оставлен автограф. "Поручение. Я, Ф. Г.
Абдеразякова, добровольно, на основании своих гражданских прав, поручаю Р.Р.
Зарипову распределить безвозмездно как материальную помощь принадлежащие мне
денежные средства среди членов Клуба. 20 июня 1998 года. Передала (подпись).
Принял (Подпись)".
"О какой сумме идет речь?" – спросил Кириленко.
"Три тысячи триста долларов".
"А где это сказано в документе?"
Посетительница поперхнулась от наглости оперативника:
"Я вам говорю сумму! Я!"
"Это ваша подпись?"
"Моя"
"Тут написано, что вы соглашаетесь отдать деньги "добровольно и
безвозмездно"…
"Меня обманули! Я передумала! Биряле акча!"
"А еще какие документы у вас с собой?"
"Вот - список обманутых, которые тоже требуют деньги. Вы можете у
них тоже спросить".
На отдельном листочке из школьной тетрадки "в клеточку" от руки
было вписано шесть фамилий с адресами и телефонами.
"А где в этом списке ваша фамилия?"
"Ее нет. Но я же пришла…"
"Можно, конечно, организовать проверку заявления. Кстати, а где
оно?"
"Я не могу писать заявление, боюсь, что муж узнает. И дома
скандал будет, и на работе у него неприятности…"
"Он – начальник отдела в городской администрации", - втиснул свое
слово в диалог хозяин кабинета.
"Но мы же не можем ни дела возбудить, ни даже организовать
проверку, не основываясь ни на чем…"
"Вы списиально договорились! – возмутилась дама. – Нищ-щего!
Пойду к нащальнику ГАИ! Он – щеловик уважаемый, он заставит… Вы еще побегаете!"
Женщина схватила свои бумаги, поднялась с кресла и возмущенно
умчалась из кабинета.
"Горе с этими деревенскими, - сокрушился Булат Дамирович своему
подчиненному. – Дорвутся до власти, и прямо беда. Ничего толком объяснить не
могут, а показать, кто здесь хозяин, очень хочется… Тьфу! Прямо Кошмар-апа*!
(*современный русско-татарский жаргон, буквально: "Тетя Кошмар" – Примечание
автора)".
О чем говорили в России (август-сентябрь 1998 года): 14
августа Б. Ельцин заявил, что девальвации рубля не будет. 15 августа один доллар
продавался по цене 6 рублей 29 копеек. В ночь на 17 августа в Россию срочно
прилетела делегация МВФ с целью анализа сложившейся в России экономической
ситуации. Правительство России и Центральный банк объявили девальвацию рубля:
"валютный коридор" на курс рубля увеличен от 6 до 9,5 руб. за 1 долл. На три
месяца отсрочена уплата внешних долгов коммерческих банков. Понижены рейтинги
четырнадцати банков России на международном рынке. В ночь на 20 августа сильный
пожар в здании РАО ЕЭС России в Китайгородском проезде. Сгорело около 2 тыс. кв.
м. площади.
1 сентября арестован замминистра финансов России В. Петров, 44
года, по обвинению в коррупции. 2 сентября в рабочей раздевалке на казанском
заводе "Терминал" повесился 50-летний фрезеровщик В. Петров. В записке написал:
"Жизнь стала невыносимо тяжела. Правительство хочет всех нас видеть в петле.
Прошу тело домой из морга не отвозить..." Рабочие завода не видели зарплату
около года.
9 сентября дежурным частям МВД РФ предписано перевести
подразделения в режим повышенной боеготовности. 10 сентября на территории
старого аэропорта Казани начало учений сотрудников МВД, МЧС, ГАИ Татарстана по
разгону голодных бунтов. К 10 сентября в Казани не поднялись цены только на
гробы. 12 сентября Генпрокуратурой РФ возбуждено уголовное дело против бывшего
мэра Петербурга по обвинению в коррупции и превышению служебных полномочий. 15
сентября введение в Москве предельной надбавки на себестоимость продукции в
связи с резким падением платежеспособности населения.
Пятница, 21 августа 1998 года, 21.00. Казань.
В тесной кухоньке типовой "пятиэтажки" Надя Крымова готовила
завтрак на следующее утро. Хотя завтра и суббота, и ей не надо будет спешить в
свое отделение готовить пациентов к операции, так же как и мужу на свою работу,
но Коле с утра в школу, а Лене – в университет. Дети растут, молодой организм
властно требует пополнения калорий. А чем их пополнять - совсем неясно. На душе
было муторно: в больнице зарплату за май еще не выплатили, а апрельскую она
вчера израсходовала на рынке до последней копейки.
Надя вздохнула, достала из шкафчика кастрюлю и подставила ее под
струю водопровода. При открытии крана вся труба заклокотала, оповестив соседей
сверху и снизу о том, что у Крымовых на кухне теплится жизнь. После грозного
рокота вытесняемого воздуха, как бы в насмешку, из трубы тонкой струйкой
засочилась мутная взвесь. Дожидаясь, когда кастрюля наполнится водой, Надя
привычно обернулась в сторону обшарпанного коротышки-холодильника. На нем сверху
громоздился подслеповатый "дедушка" современных телевизоров - ламповый
"Воронеж". Однако, когда опускались сумерки, "Воронеж" пыхтел, трещал, но
по-прежнему верной собакой служил своим хозяевам. Вот и теперь он затарахтел,
осветил экран и пообещал Надежде через пару минут приоткрыть окно в окружающий
мир.
Впрочем, лучше бы она этого и не делала. Ничего веселого это
"окно" не обещало, так же, как и открытая Надей дверца морозильной камеры.
Внутри ледяного панциря заиндевевших стенок сиротливо лежала последняя "ножка
Буша". Надя опять вздохнула, выдирая холодную куриную ножку из ледяных объятий
морозилки. Холодильник как будто боялся отдавать последнее содержимое своих
внутренностей, из-за страха быть отключенным за ненадобностью.
И все же хозяйка укротила непослушный агрегат, выдернула ножку из
ледяного плена, положила ее на тарелку оттаивать и, действительно, вытащила
штепсель холодильника из электрической розетки. Словно испугавшись той же
участи, "Воронеж" наконец-то разогрел свои лампы и выплеснул на экран постные
лица дикторов программы "Время".
Вместо привычных кадров воспоминаний защитников "Белого дома" на
этот раз программа начиналась с репортажей корреспондентов с рынков и из
магазинов. Толпы испуганных москвичей скупали продукты. Надя опять вздохнула,
так как штурмовать прилавки ей было не на что. Завтра надо опять идти унижаться
- занимать у соседей деньги. Тоска.
Тем временем кастрюля наполнилась непрозрачной, белесоватой
жижей. Хозяйка поставила кастрюлю на плиту – отстаиваться, чтобы осевший осадок
отделить от того, что еще не противно будет допустить до своих почек...
Надя чистила молодую картошку, и ей было страшно. Кто же сегодня
даст взаймы, когда по телевизору такое творится? Наконец, "Воронеж" сменил тему
разговора на учения Северного флота, с участием президента, а Дума
порекомендовала президенту и премьер-министру добровольно уйти в отставку…
Нет, все-таки, где же взять деньги, чтобы Ленка завтра доехала до
университета? Как это все надоело!
Надя перешла к очистке луковицы. Тем временем корреспонденты
сообщили, что в Москве загорелся резервуар с дизельным топливом, пожару
присвоена высшая степень сложности. Но Надя думала об одном. То ли от резки
лука, то ли от горьких мыслей, по ее щекам текли слезы. Телевизор вновь удивлял
сообщениями - в центре Махачкалы взорвался джип "Чероки" с муфтием Дагестана и
его братом. Но Надя не обращала на это никакого внимания, она все кромсала и
кромсала на разделочной доске дольки лука, вся уйдя в свои заботы.
Неизвестно, сколько бы простояла хозяйка со слезами на глазах,
шинкуя несчастную луковицу, если бы не лук. Он был настолько измельчен, что
следующим движением Надя обрезала уже кончик своего пальца. Она вскрикнула и
вышла из оцепенения. На экране пошли воспоминания ветеранов защиты демократии в
августе 1991 года, а из пальца засочилась кровь.
Хозяйка подошла к аптечке в шкафчике, вытащила оттуда комочек
ваты и прижала ее к ране. Затем вернулась к телевизору, нажала на кнопку
выключателя и протянула руку к маленькому приемничку, стоявшему впритык к
телевизору на том же холодильнике, силясь отыскать на местной радиоволне
что-нибудь повеселей. Но оттуда голос Юрия Лозы вторил настроениям женщины: "А
жизнь тихонечко уходит. Не то, чтоб жизнь, а так - дерьмо…"
Надя села за кухонный стол, поставила на него свои локти,
обхватила голову руками и тихонько, так, чтобы не слышали дети, завыла среди
кастрюль.
О чем говорили в Казани (сентябрь - октябрь 1998 года): На
17 сентября уровень инфляции в России составил 43%. 17 сентября бывший
руководитель МАПО "МИГ-29" А. Безруков задержан по обвинению в присвоении 237
млн. долл. кредита, предназначенного для изготовления самолетов для Индии. 21
сентября пойман на Центральном рынке Казани вымогатель в форме майора милиции.
25 сентября А. Шохин подал в отставку с поста вице-премьера в знак протеста
против назначения министром финансов М. Задорнова, "обманувшего страну в особо
циничной форме". 2 октября состоялась предупредительная забастовка пожарных
казанского ПО "ТАСМА", не получавших зарплату 13 месяцев. 6 октября Б. Ельцин
подписал указ о государственной монополии на продажу алкогольной продукции. 7
октября в 78 регионах и 276 городах протестовало 25 млн. чел. на 39 тыс.
предприятий (по данным профсоюзов). По данным МВД - 1,3 млн. человек. 11 октября
50-летняя женщина утопилась в Казанке на глазах проезжавших по Ленинской дамбе.
Причина самоубийства - тяжелая жизнь. 11-12 октября в приемнике-распределителе
Московского РУВД избивался Руслан Давлетшин, подозреваемый в убийстве лидера
группировки "Низы" "Данилы" - родного брата начальника управления
вневедомственной охраны при МВД РТ полковника Наиля Зарипова. 12 октября на
остановке транспорта у Приволжского рынка неизвестный мужчина потребовал у
контролеров билетов на трамвае отпустить безденежного безработного. После их
отказа мужчина выстрелил из газового пистолета и был задержан милицией. 20
октября милиция обнаружила в Казани притон. Самой юной проститутке - 12 лет.
"Ну, что там у нас с новыми партнерами?" – мрачно спросил Саакян.
"Плохо все, Константин Сергеевич, - ответил Хисамишин. – Сами
видите, что творится: доллар взлетел, люди мешками скупают продукты. Потратиться
на финансовые эксперименты никто не спешит. Так что на заседания трудно набрать
народ…"
"Галя! А вы довели до партнеров, что, в связи с кризисом, мы
принимаем теперь взнос в рублях и уменьшили сумму?"
"Да, но пока это результата не дало…" – сообщила Сладкович.
"Тогда вот что, - подвел итог Саакян. – Временно… Подчеркиваю:
ВРЕМЕННО, на пару недель, надо прекратить деятельность. Я поеду в Москву, уточню
ситуацию с Жориком. За этот период, бог даст, "устаканится" положение в стране,
и мы посмотрим, какая сложится обстановка. За старшего оставляю Айдара
Хисамишина, ты, Галя, будешь его заместителем".
После короткого совещания на отремонтированной квартире Саакяна
Хисамишин и Сладкович отправились восвояси. Настроение было отвратительное.
Дубина кризиса не щадила ни кого.
"Ну, что ты думаешь?" – спросила Айдара Сладкович, пока они
вместе шли к автобусной остановке.
"Саакяну хорошо", - ответил Хисамишин. – "У него, хотя бы,
военная пенсия начисляется. Он может переждать. А мне – без работы и образования
– куда? Нет! Я бросать это дело не собираюсь! И перерывов никаких делать не
будем!"
"Ну и молодец! Я тоже тебя поддерживаю…"
Как показала "заговорщикам" практика, они были правы. Саакян
пропал в столице не на две недели, а на два месяца. Оставшиеся в руководстве
клуба "Атлантида" менеджеры еще раз сбросили сумму вступительного взноса и,
обезумевший от страха, народ, пусть не прежними толпами, а скромными ручейками,
но струился в "клуб", в погоне за призрачным счастьем и сохранением своих
инфляционных сбережений. Айдар, впервые дорвавшийся до всей кассы "клуба",
приятно обнаружил, что и в нынешних условиях новые "партнеры" приносили денег
достаточно, чтобы есть хлеб с икоркой. Правда, слой ее оказался пожиже, но для
негордых прагматиков тоже весьма подходящий…
А Саакян все гадал в Москве – приедет ли Петровка по следу Жорика
в Казань… Ситуация прояснялась слабо, зато деньги кончались гораздо быстрей.
Поэтому Костя вместе с женой вернулся в родные пенаты. И тут его неприятно
удивил Айдар. Хисамишин быстро освоился в председательском кресле, заправлял,
как будто всю жизнь этим и занимался. Во вкус дележа денег, в то время как
повсеместно их не хватало, молодой парень вошел моментально. И возврата Саакяна
Хисамишин никак не желал. Точно так же, как незадолго до него, Костя не сильно
горевал по отсутствующему Жорику.
Но разница была лишь в том, что Жорик со своей шконки «глядел на
солнце дольками» через стальные прутья на окне, а Костя – вот он, вернулся. И
еще разница была в том, что Костя был помощником Жорика в то время, когда не
знал размеров всей "кассы" и не комплексовал, что приятель ему "отстегивал" в
несколько раз меньше, чем себе. А двадцатитрехлетний Айдар знал теперь разницу в
"гонораре" начальника и его заместителя. И снижать свои доходы ему было не с
руки.
Поэтому Айдар четко сказал своему бывшему начальнику в телефонном
разговоре, когда тот, прямо с поезда, стал интересоваться новостями "Атлантиды":
"Знаешь что? Пока ты там по столицам прятался, я организацию
спасал. И отказываться от своей доли не намерен. Если хочешь получать столько
же, создавай новый "клуб".
Саакян понял, какую ошибку он совершил, даже на время оставив
свои дела. Не зря Хисамишин сразу ему не понравился. Айдар был нагл и жаден.
Майор ФСБ в отставке не стал спорить с нахалом, а просто повесил трубку. Он
понял, что нужно принимать контрмеры. Костя созвонился с рядом менеджеров,
которых сам рекомендовал Жорику на "дело" и узнал, что новый "начальник" был не
слишком умелым руководителем. Сразу после отъезда Саакяна, Хисамишин взнуздал
подчиненных – штрафовал по своему произволу, чем вызвал их глухое недовольство.
Поэтому весть о возвращении Константина Сергеевича была принята в среде
менеджеров с радостью.
Костя собрал свои "кадры" менеджеров – восемь человек - у себя
дома. Они поговорили и решили строптивого Хисамишина, не завербовавшего ни
одного "партнера", исключить из дела. И, когда молодой руководитель на следующей
неделе собрал "круг" для "разбора полетов", пришли только два человека. Айдар
понял, что "пылесос для вытягивания денег" сам перешел к прежнему хозяину, а
временный руководитель "Атлантиды" остался ни с чем…
Реставрацию прежней власти Саакян в конце октября закрепил
переименованием клуба в "Общество взаимной поддержки "Меркурий плюс". Тогда же
вновь была снижена сумма вступительного взноса для новичков – до девятнадцати
тысяч восемьсот рублей.
А Хисамишин остался с вывеской "Атлантида" и двумя менеджерами в
придачу. Но Айдар был не такой человек, чтобы так легко признавать свое
поражение. Он пошел в офис на Черном озере - в республиканское управление по
борьбе с экономическими преступлениями, к своему приятелю, начальнику отдела
УБЭП Толе Ефремову. Однако, на беду, майор Ефремов был в командировке. Однако
шапочно сына полковника Хисамишина в УБЭП знали все. Поэтому заместитель
начальника управления, майор Бадретдинов принял его лично:
"Здравствуй, Айдар! С чем пожаловал?"
"Здравия желаю, товарищ майор! - Хисамишин выглядел жалко, как
побитая собака. – Да вот, хотелось бы понимания бывших коллег… Вы слышали про
"бизнес-клуб" "Атлантида", который собирается в нашем ДК"?
"А что, там два клуба, что ли? В августе к нам уже приходила
женщина, жаловалась на клуб "Астран"…"
"Так это – одно и то же. Мы в августе переименовались…"
"Так ты оттуда, что ли?"
"Да, устроился на работу".
"И что?"
"Ну… Там же форменные безобразия! Вот и вы говорите, что уже
жаловались на клуб…"
"Так уйди из него".
"Нет, вы не так поняли. Клуб здесь не при чем. Там собираются
хорошие люди, занимаются благотворительностью. Только руководитель, бывший
чекист Саакян – козел".
"В каком смысле?"
"Интригует, людей стравливает. Вы же, как «мент», хорошо знаете,
что за люди эти чекисты".
"Но ваш случай не по нашей же части!" – заместитель начальника
управления не стал вдаваться в интимные детали взаимоотношений МВД и ФСБ с
посторонним человеком.
"Есть и по вашей…"
"Тогда вот что, такие дела по профилю капитана Кириленко.
Пройди-ка в двадцать восьмой кабинет, я его предупрежу".
Когда понурый Хисамишин добрел до нужной двери, Кириленко как раз
держал в руке телефонную трубку и получал указания от Бадретдинова.
"Присаживайтесь! – сказал капитан и положил трубку на телефонный
аппарат. – Так что у вас по бизнес-клубу?"
"Да руководитель у нас – майор ФСБ в отставке Саакян. Все со
своими чекистскими штучками – интригует против людей, а рядовые участники нашего
клуба страдают".
"А мы тут при чем?"
"Ну, как же? – глаза Хисамишина забегали. – Экономика же – ваша
специальность, а у нас БИЗНЕС-клуб…"
"Наша специальность – преступления в области экономики, а не
склоки внутри коллектива предприятия".
Неприятный и очевидный вывод капитана Айдар ждал, но уходить не
торопился. Его глаза молили о помощи. Кириленко это понял, и прогонять
посетителя не стал.
"Ну, хорошо. Давайте все по порядку. Два месяца назад меня уже
вызывал на ковер Булат Дамирович. Там какая-то дамочка буянила, на вас бочку
катила. Давайте разберемся по порядку. Есть ли у вас какие-либо документы
клуба?"
"Устав хранится у руководителя клуба. Но я вот собираюсь, если не
получится установить законность в нашем клубе, организовать такой же, под
названием "Байрам". Так я устав списывал с устава "Атлантиды". Посмотрите сами -
ничего незаконного в деятельности организации нет. Вот бланки типовых соглашений
о заключении договора между "клубом по интересам" и новым "партнером". Все
честно, гласно, добровольно и письменно".
"Документы – это замечательно. Я их обязательно изучу. Но это –
схема работы. А кто там работает, куда и как идут деньги?"
"В документах же написано – "добровольные взносы" и
"благотворительность"…"
"Но мне нужно заглянуть в бухгалтерию…"
"А я, знаете ли, не бухгалтер. У меня тоже юридическое
образование. Хотя и не оконченное. Чем я тут помогу? Да там все в порядке, не
сомневайтесь! Главное, помогите "эф-эс-бэшника" убрать из клуба, и у нас вновь
воцарится порядок и законность".
"И все же мне нужна информация на весь клуб…"
"Знаешь что, капитан, я сам оперативником в угрозыске работал. Но
"стукачей" не любил еще тогда. И сам в них не пойду!" – Хисамишин потерял
терпение, поскольку натравить на конкурента УБЭП у него не получалось.
"Да вы не волнуйтесь так! Напишите заявление, мы подумаем, чем
можем помочь!"
"Хорошо, я подумаю насчет заявления", – сухо ответил Айдар,
поднимаясь со стула. По всему было видно, что он вряд ли вернется…
И надо же было случиться такому совпадению, но именно в это же
самое время, буквально с другой стороны стенки кабинета Кириленко шел разговор о
"пирамидах". За стенкой, с входом из соседнего подъезда, уже простирало свои
владения Управление ФСБ. Там шло рабочее совещание одного из отделов.
"По нашим каналам, - говорил руководитель отдела, - из Москвы
пришла информация, что в столице гражданами Франции воссоздана новая финансовая
"пирамида" - "International Ltd". Она появилась после вытеснения менеджеров из
компании "Супервижн". Вытеснили их столичные "братки". Так вот выяснилось, что
для открытия новой "пирамиды" достаточно иметь контроль над организационной
структурой, завербованными менеджерами людьми, – собственно "пирамидой". В такой
организации самое важное – личный контроль над структурой. Финансовой стороной
вопроса пусть занимаются наши коллеги по ту сторону стенки. Нас же "наверху"
ориентируют на выявление международных связей подобного рода организаций и
контроль над тем, кого из ответственных работников государственной службы такие
"пирамиды" будут вовлекать в сферу своей деятельности…"
О чем говорили в Казани (октябрь - декабрь 1998 года): 28
октября в Калининградской области владельцы хлебозаводов отказались отпускать
далее в долг хлеб флоту. Моряки перешли на сухари. 28 октября протест в Казани
жен сотрудников Управления исполнения наказаний: из-за невыплаты зарплаты уже
полгода стражники не ели мяса. 1 ноября по подозрению в коррупции арестован
министр внутренних дел Дагестана Бежамов. 2 ноября Генпрокуратура РФ возбудила
дело по факту легализации денежных средств, приобретенных незаконным путем
высшими чиновниками Центробанка России, которые использовали служебную
информацию для спекуляции на курсе доллара.
9 ноября только в пяти магазинах Казани продавалось сливочное
масло. 10 ноября торжественно открыто новое здание УВД Казани. 19 ноября
забастовка в Снежинске сотрудников Уральского атомного центра с требованием
погашения задолженности по зарплате и повышения зарплаты в 3 раза. 20 ноября
убита в подъезде своего дома депутат Госдумы России Г. Старовойтова. 25 ноября
вице-губернатор Воронежской области арестован по подозрению в коррупции.
14 декабря хирурги Киселевска подали заявления об увольнении в
связи с невыплатой им зарплаты. 15 декабря более 11 тысяч учителей Бурятии
начали бессрочную забастовку. 19 декабря в школе N 2 Челябинска впервые в России
установлен памятник И. В. Сталину. 22 декабря впервые министр внутренних дел
России предал огласке данные: за год уволено более 2000 милиционеров из-за
служебного несоответствия, на 300 возбуждено уголовное дело. 28 декабря
генпрокурор РФ Ю. Скуратов заявил, что в 1998 году в Центробанке незаконно
вывезено за границу около 9 млрд. долл. 31 декабря в построенном в 1165 году
храме Покрова-на-Нерли грабители украли иконы и церковную утварь из драгоценных
металлов.
"Ох!" – только и успел выдохнуть Айдар Хисамишин, когда двое
верзил в бронежилетах, пятнистой форме спецназа и в вязаных шапочках-масках
палачей вывернули ему руки и повалили на сцену дворца культуры имени Ленина.
Спецназ, со своими автоматами и шнурованными ботинками, в
концертном зале районного очага культуры появился неожиданно. Руководитель
нового "бизнес-клуба" "Байрам" только всего-то и хотел – выяснить у них, что за
маскарад. А вышло так, что Хисамишина тут же повалили. Его помощники в зале и
просто "партнеры" тоже были бледны как мел.
"Ищите документы!" – приказал кто-то рядом. Айдар, распластанный
спецназовцами по сцене, не мог видеть - кто. Слышно лишь было, как зашуршали
сметаемые со столов бумаги "клуба".
"Ты и ты – в бухгалтерию!" – приказал тот же голос.
Чьи-то башмаки загрохотали по сцене в сторону служебного выхода.
"Кто руководитель?" – спросил тот же голос.
"Я", - ответил Хисамишин.
"Отпустите его", - приказал все тот же командир спецназа.
Айдар встал.
"Мы – спецназ налоговой полиции. Пришла информация, что вы
уклоняетесь от уплаты налогов..."
"Каких налогов?" – удивился Хисамишин. – "Мы – некоммерческая
организация. У меня в папке на столе устав был, там все написано…"
"Изучим", - ответил командир в маске. И тут же отдал приказ –
"Установите личности всех, кто находится в зале".
Пока налоговики устанавливали личности задержанных, двое
вернулись из бухгалтерии ДК:
"Все чисто!"
Командир обратился к руководителю клуба:
"Документы мы забираем. Знаете, где приемная налоговой полиции?"
"Знаю".
"Все вопросы – туда, – и тут же добавил своим подчиненным, –
уходим!"
Спецназовцы исчезли так же быстро, как и появились. На память от
неожиданного визита у Айдара лишь болели суставы вывернутых рук, и на душе было
противно от пережитого унижения.
"Если они так будут "наезжать", то распугают мне всех людей!" –
думал Хисамишин. Но более всего его задевала обида. Какая сволочь напустила на
него "спецуру"? Впрочем, Айдар догадывался, чьих это рук дело. Однако, прежде
чем ответить ударом на удар, требовалось все же подтверждения своих догадок. И
скоро он их получил. Руководитель "бизнес-клуба" "Байрам" обратился за помощью к
отцу – полковнику Хисамишину. И тому, через свои связи в МВД, удалось выяснить:
"Наводка на тебя пришла в налоговую полицию из ФСБ".
"Тварь! – с ненавистью сказал Айдар, понимая, что "маскарад"
организовал бывший чекист Саакян через своих дружков. – Но друзья есть не только
у тебя!"
"Ты о чем это, сынок?" – поинтересовался отец.
"Да это же все организовал Саакян, я тебе о нем говорил. Только я
вошел в "дело", а тут он со своей подлостью".
"Не переживай, Айдар! У тебя как твой бизнес – надолго и
всерьез?"
"О чем ты говоришь, папа! Только он и спасает. Разве ты не
заметил, как я начинаю потихоньку вылезать из дерьма?"
"Тогда не переживай, помогу. Спецназов сейчас много. Я могу,
например, договориться с ребятами из РУБОП. Чтобы те проверили самого Саакяна…"
"Правда? – глаза Хисамишина-младшего загорелись огнем возмездия.
– Сделай, пап! Ведь это же такой гад! Он мне войну объявить вздумал! Совсем
обнаглели кавказцы после Чечни! А я ребятам в благодарность халтурку подкину.
Будут мои заседания охранять. И мне – спокойно, и ребятам – второй оклад…"
Однако полагаться только на отца Айдар не стал. Он пошел на свое
прежнее место работы – в уголовный розыск.
"Здорово, "опера"! – бодряцким голосом приветствовал Хисамишин
своих бывших коллег и соседей по кабинету. – Как жизнь половая?"
"Да так же. Не подумай, что хорошо", - отшучивался приятель
Сергей.
"А ты как поживаешь, в свете финансового кризиса?" – спросил Олег
и вывернул свой пустой карман.
"Да ничего, вашими молитвами. "Бизнес-клуб" возглавил, с кризисом
справляюсь. Могу, между прочим, друзьям подбросить непыльный приработок на пару
"штук" "баксов" в неделю…"
"Ну да? Врешь!"
"Да век свободы не видать!"
"А что делать-то?"
"Ходить ко мне на заседания клуба…"
"И дальше что?"
"Все. Главное - рогами в землю не упираться…"
"А именно?"
"Мужики, вы так же курируете свою "о-пэ-гэ"?"
"Ну?"
"Мне бы с "братками" встретиться, потолковать. А вы бы
"переводчиками" были…"
"С этого бы и начинал. Что стряслось-то?"
"Да организовал я свое "дело", а один гад – бывший "эфэсбешник" –
мой конкурент, одним словом, наслал на меня спецназ налоговой полиции…"
"Понятно…"
"Мне бы с деловыми пацанами поговорить…"
"Так это ж, Айдарик, масть другая…"
"Так почему я к вам и пришел. Помогите, ребята, я в долгу не
останусь…"
Через неделю Хисамишин уже стоял в отдельном кабинете ресторана и
смотрел, как какой-то коренастый и стриженый жлоб у него перед носом смачно
высасывает внутренности вареного рака. Весь стол, накрытый для жлоба, был
уставлен деликатесами и зеленью. Глаза "братка" блестели неестественным блеском,
зрачки были расширены.
"Ты еще и колешься", - подумал про себя Айдар.
"Мне твои друганы говорили про беду, - сказал жлоб, указывая
раком в руке на кресло напротив себя и предлагая сесть. – Я их уважаю. Друг моих
друзей – мой друг. Только вот уважишь ли ты наш "общак"?"
"Сколько?"
"Не дрейфь, берем по божески. Четыре тысячи "гринов" в неделю. Мы
же не налоговая инспекция. Жить даем всем".
"А не многовато?"
"Ты че, в натуре, на рынке семечки берешь?"
"Ну ладно, четыре, так четыре. Только мне надо, чтобы Саакян
убрался из города…"
"Заметано. Он "общак" обходил, ему и отвечать…"
Не прошло и двух дней, как отставному майору ФСБ приехали коротко
стриженые доброжелатели и посоветовали в течение месяца передать все дела
Хисамишину. После налета РУБОПа Саакян понял, что он зажат с двух сторон.
Продав квартиру и собрав всю кассу "пирамиды", Саакян забрал
семью и тихо исчез из города.
RSS 2.0