Часть III. Фальшстарт

16. "Люди! Простите меня!

17. Нары или Канары?

18. Врач для излечения "лохов"

19. "Мы – те же цыганки"

20. Почему заплакали иконы?

21. "Могём пробирки заказать…"

22.  Два трупа, один сюжет и много мошенников

23.  Бульдозерный наезд

16. "Люди! Простите меня!"

О чем говорили в Казани (январь 1999 года): 6 января в Казани А. Ишкуватов осужден на два года с конфискацией имущества за незаконную деятельность "финансовой пирамиды" - фонда "Регион". 18 января губернатор Красноярского края А. Лебедь отправил в отставку чиновника, заявив в телекамеру, чтобы тот шел к еб... матери. 42 млн. рублей шахтерам чиновник хотел прокрутить на стороне. 21 января пресса сообщила о судебном процессе в Казани, на котором получили условные сроки программист А. Голланд и бывший сотрудник КГБ С. Федорин за кражу базы данных у КГБ РТ. 25 января два семнадцатилетних парня разобрали кирпичную стену изолятора временного содержания Арсеньевского РОВД (Тульская область) и убежали. Зданию РОВД исполнилось 160 лет, и с его стен буквально сыпался песок. 27 января в Москве арестован начальник департамента инвестиций Минфина России В. Костырко и его зять, обвиняемые в коррупции в Красноярском крае.

Районный центр в Татарстане. Конец января 1999 года.

Рабига-апа месила тесто и плакала. Лепешки на воде, остатки сала, огурцы из подпола, вялые клубни картошки. Настой зверобоя, чабреца и душицы вместо чая. Сегодня на столе будет то же, что и вчера. Скоро придут из школы голодные дети и съедят все, что она приготовит. А она куском пресной лепешки вытрет их жирные тарелки и доест то, что останется. До пенсии далеко, а денег нет. Точнее, были деньги на черный день. Целых две тысячи. Но пришел жизняй* (*зять (тат.)) Науфаль, попросил их в долг на две недели и вот уже второй месяц глаз не показывает. Что делать? Горе, да и только.

А потом пришли дети. Рабига-апа вытащила из духовки лепешки, подала тарелки с вареной картошкой и солеными огурчиками. В пиалы плеснула желтоватый, прозрачный травяной настой. Что-то говорить сыну и дочери не было сил. Того и глядишь, разревешься, наблюдая, как дети уплетают скудную пищу. Чем кормить их вечером, Рабига-апа не знала. Было страшно.

И в этот самый момент на пороге ее избы показался непутевый муж ее старшей дочери. Жизняй Науфаль пришел просить тещу повременить с возвратом долга. Ничего у него в этом казанском "Обществе взаимной поддержки "Меркурий плюс" не клеилось – ни прибыли, как обещали, ни возврата своих кровных. А скольких людей Науфаль перебаламутил! У кого по тысяче занял, у кого – по пятьсот рублей. Больше-то в их поселке денег на "черный день" ни у кого и сроду не было. А теперь вот все знакомые тыкали пальцем, называли за глаза жуликом. По улице не пройти. Науфаль рассчитывал, что хоть теща поймет и простит. Все же родня. Вторая мама.

Рабиге-апе видеть зятя было тяжело. Ну чем его накормить, когда самой есть нечего? И не посадить за стол нельзя, когда дети доедают остатки.

"Утыр* (*садись (тат.)," – тяжело вздохнула она. – "Ашысын ма*?" (*Кушать будешь? (тат.)).

"Нет-нет! Спасибо!" – по-русски торопливо ответил Науфаль. Ему было неудобно, глаза бегали, как у нашкодившего пса.

Смотреть, как блестят глаза тещи, полные слез, было тяжело. Дети Рабиги-апы мужу сестры ничего не говорили, а только торопливо уплетали за обе щеки, опасаясь, что голодный жизняй потянется к скудным тарелкам на столе.

И все же Рабига-апа налила зятю травяного чая и поставила перед ним на стол.

"Гафу ит, нарся бар, шуны аша"* (*Извини, чем богаты, тем и рады (тат.)), – сказала она.

"Да, да!" – растерянно проговорил Науфаль, не зная, как сказать, что долга он не принес и просит еще подождать. Жизняй мял в своих руках шапку, сидел в пальто на стуле прямо перед детьми. Тем временем школьники обчистили тарелки, поблагодарили мать и побыстрей улизнули в смежную комнату. Тягостное молчание взрослых не сулило ничего хорошего, и они поняли, что лучше при разговоре не присутствовать.

Науфаль все так же мял шапку, смотрел на щель между половыми досками, тщательно выскобленными Рабигой-апой. Теща тоже не знала, что говорить. Она хотела есть, есть было нечего, и Рабиге было стыдно перед зятем. И потому теща собрала тарелки со стола, перенесла их на кухонную тумбочку поближе к печке. И, делая вид, что собирается мыть посуду, пока зять думает о чем-то своем и виновато смотрит на пол, тщательно протирала остатками лепешки тарелки.

"Мама!" – поднял голову Науфаль. Он хотел ей соврать, что принесет деньги через неделю. Но увидел, как в это время Рабига-апа украдкой отправляла кусочек лепешки в рот. И тут вдруг зятя осенило, как невидимой вспышкой света. Он понял, что теща голодна и тихо плачет, повернувшись к нему спиной.

Науфалю стало невыносимо тяжело. Если бы Рабига-апа бранила его, ударила бы скалкой, то жизняю было бы гораздо легче. А она ничего не говорила, все понимала, и тихо плакала.

"Мама! – повторил Науфаль уже с комком в горле и тоже со слезами на глазах. – Простите меня, мама!"

Он встал из-за стола и побыстрей выскочил на улицу, чтобы слезы в присутствии женщины не опозорили его мужское достоинство. Он шел по улице, моргая ресницами, из последних сил стараясь удержать слезы. Оттого все вокруг виделось им как в мутное искаженное стекло.

Навстречу шли соседи, здоровались с ним. Науфаль привычно отвечал. Но знал, что, пройдя за спину, люди недобро усмехались и показывали в его сторону пальцем, называя обманщиком и прохиндеем. Деньги для вступления в "пирамиду" он назанимал у половины жителей поселка.

Сквозь муть душивших его слез Науфаль едва различал дорогу домой. В глазах все стояла голодная теща. Которая была очень похожа на его покойную эбием* (*бабулю (тат.)) Танзилю. Бабушка настолько любила своего внука, а он - ее, что огорчить эбием Танзилю, а тем более омрачить память бабушки, заменившей рано умершую мать Науфаля, тридцатипятилетнему мужчине было невыносимо. Он часто вспоминал эбием и верил, что она с того света следит за всеми его земными делами.

От этого Науфалю было еще горше.

"Салям!" – перед самым входом во двор его остановил хозяин соседнего дома Ахмет. – "У тебя совесть есть, да? Ты когда мне пятьсот рублей вернешь?"

"Да, да…" – растерянно и невпопад ответил Науфаль и прошмыгнул в калитку собственного двора.

Дома никого не было. Науфаль подставил сделанный своими руками табурет к старому пузатому шкафу и забрался на сиденье прямо в унтах, подаренных ему братом-нефтяником. Пошарив среди пыльной рухляди, сваленной на крышке шкафа, мужчина отыскал то, ради чего лез. Это было старое отцовское ружье, с которым Науфаль ходил на охоту. Патронташ был тоже на месте.

Науфаль зарядил оба ствола, черкнул записку и огородом, чтобы не встречать людей, вышел в сторону кладбища.

Январь был не по сезону теплый. И обнажившиеся из-под снега прогалины то тут, то там окружали поселковое кладбище со всех сторон. Но их оборона не сдерживала Науфаля. Он шагал то по снегу, то по грязи, не замечая ничего кругом. В сознании перемежались картины плачущей Рабиги, укоряющей Танзили и лощеных казанских хлыщей с приклеенными фальшивыми улыбками и остекленевшими от холода глазами. "Отдашь нам "тыщу" долларов, вернешь с наваром", - успокаивали хлыщи. А получилось только горе, безнадега и стыд. В мастерской по ремонту сельхозтехники, где он работал, ему долга не отработать никогда.

Даже мужики, вчерашние приятели, с ним перестали выпивать после работы. Потому что считали вором.

Науфаль, наконец, добрался до могилы своей эбием Танзили. Чтобы, не дай бог, не передумать, он тут же, развернув ружье стволом в грудь, нажал на спусковой крючок…

Позже, спохватившаяся жена найдет его на могиле с запиской в кармане: "Люди! Простите меня, если можете"…

Проще бы было Науфалю, если бы он узнал, что другой "партнер" "бизнес-клуба" повесился? А мать-одиночка вынуждена была продать дом? В то время как другая женщина – облапошенная беженка из Таджикистана – осталась "бомжевать" на улице, потому что все деньги у них высосал пылесос по имени "бизнес-клуб"?

Навряд ли спасло от позора. Но, может быть, сохранило бы жизнь?

17. Нары или Канары?

О чем говорили в Казани (февраль 1999 года): 1 февраля началась финансовая реформа в Татарстане: все счета министерств и глав администраций перешли под контроль департамента казначейства Минфина РТ. Бесконтрольность денег привела к тому, что в 1997 году "налево" утекло более 3 млрд. рублей (примерно четверть бюджета РТ). 2 февраля состоялся обыск в офисе нефтяной компании "Сибнефть", являвшейся главным кошельком Б. Березовского, из которого финансировались избирательные кампании депутатов и подконтрольные СМИ. 3 февраля арестован по обвинению в хищении государственных средств в особо крупных размерах бывший министр юстиции РФ В. Ковалев. 9 февраля предъявлены обвинения в соучастии хищения алмазов и золота компанией "Голден АДА" на сумму 180 млн. долл. бывшему председателю Роскомдрагмета Е. Бычкову.

Казань. Февраль 1999 года

Надя Крымова проснулась от шума подъехавшего к подъезду автомобиля. Уж не припозднившаяся ли дочка, наконец, соизволила вернуться? И точно! Через минуту замок во входной двери предательски заскрипел от проворачиваемого в нем ключа.

Надя накинула халат и тихонько, чтобы не разбудить спящего мужа, вышла в прихожую.

"Мама! – заверещала с порога радостная Лена. – Ты представляешь!!! Я нашла себе работу! Меня даже на машине теперь будут провожать!"

Четверокурсница университета вся светилась от счастья.

"Какую работу, доча? – упрекающе зашикала на полуночницу мать, всем своим видом давая понять, что ее брат Коля уже давно спит, да и отчим тоже. - Тебе же предложили дополнительное образование в романо-германской группе?"

"Да Бог с ними! Я нашла другое место, где языком можно зарабатывать деньги! Только русским, а не немецким!"

"Да? – Надя Крымова с подозрением покосилась на дочь. – Давай поужинай, и все расскажешь!"

Они прокрались в тесную кухоньку, затворили дверь. Мать включила газовую плиту, разогревая ужин. Но энергичная Лена вообще не обращала внимание на еду, глаза ее радостно блестели. Дочь непоколебимо верила в свой успех.

"Ну и что стряслось то?" – спросила Надежда.

"Представляешь, мне девчонки в группе сказали, что из Питера приехал менеджер крупной туристической кампании и хочет открыть свой филиал. А пока набирает себе персонал, предпочтительнее молодых девочек!"

"В стриптиз что ли?"

"Вечно ты все опошлишь! – надулась Лена. – Туроператором работать…"

"Тогда расскажи все толком!"

"А ты не перебивай!"

"Ладно, не буду!"

"Так вот. Фирма "Интертрэвел" предлагает своим клиентам отдых во всех уголках земного шара. Причем не только отдохнуть, но и купить землю где-нибудь на Канарах или Багамах. И отдыхать уже на своем куске земли. Представляешь?"

"Да ты что? Это ж какие деньжищи надо иметь!"

"То-то и оно, что никто и не знает, какие именно! А, оказывается, совсем даже доступные. Если поднапрячься. И вот питерцы узнали цены. И, пока в Казани конкуренты не разнюхали, хотят первыми предложить казанцам отдых на своей даче где-нибудь на Канарах!"

"Главное, чтобы не нарах, - съязвила недоверчивая мать. - А что от тебя требуется?"

"Во-первых, выдержать отборочный конкурс. Желающих подработать у "Интертрэвел" – хоть отбавляй!"

"А во-вторых?"

"Во-вторых, проводить собеседования с потенциальными клиентами. Желательно – с семейными парами".

"А где ты их найдешь, эти пары после кризиса?"

"А что, мало что ли в Казани людей с деньгами?"

"Ты думаешь, если ваш папочка вам с Колькой, не глядя, отстегивает из бумажника, то и остальные так живут?"

Дочь упрямо и с ревностью посмотрела на свою мать.

"Опять ты папу ругаешь! Если он может зарабатывать, а ты всего лишь кандидат наук с фигой в кармане, то причем тут мы с Колькой? Или ты хочешь, чтобы мы тоже каждый месяц государственную милостыню под микроскопом разглядывали? Нет уж! Лучше, как папа, бизнесом заниматься! И чем раньше начать, тем лучше!"

"Ну, ну! Попробуй. Иди, заработай эту милостыню! А потом говори…"

Ленка бросилась в омут неизвестности со всей энергией и волей, которая ей досталась от отца. Сначала она искала потенциальных клиентов среди своих знакомых. Но откуда у студентки платежеспособные супружеские пары среди приятелей? Поэтому очень скоро она вышла на центральные улицы города – зазывать прохожих. Случайные прохожие – не лучший контингент. И настал тот день, когда дочь, вся в слезах, вернулась домой.

"Что опять стряслось?" – спросила мать.

"Меня, наверное, скоро вышибут", - проревела дочь.

"А за что?!"

Лена, вместо слов, протянула из своей дамской сумочки "Правила" поведения вербовщика кампании. Самый страшный грех для вербовщика, согласно "Правилам", если "обрабатываемая" пара не дождалась конца сеанса вербовки, встала и ушла, не дослушав до конца объяснений. За это наказывали вербовщика.

"А у меня уже два раза люди уходили, даже не допив на халяву чашку кофе, который я для них покупала!" – зарыдала неудачливая предпринимательница.

Мать внимательно пролистала кипу предложенной макулатуры, пока дочь успокаивалась, глотая теплый чай.

"Ну и правильно, что люди тебя не дослушивали. Это же дурилка! Ты знаешь, что квадратный метр жилья на окраине Казани стоит больше, чем предлагаемый твоими фирмачами квадратный метр земли курорта?"

"Не знаю…"

"Как же так, Лена? Отец обещал тебе к окончанию университета квартиру подарить, а ты даже не в курсе, во что это ему обойдется?"

"Дорог не подарок, а внимание…" – то ли стараясь отшутиться, то ли в издевку выговорила дочь потухшим голосом, вся углубившись в свое горе.

"Да и документы какие-то странные, - продолжила мать изучать протянутые дочерью листки бумаги. – Везде ксерокопии договора с фирмой… А где первый экземпляр договора с настоящей печатью?"

"Нам только такие давали…"

"Дура! Ты не плакать, а радоваться должна, что тебя оттуда попрут! Ты представь, что вот твой "менеджер" уедет обратно в Петербург. Где его искать? Казанские "владельцы ранчо" запомнят не его, а девочку Лену, студентку экономфака, которая втюхивала им ксерокопии, стоимостью "рупь" за размножение. И когда люди поймут, что их обдурили, они будут искать не твоего начальника в Петербурге, а тебя – здесь, в Казани".

Дочь постепенно успокаивалась, но по тому, как она сводила скулы и играла желваками, уставившись в стену, мать чувствовала, что Лену первая неудача не остановит. Про себя Надя Крымова подумала: "У, упрямая, ведь, какая! Вся в отца!"

18. Врач для излечения "лохов"

О чем говорили в России (март 1999 года): 4 марта Б. Ельцин предложил снять Б. Березовского с поста исполнительного секретаря СНГ. 17 марта Ю. Скуратов выступил в Совете Федерации. Сенаторы отказали Скуратову в отставке. 18 марта в 0.30 в выпуске "Вестей" на РТР Ю. Скуратов показан с двумя проститутками во время совершения полового акта. 19 марта Ю. Скуратов повторно обратился в Совет Федерации с прошением об отставке. 24 марта в Москву из Афин доставлен бывший глава финансовой "пирамиды" "Тибет", переданный российским правоохранительным органам. 29 марта В. Путин назначен секретарем Совета Безопасности России.

Казань. Март 1999 года.

Хрусталь бокалов весело искрился в свете ресторанных огней. С эстрады под аккомпанемент здешний певец выдавал блатные песни: ухарские вперемежку с жалостливыми. Ментовскому сердцу уголовный жаргон под водочку ласкал душу. Айдару было здесь привычно и уютно. Поэтому не случайно важную для себя встречу он назначил именно в этом местечке. Ему казалось, что важный гость также оценит и шансон, и стол, далекий от тюремной баланды…

После побега Саакяна дела в "Атлантиде" не сразу, но пошли. Начинать приходилось с фактического "нуля" в кассе: около месяца не на что было арендовать залы. Однако деньги оказались лишь частью проблемы. Их со временем можно было набрать еще – лохов в Казани хватало. Главное, с чем столкнулся Хисамишин, это отсутствие прежнего прикрытия из людей в форме и в штатском. Прежние были "кадрами" отставного майора ФСБ. И Айдар выпихнул их из клуба вслед за их "боссом". Хисамишин навсегда усвоил урок расстановки "своих" людей в "бизнес-клубе", которые в критический момент не проголосуют за твое исключение...

Но без "крыши" в "верхах" все равно чувствовалась неуверенность людей, не виделась перспектива. И тут папа вновь помог, поговорив кое с кем из республиканского правительства, так сказать, из особ, приближенных "к самому Бабаю". Полковник Хисамишин попросил своего приятеля, чтобы его сына "наставили" в вопросах региональной политики. Естественно, за благодарность, которая имеет соответствующий денежный эквивалент. Айдар знал этого чиновника. Анвар Закирович в свое время помог Хисамишину-младшему, едва поступившему в Юридический институт, устроиться на работу в следственное управление республиканской прокуратуры.

Чиновник задерживался, а Айдар тем временем освоился в уютной кабинке ресторана, подливая "Абсолюта" и слушая, как певец жалостливо выводил на эстраде:

"Пой ты, моя скрипка, плачь.
      Пусть тебя, как девушку нагую,
До утра насилует скрипач…"

Аккомпанировавший певцу жулик-скрипач умело лез в душу, чтобы пробраться в карман собравшейся публики. Потом была песня про то, как ночь цепляет колючий забор. Потом, конечно, про мать и непутевого сына на шконке.

Важный чиновник пришел лишь тогда, когда музыканты объявили небольшой антракт.

"Здравствуйте, Анвар Закирович!"

"Здравствуй, Айдар! Извини, у нас была коллегия министерства…"

"Ничего-ничего. Наше дело - ждать, ваше – решать…"

"Ну, рассказывай, как у тебя дела…"

"Ой, не торопите, Анвар Закирович! Чувствуется, что вы еще не отошли от забот министерства. Вы, наверное, голодны?"

"Да уж, три часа как заседали. С утра маковой росинки во рту не держал…"

"Ну и замечательно! В том смысле, что это дело поправимо. Эй, официант!" – обратился Хисамишин к кому-то в зале.

Предупрежденный персонал ресторана тут же засуетился перед столиком, принеся "с пылу, с жару" заранее оговоренный заказ.

"Отведайте здешнюю кухню! Я, извините, не удержался, пока вас ждал, и кое-что пригубил. Прямо слюньки текут, когда видишь такие деликатесы…"

"Да, да! Подзаправиться бы не мешало!" – оживился гость.

"И выпить, - сказал Айдар, разливая водку по рюмкам. – У вас ведь рабочий день закончился?"

"Можно и выпить, ураза* (*мусульманский пост – В.К.) кончилась…Ты как, веруешь?"

"А как же! Садаха* (*милостыню – В.К.) подаю, правда, без спиртного не обхожусь…"

Чиновник довольно рассмеялся, поднимая рюмку:

"Ну, надеюсь, аллах нас простит…"

Они выпили, а Айдар продолжил.

"Так я хочу продолжить мысль насчет садаха. Ведь мы в нашем "бизнес-клубе" благотворительностью занимаемся. А кому эта помощь нужна прежде всего – не знаем, без мудрого руководства. Вам там, "наверху", виднее…"

Анвар Закирович хитро и понимающе заулыбался.

"Не волнуйся, Айдар! Раз благим делом занимаешься, подскажу и помогу, чем смогу…"

Они замолчали. Руководитель "Атлантиды" дал своему важному гостю время, чтобы тот, как следует, закусил. Тем временем музыканты возобновили терзать душу приблатненым шансоном. Публика, разгоряченная выпитым, принимала репертуар на "ура". Солист перепевал песенку актера Булдакова:

"Ведь не жили,
И не хрен жить богато…"

Жующие зрители довольно гоготали, кто-то пытался подхватить вслед за певцом. Хисамишин тоже одобряюще усмехнулся. Но, в этот момент, важный гость потребовал внимания:

"И, все-таки, Айдар, про ваш клуб в городе говорят всякое. Хотелось бы, чтобы ты сам мне обо всем рассказал…"

"Давайте еще по одной выпьем, Анвар Закирович, и поговорим?"

"Давай! – ухарски ответил чиновник, проникнувшись атмосферой ресторанного куража. – А за что?"

"За взаимопонимание!"

"Согласен!"

Мужчины чокнулись хрусталем, выпили и закусили.

После чего Айдар начал свой монолог.

"У нас все в порядке. Мы открыты для встреч, принимаем людей по взаимному согласию и после личной беседы, на которой объясняем все правила нашего существования. Кроме того, люди письменно подтверждают добровольное желание соблюдать эти правила. А насчет того, что в городе говорят…" – Хисамишин на мгновение замялся, подбирая слова, а чиновник хитро стрельнул глазами, мгновенно оценив физиономию молодого руководителя "клуба", - Вы знаете, смотря какие люди. Ведь что такое идеология? Это оправдание своего способа заработка…"

Чиновник удивленно вскинул брови, не ожидая от своего визави – бывшего "мента", каких-то философских обобщений. Но Айдар продолжал уверенно и продуманно, несмотря на хмель:

"…Сегодня ты получаешь бюджетные "кутарки" и хочешь, чтобы государство добавило. Тогда ты кричишь, что нужна социальная справедливость. Правильно ли это? Тебе кажется, что – да. А потом, к слову, тебя назначают начальником РУВД или РОНО. У тебя – власть и деньги. И ты уже не хочешь делиться ни тем и ни другим с какими-то нерадивыми исполнителями. У тебя и ответственность выше. И ты уже говоришь, что каждому – по его ответственности перед государством, и по квалификации. Правильно ли это?"

"Конечно, правильно", - подтвердил Анвар Закирович.

"Вот то-то и оно! И так по-разному может рассуждать один и тот же человек, в зависимости от того, какие деньги он считает в своем кармане. Разве это не правда?"

"Правда…" – удивленно согласился Анвар Закирович.

"А это значит, что человек по своей природе подл и двуличен. И прислушиваться к каждому воплю злых и завистливых людишек нет никакого смысла".

"Да, часто бывает, что от людей благодарности не дождешься. Только и слышишь: "воры-воры!" А они задумывались насчет того, чего стоит построить школу или пустить новую трамвайную линию? Или, чтобы за сутки город не захлебнулся в собственном дерьме?"

"Вот, Анвар Закирович! Я рад, что вы меня поняли. У меня это прямо наболело! Давайте выпьем за то, чтобы процветать назло нашим врагам!"

"О! За это я с удовольствием выпью!"

Закусив, Айдар продолжил:

"Вот они говорят "государство". А что из себя представляет так называемое "общество"? Что? Они на себя посмотрели? Когда профессор принимает сына-обалдуя в свой вуз, на место талантливого пацана из аула, государство что ли виновато? Нет, это профессор так решил. А деревенского пацана в результате убивают где-нибудь в Чечне. А врач, который освобождает койку "нужному" пациенту? А тот, кому эта койка нужнее, подыхает дома без лекарств? Люди – это те же волки, только еще хуже…"

Чиновник не спеша наливал "Абсолют" и внимательно наблюдал за говорившим.

"Я где-то прочитал анекдот о том, что люди живут как в курятнике…"

"Как это?" – не понял Анвар Закирович.

"Ну, то есть, стремятся залезть на жердочку повыше, растолкать локтями тех, кто рядом, и нагадить на тех, кто внизу…"

Чиновник захохотал:

"А и правда!"

"Когда этот член "общества" становится бесконтрольным, хозяином положения, он на тебе так отыграется, что будь здоров! Поэтому надо спешить, пока инициатива в твоих руках…"

От неожиданного откровения Айдар осекся, понимая, что вслух такие вещи не говорят. Его слушателю, впрочем, было наплевать на личные обиды сидящего напротив сопляка. Однако, за ожидаемый перспективный "гонорар" Анвар Закирович готов был слушать пьяную околесицу хоть кого угодно… Впрочем, ход мыслей Хисамишина ему нравился.

В это время ресторанные музыканты заиграли какую-то новую мелодию. Мужчины приумолкли, слушая певца, который выводил:

"Базара нет! Базара нет! Базара нет!
Покуда «лохи» есть, и воры будут сыты!
Я для «лохов» открою скоро кабинет,
Где двери будут круглосуточно открыты…"

Хисамишин криво усмехнулся. Слова как нельзя кстати подтверждали то, о чем он говорил важному гостю. Он налил еще рюмку, не предложив гостю поддержать компанию, так как во хмелю уже слабо помнил про этикет. Хлопнув стопку, Айдар, не закусывая, горько подытожил свою речь:

"Вот-вот! Правильно поет!… "Лохи"! А я – врач! И страну надо лечить от этих лохов".

Анвар Закирович ничего не сказал, а только налил себе и выпил вслед за Хисамишиным. Айдар посмотрел на молчавшего гостя и сказал:

"Что-то я быстро опьянел. А знаете что, не протрезветь ли нам в какой-нибудь сауне? Я тут, неподалеку, знаю одну, с симпатичными банщицами на выбор…"

Анвар Закирович умиленно и сладостно улыбнулся в знак согласия.

19. "Мы – те же цыганки…"

О чем говорили в Казани (апрель – июль 1999 года): 1 апреля генеральный прокурор России Ю. Скуратов отправил президенту Б. Ельцину письмо, в котором представил список из почти 20 фамилий, на счетах которых в швейцарских банках находилось около 40 млрд. долларов. 2 апреля Ю. Скуратов отстранен от должности. 2 апреля Б. Березовский отстранен от должности исполнительного секретаря СНГ. 6 апреля прокуратура выдала ордер на арест бывшего секретаря исполкома СНГ Б. Березовского в связи с обвинениями в незаконной предпринимательской деятельности. 7 апреля проведены обыски в девяти банках Москвы, подозреваемых прокуратурой в незаконном вывозе валюты за рубеж. 14 апреля отменена санкция на арест Б. Березовского. 20 апреля публично объявлено о прекращении уголовного дела против Ю. Скуратова (прекращенного за 12 дней до того). 19 мая министр внутренних дел С. Степашин утвержден в должности премьер-министра России. 5 июля В. Салимов освобожден от должности председателя КГБ Республики Татарстан "в связи с уходом из органов", председателем КГБ РТ назначен А. Гусев.

Казань. Лютеранская церковь Святой Екатерины 1863 года постройки. Она же - "Культурный центр МВД имени Менжинского". Апрель 1999 года. Заседание менеджеров "бизнес-клуба" в одном из помещений.

"Опять у тебя, Зуля, прокол в работе", - поучал Хисамишин своего "старшего консультанта" Амбарову. – Когда мы выпихнули Зарипова вслед за его "боссом" Саакяном, я подумал, что ты сможешь быстро освоиться в новой должности, а у тебя провал за провалом…"

"А что случилось?"

"Как что? Мы же принимаем всего по три-четыре новых "партнера" в месяц. Этих денег едва хватает на аренду ДК…"

"Вы же понимаете, что в связи с дефолтом положение изменилось…"

"Не понимаю, и понимать не хочу! Потом, я обратил внимание, что во время последней лекции зал битком набит, а денег поступило мало…"

"Вы поймите, что часть мест занимала наша "группа поддержки". Не может же она платить деньги за то, чтобы работать в зале! Потом, не все же вступают, и не все места и были заполнены…"

Руководитель "бизнес-клуба" промолчал, сделал паузу, а затем продолжил укорять свою подчиненную:

"А почему ты так мало штрафуешь людей? Я ведь говорил: опоздал "партнер" – выложи пятьсот рублей, брюки не глажены, платье старое – штраф! В чем дело?"

"Вы извините, Айдар Ильдарович, но дело в том, что вы лично не вербовали людей и не знаете, какая это сложная работа. Особенно сегодня, в условиях кризиса. Иногда надо идти навстречу "партнерам первой степени", понимая трудности, с которыми они впервые сталкиваются при вербовке новых членов, при проведении собеседований после семинаров".

"Ты считаешь, что я перегибаю палку?"

"Я так не сказала…"

"…Но подумала", - нахмурился Хисамишин. – "Вот что я тебе скажу, дорогая. Ты в курсе, что сегодня на бирже труда не знают, куда пристроить толпы безработных? Каждый, кто побывал в пирамиде по две-три недели, посидел и послушал одно и то же по несколько раз, отрепетировал на "структурном дне" свою роль в коридоре во время обработки приглашенных "гостей", понял уже, куда попал. Здесь - все свои, и я скажу, что про себя думает каждый из нас. Наш "клуб" – тот же вокзал, а мы – те же цыганки. Одна просит ручку позолотить, другая рекламирует, третья отвлекает внимание, четвертая и пятая стоят на стреме, вычисляя "ментов" в гражданском… Раз твои подчиненные ввязались работать на подхвате, пусть чувствуют, кто здесь главный. Это даже полезно для субординации. Пусть терпят! А кого это не устраивает, пусть убирается отсюда!"

Так проходил очередной "разбор полетов" в тесном "кругу" избранных. Хисамишин в выражениях не стеснялся. Сразу после победы над своим конкурентом Саакяном, руководитель отколовшегося "бизнес-клуба" "Байрам" вновь вернулся в привычную среду, с привычным названием "Общество взаимной поддержки "Меркурий плюс". Единство названия очень важно было сохранить, чтобы рядовые "партнеры", придя на очередное заседание, не всполошились бы от замены менеджеров - сторонников Саакяна, на кадры, лично проверенные Хисамишиным.

"И все же, Айдар, - засомневался присутствующий здесь же ближайший помощник Хисамишина и приятель Толя Остапов, - не свернем ли мы резьбу, закручивая гайки?"

"У нас в республике два с половиной миллиона взрослых жителей, - вместо ответа на вопрос стал размышлять Хисамишин. - Отбросим половину от этого числа – тех, кого бы мы хотели видеть среди своих покровителей, или тех, кто вообще никуда никогда не вступит. Всяких придурков. Остается более миллиона человек. Пусть не всех сможем убедить. Но хотя бы полмиллиона могут вступить в наши ряды? Могут. А у нас сколько? И тысячи не наберется! Так кто палку перегибает, а кто недогибает? Думаю, что здесь даже спорить не о чем! Деньги делают нас свободными, деньги дают власть, превращают каждого из здесь сидящих в хозяев своей судьбы. Никто от этого не откажется. Никто! И что же мы с вами сделали, чтобы не упустить свой шанс? Только клювом щелкаем… Из всех вас только госпожа Сладкович прекрасно понимает суть и пашет на всех нас, как трактор. Кстати, Галя, есть ли у тебя какие-нибудь новости повеселей?"

"Во время последнего структурного дня, когда новички представлялись перед своей структурой, я обратила внимание на перспективного "кадра" по фамилии Воронов. Он – частный предприниматель. Он рассказывал, как накануне дефолта взял в долг крупную сумму в долларах. Но из-за кризиса прогорел. Отдавать долг в валюте ему нечем. Его кредитор подключил к "выбиванию долгов" "братву", которая взяла в заложницы жену Воронова и "включила счетчик". Так мужчина четко сказал, что он готов завербовать хоть черта. И свернет шею всякому, кто встанет на его пути. Я почему-то думаю, что этот с бульдожьей хваткой далеко пойдет".

"Хорошо. Нам нужна агрессивная "свежая кровь". И еще. Чтобы успешнее убеждать "гостей" вступать в "клуб", нам требуется больше сверкать погонами. И тут я придумал вот что. Среди новых "партнеров", как вы рассказывали на предыдущих наших "разборах полетов", появились два подполковника из танкового училища и подполковник артиллерийского училища. Надо их "приподнять". Толя Остапов встретится с ними тет-а-тет и переговорит. Мы им чуть-чуть "отстегнем". Но за это пусть они обязательно приходят на заседание "клуба" в форме. Специально надо организовать "Общественный совет" клуба, где они будут светиться своими звездочками. А во главе поставим подполковника Переведенцева – заместителя начальника местной исправительно-трудовой колонии. У него та же форма, что и в МВД. Никто же не разбирается, что управление исполнения наказаний недавно переподчинено министерству юстиции. Подполковник в "милицейской" раскраске – как раз то, чего не хватает сегодня для убеждения. Пусть всякие случайные жалобщики в наших рядах смотрят на китель и думают: "Надеяться на милицию нельзя, тут все схвачено".

"Айдар! – перебил приятеля Остапенко. – У меня тоже есть кое-какая идейка…"

"Да? Слушаем".

"Надо в прессе дать рекламную статью о клубе".

"А это не слишком нахально?"

"А чего такого? Сколько всякой рекламы гонят и сколько газет? Зато потом можно будет ксерокопию статьи раздавать среди "гостей".

Присутствующие переглянулись, а Сладкович всполошилась:

"Извините, я добавлю. Можно, да?"

"Пожалуйста", - сказал Хисамишин.

"Мы спокойно существуем до тех пор, пока не привлекаем к себе повышенного внимания. Ведь в любой момент это все может измениться. А тут статья. Как бы потом под ту статью прокуратура не подобрала свою статью…"

"А что, сидеть дальше без поступления денег?" – насупился Хисамишин.

"Нет, но… Думать что-то надо…"

"Я поддерживаю Толю, - сказал руководитель "Меркурия плюс". - А чтобы прокуратура нас не съела, надо привлекать в свои ряды больше ментов. Когда ментов много, чтобы не было скандала, система их покрывает и заминает проблему. Поверьте, я знаю, что говорю. А потому надо, чтобы менты были, много ментов".

"Придумал! – радостно воскликнул Остапенко. – Статью напишем от имени милиционера, который будто бы на пенсии и будто бы обращается к своим коллегам и рассказывает, как наш клуб помогает именно сотрудникам "эм-вэ-де" в тяжелое время кризиса… А поскольку менты сегодня живут впроголодь, то на наживку клюнут".

"Тогда предлагаю в эту статью такую фразу, - на лету перестроилась Сладкович. - "Объявили перерыв. Выходим в фойе. Ба, какие лица! Чуть ли не половина зала – бывшие менты. Есть и действующие"…

"Все верно! – подытожил "мозговой штурм" Хисамишин. – Надо только уметь пустить слух, а дальше само покатится".

Когда "круг" менеджеров "бизнес-клуба" завершился, и все разошлись, задержавшийся Остапенко спросил у приятеля:

"Ты думаешь, никто не потянет за нашу веревочку?"

"Дурилку, Толя, можно крутить еще очень долго, - ответил Хисамишин. – Ты что, телевизор не смотришь? Политикой надо интересоваться. Вот где можно поучиться лохматить бабушку…"

20. Почему заплакали иконы?

О чем говорили в Казани (июль-август 1999 года): 6 июля в 23.00 совершено нападение около двухсот боевиков на блокпост МВД России на приграничном с Чечней дагестанском мосту. 19 июля в Казани началась голодовка представителей политической оппозиции, протестующих против недемократичности избирательного закона в Татарстане. 2 августа заместитель главы администрации президента РФ С. Зверев написал письмо президенту Б. Ельцину. На следующий день Зверев уволен от занимаемой должности. 2 августа в четырех приграничных населенных пунктах горного Цумадинского района Дагестана из Чечни прорвалась группа вооруженных боевиков. После чего к ним на помощь стало поступать подкрепление из Чечни - началась Вторая чеченская война. 7 августа Хаттаб и Ш. Басаев во главе своих отрядов вторглись на территорию Дагестана в Ботлихском районе, захвачены селения Рахата и Ансолта. 9 августа С. Степашин освобожден от обязанностей премьер-министра России, исполняющим обязанности премьер-министра назначен В. Путин. Путин официально назван Б. Ельциным своим преемником на посту президента и кандидатом в президенты на выборах 2000 года. В ночь на 16-е августа в церкви Параскевы Пятницы в Казани заплакали (по-религиозному: "замироточили") шесть икон. Чтобы видеть чудо, церковь на следующую ночь открыла двери для всех желающих.

Райцентр Татарстана. Август 1999 года

В кабинете районного прокурора Салимгареева к вечеру стало тихо и прохладно. Однако звонкие голоса детворы, игравшей во дворе, всегда по-особому оживленные накануне начала нового учебного года, долетали через раскрытую форточку.

"Я рад вашему приезду, - сказал Салимгареев капитану Кириленко, прибывшему в их райцентр из столицы республики. – Не скрою, что мы оказались в сложном положении, и без опыта специалистов из вашего управления нам тяжело сориентироваться. Вы уже в курсе, что к нам поступило много заявлений от граждан, утверждающих, что их денежные средства присвоены незаконным путем одной и той же организованной группой – так называемым филиалом казанского бизнес-клуба "Меркурий плюс". При знакомстве с обстоятельствами дела мы выяснили, что граждане давали письменные свидетельства о добровольном отчуждении денежных средств. Возбуждать при таких обстоятельствах уголовное дело по статье сто пятьдесят девять, часть третья или даже часть вторая – затруднительно. Адвокаты "отыграют" подсудимых, сославшись на условия письменного соглашения. И не возбуждать дело нельзя. Во-первых, заявления пошли потоком, во-вторых, в соседнем районе зимой совершено самоубийство по причине невозможности рассчитаться с долгами, связанными с казанским "бизнес-клубом". Налицо – общественная опасность. Мне бы хотелось, чтобы республиканское УБЭП помогло нам разобраться в этом случае. Рекомендовали вас".

"Да, я уже подключался к проверке заявлений по поводу бизнес-клуба. Первый раз пострадавшие к нам обратились ровно год назад накануне дефолта, но заявления в управлении не оставили. Потом – в октябре прошлого года. Тоже заявления не последовало. А в ноябре пошли заявление за заявлением. Мне поручили оперативную проверку изложенных фактов. Я установил, что бизнес-клуб "Байрам" собирается в актовом зале дворца культуры одного из предприятий. Кстати, как позже удалось установить, "бизнес-клуб" появился в Казани где-то в марте-апреле прошлого года под названием «Филиал Международной организации "Астран"…"

"Филиал"?! – переспросил прокурор. – Значит, есть головная организация?"

Кириленко понял, что Салимгареев задумался о том, подпадает ли деятельность "бизнес-клуба" под третью часть статьи сто пятьдесят девять ("Мошенничество") уголовного кодекса.

"Насколько слово "филиал" соответствует действительному положению дел, мне пока выяснить не удалось…", - сказал капитан.

"Ну-ну, продолжайте, не буду перебивать…", - извинился прокурор.

"Так вот, сначала это был "Астран". И, что любопытно: как только к нам поступила первая жалоба на бизнес-клуб под таким названием, его уже формально… не существовало".

"Как это?" – вновь не удержался от вопроса районный прокурор.

"Видимо, у них такая отработанная технология. Чтобы дезориентировать пострадавших и правоохранительные органы, они часто меняют свое название. К примеру, пошли жалобы на "Астран". И если бы мы тогда сразу бы отреагировали, то юридически работать было уже не с чем: организаторы заявили, что такой бизнес-клуб не существует. Зато все эти же самые лица с лета прошлого года уже собирались под названием "Бизнес-клуб "Атлантида"…"

"Любопытно".

"Да. И я даже предполагаю, что после возбуждения вами уголовного дела, они вновь "закроются" и "откроются" под новой вывеской…. Так вот. Где-то в октябре в их организации произошел раскол. К нам в Управление приходил сын полковника Хисамишина Айдар, который – сын - так же состоит в этой организации. Причем, я думаю, не на последних ролях…"

"Полковник Хисамишин? Который из Управления кадров МВД?" – озабоченно переспросил прокурор периферийного района. Салимгарееву не с руки было конфликтовать с республиканским начальством.

"Так точно", - подтвердил капитан, который понимал положение прокурора, но и не мог скрывать информацию от хозяина кабинета. Казанский оперативник считал, что Салимгареев должен был понимать всю сложность обстановки и принимать взвешенное решение. – "А сын его работал в следственном управлении МВД, да за что-то его оттуда попросили…"

"Та-ак! – задумчиво протянул прокурор. - Продолжайте!"

"Так вот, организаторы клуба чего-то там не поделили. "Бизнес-клуб "Атлантида" переименовали в "Общество взаимной поддержки "Меркурий плюс", а Хисамишин организовал свой бизнес-клуб "Байрам". Кстати, Хисамишин в октябре приходил к нам жаловаться на руководителя "Атлантиды" Саакяна, майора ФСБ в отставке, и оставил экземпляр устава клуба "Байрам" нам в УБЭПе…".

Брови прокурора удивленно приподнялись от гримасы на лице, выразившей неприятную озабоченность все новыми фигурантами дела.

"А в ноябре пошли уже жалобы на самого Хисамишина, - продолжал Кириленко. – Так вот, тогда же, в конце года, мне поручили оперативную проверку изложенных фактов. Я установил, что сторонники Хисамишина собираются в актовом зале дворца культуры имени Ленина. Я посетил бухгалтерию "де-ка" и запросил финансовые документы, чтобы установить, на каком основании эти деятели собираются в заводском дворце культуры. Выяснилось, что аренду зала они запрашивали и оплачивали как общественная организация. А администрация "де-ка" после дефолта была рада любым финансовым поступлениям и потому не сильно влезала в суть того, что происходит в зале в часы аренды. И это при том, что сотрудникам дворца культуры пришлось натерпеться страху с этим "клубом".

"Как так?" – еще больше удивился прокурор района, в то время как лицо его постепенно серело от понимания сложности всех казанских хитросплетений.

"Дело в том, что однажды на заседание клуба устроил налет спецназ налоговой полиции, перепугав всех работников "де-ка" до полусмерти. Мне бухгалтер так в сердцах и сказала: "Как мы устали от всех этих нервотрепок!" И от живых денег отказаться они во дворце культуры не могли…"

Физиономия прокурора Салимгареева продолжала страдальчески вытягиваться, выражая внутреннюю боль хозяина кабинета. Боль, которая была сродни мучительной зубовной…

А казанский гость Кириленко, между тем, безжалостно продолжал добивать прокурора:

"По результатам проверки я написал рапорт. На состав преступления факты явно не тянули: люди добровольно отдавали свои деньги общественной организации. И денег было не так много, чтобы квалифицировать деятельность на часть третью статьи… Затем поступление заявлений с жалобами резко прекратилось. Позже я узнал, что они там как-то договорились между собой: Хисамишин возглавил объединенный бизнес-клуб "Меркурий плюс", а Саакян исчез. В марте этого года опять пошли жалобы на бизнес-клуб, мы проверяли факты, а прокуратура выносила постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. Такова у нас в Казани обстановка с возбуждением "дела" по бизнес-клубу. Поэтому я рад, что здесь у вас, в районной прокуратуре, другая обстановка. По-моему, состав преступления в клубе есть, но над сбором доказательств еще предстоит поработать…"

Капитан Кириленко замолчал, а прокурор Салимгареев уточнил:

"Это – все?"

"Могу добавить, что о появлении подобного клуба, в который будут вовлечены офицеры силовых ведомств Казани, меня предупреждал агентурный источник еще накануне появления "Астрана" в Казани…"

Прокурор понял с полуслова, на что намекал капитан:

"Есть ли у вас взаимодействие с управлением ФСБ?"

"Год назад они нас предупреждали о возможном появлении такого клуба, потом перестали делиться оперативной информацией. А буквально недавно, уже этим летом, вновь стали присылать "сообщёнки" по Хисамишину и его окружению. Но особых каких-то совместных мероприятий мы с ними не проводим. Запомнилась из информации чекистов ориентировка на деятельность одновременно с казанским "бизнес-клубом" финансовой "пирамиды" "International Ltd" во главе с организаторами из граждан Франции".

"Алла сакласын*! (*Боже сохрани! (татарск.)) Не хватало нам еще и международных скандалов и лишних федеральных проверок!" – в сердцах произнес прокурор.

"Так вот эта французская "пирамида", - продолжал Кириленко, - развернула бурную деятельность по созданию своих филиалов по всей России, включая крупные города Сибири, а также в Казахстане. Кстати, у вас нет доступа в Интернет?"

"Нет пока. Только у главы городской администрации. А зачем вам это надо?"

"В Интернете уже полно свидетельств пострадавших от деятельности "пирамид" подобного рода. В том числе среди бывших граждан СССР, поселившихся в Европе, Израиле и США".

"То есть, чекистам есть чем заниматься и помимо УБЭП…", - подытожил намек гостя прокурор.

"Вероятно…"

"Так что же мы будем делать с нашим филиалом?"

"Вам решать…"

"Считай, что решение уже принято, поскольку дело возбуждено. Меня заботит только одно. Как бы все связи "бизнесменов" не увели следствие слишком далеко. Да так, что трех отпущенных законом месяцев не хватит, чтобы собрать доказательства для суда… Ну а завтра в семнадцать ноль-ноль будьте добры прибыть на совещание к начальнику нашего РОВД майору Ахтямову".

"Слушаюсь!"

Вечером следующего дня никакого совещания не было. Просто в кабинете Ахтямова районная власть собрала оперативную межведомственную группу из сотрудников местного отделения ФСБ, РОВД, налоговой полиции и прокуратуры. Всего человек двенадцать. Ничего не объясняя присутствующим, но, видимо, по согласованию с их начальством, Ахтямов приказал оперативникам сесть в автомобили – в две крытых "буханки", как называют на бытовом жаргоне автофургоны "УАЗы", и следовать за его "Волгой". Кириленко так же участвовал в операции.

Минут через десять-пятнадцать вся группа въехала на территорию школы. И только здесь, построив перед машинами личный состав, Ахтямов открыто поставил задачу:

"В актовом зале школы проходит лекция нашего филиала казанского бизнес-клуба "Меркурий плюс". Ваша задача – перекрыть все входы и выходы из актового зала и следить за моими дальнейшими приказами. Все ясно?"

Оперативники молчали в знак согласия.

"Тогда – вперед!" – скомандовал Ахтямов.

Кириленко вошел в школу вслед за Ахтямовым, а затем по ее коридорам добрался и до актового зала на втором этаже. В школьном зале был аншлаг, как при выступлении знаменитого артиста. Ахтямов прошел к сцене, приказав Кириленко оставаться у входа. Никто визита милиции не ожидал, и потому присутствующие на лекции "бизнес-клуба" опешили от решительного вида известного всему небольшому городку начальника РОВД. Лекция прекратилась, в зале публика замерла, а Ахтямов, оттеснив лектора на сцене, заявил об операции "силовиков" города:

"Значит так! Согласно санкции районного прокурора, деятельность вашей организации временно приостановлена, на имущество и денежные средства наложен арест. Из зала мы никого не выпустим, пока не установим личности присутствующих. Если кто-то не сможет предъявить оперативникам документы, удостоверяющие свою личность, ему придется проехать вместе с нами в отделение. "ПАЗик" для задержанных сейчас подъедет ко двору школы. Все ясно?"

Пока Ахтямов объявлял присутствующим решение районной власти, его оперативники уже собирали в мешки документы и деньги, которые находились на столе в центре сцены, служившем организаторам лекции в качестве стола президиума.

Никто не возражал и не мешал людям в форме. Позже Кириленко узнал, что в местном филиале казанского бизнес-клуба была взята вся касса – более двенадцати тысяч долларов, если в американские деньги перевести свыше трехсот тысяч рублей… Двух руководителей филиала тут же, прямо в зале, арестовали, надели на них наручники и под конвоем вооруженных оперативников отправили на одной из "буханок" в здание РОВД – для проведения первого допроса.

…Капитан Юрий Кириленко возвращался в Казань на рейсовом автобусе с чувством выполненного долга. Перед отъездом оперативник узнал, что мэр районного центра под угрозой увольнения государственных служащих с места работы запретил всем руководителям клубов и школ предоставлять свои помещения под мероприятия подобных "бизнес-клубов". Арестованная касса позволяла возместить деньги всем обманутым "партнерам" городка. Порядок в райцентре, вроде бы, удавалось восстановить.

Однако более всего Кириленко радовала перспектива все же докопаться до сути казанской организации - "клуба по интересам". Капитан предвкушал, что протоколы допросов арестованных вскоре перешлют к нему, и тогда он сможет найти начало той веревочки, клубок которой искусно закручен и конец запрятан в его родной Казани. Дальнейшее расследование дела представлялось Кириленко привычным и рутинным. Что называется, "делом техники". Но вскоре капитан поймет, насколько жестоко он ошибался.

21. "Могём пробирки заказать…"

О чем говорили в Казани (август – сентябрь 1999 года): 16 августа 20 самолетов, 17 августа – еще 15 самолетов с техникой и личным составом прибыли в Дагестан в зону боевых действий с чеченскими боевиками. 31 августа около 20.00 в торговом центре "Охотный ряд" на Манежной площади в Москве прозвучал взрыв: пострадал 41 человек, 1 женщина умерла. Ущерб - 500 тыс. долларов. 2 сентября в Набережных Челнах задержаны 27 проституток, зараженных ВИЧ-инфекцией. В Ново-Савиновском районе Казани арестована проститутка, умышленно заражавшая клиентов СПИДом.

Набережные Челны. 30 августа 1999 года

В голове Коляна звенело после вчерашнего, сухость во рту никак не проходила даже после третьей стопки. Он сидел на кухне среди оставленных с ночи остатков деликатесов и грязной посуды и рассеянно пытался прикурить от заклинившей зажигалки. Наконец, веселый огонек заплясал поверху инкрустированной игрушки. Не сразу, но все же Колян попал концом своей сигареты, зажатой в трясущейся руке, в рукотворное пламя, выключил зажигалку и бросил пачку "Camel" на край стола. Что-то неприятно зазвенело в голове, ударяя невидимыми молотами прямо по мозгам. Хозяин квартиры не сразу понял, что это был звонок в дверь.

Медленно шаркая тапками об пол, перевязанный полотенцем вокруг талии, даже не взглянув в глазок, Колян просунул свою небритую и оплывшую физиономию в щель между косяком и приоткрытой бронированной дверью.

"Маманя!" – обрадовался он.

"У-у! – возмущенно сказала женщина, - уже нажрался в такую-то рань!"

Увидев в прихожей чей-то женский плащ и уловив вызывающе-резкий аромат женской косметики, мать не решилась пройти в зал, а осторожно проскользнула на грязную кухню. В нос сильно ударило затхлым запахом не вынесенных отбросов и ядреного, многодневного табачного чада.

Сын все продолжал стоять у приоткрытой двери квартиры, медленно раскачиваясь и так же медленно соображая, отчего пришла, а не позвонила заранее его мать. Наконец, поддувавший под полотенце сквозняк натолкнул Коляна на мысль, что надо бы и дверь захлопнуть. После чего сын медленно зашаркал своими тапками обратно на кухню.

"Маманя!" – повторил он пьяно, как бы подтверждая себе, что ее явление – не приступ белой горячки.

"Ты чего это в каком виде?" – с упреком спросила мать.

"Так погуляли вчера маненько", - игриво ответил сын, садясь за кухонный стол перед матерью. – Праздник ведь – день Суверенитета. На вот, выпей!"

Колян наполнил матери стопку, та без лишних слов и со злостью опрокинула содержимое себе в рот. Когда женщина выискивала на столе, чем бы закусить, за ее спиной проскрипела дверь, ведущая в зал. Мать обернулась на звук и увидела девицу. Из одежды на той была только дымящаяся сигарета, зажатая между пальчиками. Лица шатенки разглядеть не удалось из-за ниспадавших длинных крашеных волос. Девица нетвердым шагом прошла в ванную комнату, после чего оттуда донеслись звуки вырывавшейся из-под крана воды.

Ветчина на закуску так и замерла в руке матери, когда следом за шатенкой в ванную той же неуверенной поступью и в том же костюме с полупустым стаканом в руках проследовала стриженая смазливая брюнетка. Девица нахально подмигнула пожилой женщине, закрыла дверь ванной комнаты, и вскоре оттуда раздалось ржание "этих кобылиц". Мать в сердцах только сплюнула:

"Тьфу, ты, господи, срам-то какой!"

Колян довольно заржал:

"Хороши козочки, мам?"

"Дурак! Совсем из ума выжил!"

Колян только пьяно ухмылялся в ответ на материнские упреки.

"Ты лучше спроси, зачем я к тебе пришла!"

"И, правда, зачем?"

"Ты помнишь тетю Галю из сто семнадцатой квартиры?"

"Ну?"

"Недели три назад позвала она меня с собой на заседание какого-то клуба, где пенсионеры могут подзаработать. В клубе пообещали, что мы немного потрудимся, а потом молодежь будет пожилых прикармливать. Только сначала надо вложить тысячу долларов. Ну, я и отнесла те деньги, что ты мне давал. И осталась и без денег, и без всего. И тетя Галя тоже…"

"Что же ты, мать, так лоханулась? Надо было меня спросить…"

"Неудобно мне перед соседями от тебя деньги получать. Самой хотелось зарабатывать…"

В ванной комнате девицы чего-то запели.

"Так! Тихо там! – рявкнул Колян. – А что за контора, как называется, где находится?"

…Вечером Коляну позвонил знакомый.

"Алё, Колян? Это – "Блоха". Как голова? Не болит?"

"Прошла, вроде. А чё?"

"Ты знаешь, что в нашем районе появились какие-то деловые из Казани: вовсю бомбят лохов в ДК "Автостроитель", а наш "общак" не уважают… Мне вчера Танька про них рассказала, ее там кинули. Я тут созванивался с нашими, никто такую контору не знает".

"Возьми "Абдуллу", "Маню" и "Дрына" и навестите деловых. Прокачайте: кто такие, кто главный, ну и все такое прочее. Мне уже с утра про этот «лохотрон» все уши прожужжали…"

В девятом часу вечера "Блоха" с "Дрыном" хлопнули дверцами "Вольво" у входа во дворец культуры автозавода. Машину стеречь остались еще два парня. Заседание филиала казанского бизнес-клуба "Меркурий плюс" только что завершилось. Поэтому из дверей очага культуры толпой валил народ, прямо навстречу гангстерам.

Братки вразвалочку вошли в концертный зал, где и увидели последних менеджеров, собирающих свои вещи. Не вынимая жвачки изо рта, "Дрын" обратился к какой-то женщине:

"Алё, гараж! Кто тут у вас типа главный?"

"А в чем дело, господа?" – испуганно переспросила дама.

"У нас, это…, разговор есть, за жизнь…"

"Алексей Юрьевич! – испуганно позвала женщина. – Это к вам…"

К парням подошел руководитель только что открытого в Набережных Челнах филиала, откомандированный Хисамишиным аж из Перми, поскольку в Приуралье дела у тамошнего филиала казанского бизнес-клуба "Меркурий плюс" пошли достаточно хорошо. Руководитель головной организации Айдар Хисамишин считал, что успешный опыт надо использовать и в местах, более поддающихся контролю из Казани…

"Здравствуйте, господа! – сказал Алексей Юрьевич, сходу разобравшийся в обстановке. – Давайте пройдем в отельный кабинет и поговорим".

Парни охотно проследовали по знакомым закулисным коридорам дворца культуры в комнату завхоза, где не было посторонних.

"Слушаю вас", - сказал Алексей Юрьевич.

"Слышь, братан, а чё это вы тут типа делаете?"

"Проводим заседание нашего клуба…"

"Не, мы не про то. Чё это ты деньги в нашем районе собираешь? Ты чё, "общак" не уважаешь?"

"Вы чего-то, ребята, видимо, не так поняли. У нас все в порядке. Как же не уважаем? У нас всё договорено…"

"С кем это?"

"Вы извините, господа, я вас не знаю. Вы назначьте встречу, и мы пришлем нашего представителя…"

"Ну, гляди, браток, гляди. Давай визитку, мы позже позвоним…"

Вернувшись в "Вольво", "Блоха" позвонил по мобильному телефону Коляну:

"Слышь, Колян, похоже, их кто-то уже "крышует". Они предложили забить стрелку, дали номер телефона…"

"Чего? В нашем городе появилась другая "крыша"?? Неужто менты обнаглели? Вернись и скажи этому козлу, чтобы завтра в час дня он приходил со своими буграми ко мне в кафе. Ну, ты знаешь куда…"

На следующий день в условленном месте Колян встречал вместе с щуплым директором филиала того, кого меньше всего ожидал увидеть. Из Казани срочно приехал сам "Змей".

Увидев, кто стоит за "лохотронщиками", Колян предложил гостю отпустить фраеров и поговорить с глазу на глаз. Спорить с хозяином никто не стал, и авторитеты остались вдвоем.

"У тебя, Змей, конечно, бригада авторитетная… Первая, прямо скажем, в республике. Но твои козлы залезли в наш огород. А здесь мы хозяева…"

"Может быть, мы как-то договоримся?"

"Ты чё, Змей, не хочешь по понятиям? Мы тут профильтровали базар: твои козлы с хвостами. На них "дело" заведено в Альметьевске. И тамошние фраера уже неделю как на нарах клопов кормят. У нас в городе и в соседнем Нижнекамске на них вот-вот прокуратура возбудит дела. На хрена нам такой паленый товар? И раз, не спросясь, залезли на нашу землю, то пусть сворачивают манатки…"

"А ты не гонишь пургу?" – усомнился "Змей".

"Я за базар отвечаю, - обиделся Колян. – Паленые они. Ты напомни своим козлам, как год назад на нашей трассе "Казань-Челны" мы завалили машину опера Управления собственной безопасности МВД по региону, а весной взорвали машину директора местной телекомпании. Какая пурга? Нет, мы даже не так сделаем! Ты слыхал, что две недели назад у нас мужик от сибирской язвы загнулся? Могём по знакомству и твоим цеховикам пробирки заказать…"

22. Два трупа, один сюжет и много мошенников

О чем говорили в Казани (сентябрь 1999 года): 4 сентября 1999 года в результате взрыва пятиэтажного жилого дома 3 по улице Леваневского в Буйнакске (Дагестан), где жили офицеры, 62 человека убито, 110 ранено. 5 сентября около двух тысяч боевиков перешли границу Чечни и заняли селения в Новолакском районе Дагестана. Их руководитель – бывший депутат Госдумы РФ Н. Хочалаев. 7 сентября мужская часть города Буйнакска создала кассу для закупки оружия и обороны от чеченских террористов. 9 сентября взорван жилой дом 19 по улице Груздева в Москве. Уничтожено 72 квартиры. 94 человека погибло (среди них - 9 детей), 164 - ранено. 13 сентября в 5.15 на Каширском шоссе взорван одноподъездный девятиэтажный жилой дом 6, корпус 3. 121 человек погиб, 9 ранено. 16 сентября взорван девятиэтажный жилой дом в Волгодонске (Ростовская область). Разрушено более 70 квартир, 18 человек погибло, около 70 ранено. 27 сентября приостановлена лицензия медресе "Йолдыз" в Елабуге (Татарстан). Восемь ее выпускников подозревались в вахаббизме и организации терактов.

Казань. Понедельник, 13 сентября 1999 года

В пятницу капитан Кириленко смог убедиться, что начинает понимать логику организаторов "бизнес-клуба". Как он и предположил в разговоре с прокурором Салимгареевым две недели назад, "Общество взаимной поддержки "Меркурий плюс" опять поменяло окраску. После накопления критической массы жалоб на действия мошенников, организаторы объявили о том, что "Меркурий плюс" больше не существует. Зато открылся "Бизнес-клуб "Орион" с теми же фигурантами...

Впрочем, на этом прогнозируемость дальнейших действий мошенников тут же и заканчивалась. Вместо ожидаемых протоколов допросов двух руководителей районного филиала "Меркурия плюса", арестованных с участием Кириленко в Альметьевске, пришло сообщение о том, что их выпустили под залог. Но это оказалось половиной беды.

Когда в дождливый сентябрьский понедельник капитан пришел на работу, его настроение было хуже некуда. По всем телевизионным каналам шла непрерывная трансляция сообщений об ужасном теракте в Москве на Каширском шоссе. Третьем взрыве жилого дома за последние десять дней, после взрывов домов в Буйнакске и в Москве на улице Груздева. Это означало только одно. Что с утра взведенное начальство начнет накачку подчиненных, требуя эффективных, а, главное, эффектных, результатов работы. А где их из-под полы достать?

Но действительность оказалась еще горше прогнозов капитана. Из оперативных сводок за прошедшие выходные выяснилось, что освобожденные накануне под залог подследственные по делу филиала бизнес-клуба "Меркурий-плюс" попали в автокатастрофу на "дороге смерти" Набережные Челны – Казань, имеющей у шоферов дурную репутацию за большое количество аварий на трассе.

Что случилось с нужными Кириленко свидетелями, которые могли дать показания на казанских руководителей всей организации? Что это – случайная трагедия на коварной трассе? Или устранение нежелательных свидетелей? Если верно самое худшее предположение, то кто сработал: спецслужбы или "братва"?

Автокатастрофа – это не контрольный выстрел в голову в подъезде, где живет жертва. Нужно заранее прослушивать телефонные разговоры, узнавать, когда оба нежелательных свидетеля окажутся в одном автомобиле, когда маршрут их следования пойдет по трассе, где смертельный результат гарантирован… Кроме того, вероятно, требуется выехать на рекогносцировку местности, а, возможно, и сопровождать жертвы, чтобы дать радиокоманду на отказ систем управления автомобилем в определенном месте при минимуме свидетелей…

Неужели "братва" сегодня в состоянии взять на себя всю эту мороку? Замысловатая задача с отсутствием следов умышленного убийства и ее ювелирное исполнение по плечу только специалистам спецслужб… От подобных мыслей Кириленко нервно заерзал на стуле в собственном кабинете. Откуда пришла помощь бандитам? Из ФСБ – вряд ли. Они сами там чего-то копают… Из РУБОП?

Или все же версии об умышленном убийстве – беспочвенные домыслы? У Кириленко голова пухла от неприятных мыслей. Кто же конкретный враг, каково его лицо? Нет, мошенники из "бизнес-клуба" все меньше походили на простаков, и подобраться к ним будет совсем не легко.

Как и предположил капитан, руководство управления по борьбе с экономическими преступлениями, после соответствующей "накачки" в министерстве на коллегии передало раздражение министра "стрелочникам" - своим подчиненным. Оперативников управления просто взнуздали на совещании, требуя быстрых и позитивных результатов для отчета перед общественностью. Тогда же и родилась на свет идея сделать на республиканском телеканале сюжет, чтобы показать зрителю, как МВД отстаивает экономические интересы граждан.

Примером должна была стать успешная операция по борьбе с мошенничеством в районном центре Альметьевске, в которой принимал участие Кириленко. А какой, к черту, там успех, если вместо арестованных организаторов два трупа? Но капитану приказали на телевидении сделать отчет об успехах в своей работе. И смурной Кириленко в душе метался, выискивая выход из ситуации. И придумал снять сюжет не столько об успехах, сколько сюжет-предупреждение об опасности подобного рода мошенничеств. Тогда получались искомый выход и прямая выгода от ситуации. И начальство довольно, и население видит усилия правоохранительных органов по защите своих интересов. А, самое главное, зрители, вполне возможно, после просмотра передачи дополнят телефонными звонками картину совершаемого надувательства.

С видеооператором пресс-службы МВД, его помощником, Кириленко и еще четыре оперативника УБЭПа отправились в национально-культурный центр "Казань", чтобы заснять заседание "бизнес-клуба". Кроме просто картинки капитану хотелось поймать в объектив видеокамеры как можно больше лиц, чтобы потом, в спокойной обстановке приглядеться к этим людям. Кто они? Есть ли среди них людоеды, способные заказать убийство ненужных свидетелей? По своей ли воле они занимаются мошенничеством, или над исполнителями царит чья-то другая, более могущественная воля?

В понедельник вечером "бизнес-клуб" должен был проводить свой "структурный день". Следователь еще не знал, что это день инструктажа "структур" внутри клуба "по сравнительно честному отъему денег", как говорил Остап Бендер. Однако по агентурным данным Кириленко уже располагал информацией, что "орионовцы" соберутся в этот день именно в этом здании. Но в каком конкретно офисе – непонятно. Дверей и фирм, арендующих в НКЦ "Казань" офисы, немало…

Оперативники бродили по коридорам культурного центра внушительных размеров как слепые котята, тыкаясь от одной двери арендованных комнат к другой. Раскрыв очередную офисную дверь, Кириленко увидел семерых мужчин и женщин, сидевших вокруг стола и что-то оживленно обсуждавших.

"Здрасьте! – обрадовано сказал капитан. – Так что это у вас здесь за "клуб "Орион"?

Сидевшие за столом ошарашено посмотрели на какого-то лысого мужика в плаще.

"Вы ошиблись, мужчина. Наша организация называется "Страховые инвестиции"…"

Тогда оторопь овладела Кириленко. Он не поверил своей удаче. Расположение этой "конторы" он искал уже два года. И буквально на прошлой неделе готовил отказной материал для прокуратуры, составляя справку по этой организации. В справке значилось следующее:

"Фирма "Страховые инвестиции" работает по принципам сетевого маркетинга, создана в 1991 году четырьмя физическими лицами, выходцами из СССР, зарегистрирована в оффшорной зоне на Кипре, офис находится в городе Будапеште (Венгрия). Фирма распространяет ценные страховые полисы страховых компаний "Фортуна" и "Медлайф", которые также зарегистрированы на Кипре. При распространении страховых полисов работники "Страховых инвестиций" ссылаются на постановление мэра Москвы от 1996 года, в котором им дано разрешение работать в Москве и ее окрестностях. Но в этом постановлении прямо сказано, что фирме запрещается распространять страховые полисы иностранных страховых компаний.

При работе с клиентами сотрудники "Страховых инвестиций" заявляют, что "Медлайф" является дочерней фирмой австрийской страховой компании "Граве" (ей более 170 лет и уставной капитал составляет 10 млрд. долларов США), которая якобы несет за "Медлайф" всю ответственность. На самом деле "Граве" является только учредителем "Медлайфа" и уставной капитал в ней составляет всего 10 % и никакой ответственности за работу "Медлайфа" перед ее клиентами "Граве" не несет. Кроме того, страховым фирмам "Фортуна" и "Медлайф" запрещено работать с клиентами, как западных стран, так и стран бывшего соцлагеря.

Клиент "Страховых инвестиций" должен в течение 15 лет ежегодно вносить от 500 до 5000 долларов США на расчетный счет банка, расположенного в Австрии, а по истечении срока получить свои деньги + 70%, если возникнет страховое событие или смерть застрахованного. Но при этом клиенту не сообщается, что первый взнос уходит полностью на содержание работников "Страховых инвестиций". Поэтому, если клиент захочет разорвать договор страхования жизни после первого года страхования, то он ничего не получит, если после второго, то получает за минусом первого взноса и 20 % от второго и так далее. При этом, когда оформляются договора, сотрудники "Страховых инвестиций" предоставляют клиентам лишь второй ксерокопированный бланк с вензелями "Медлайф" без подписи (а если и есть подпись, то она также ксерокопирована). Таким образом, к мошенникам юридических претензий, на основании бланков договоров, предъявить нельзя. При этом положил ли сотрудник "Страховых инвестиций" на самом деле деньги на расчетный счет банка или присвоил их себе, проверить практически невозможно.

По оценкам МВД, из России до 1997 года работниками "Страховых инвестиций" ежегодно за рубеж тайно вывозилось до 500 млн. долларов США (в Татарстане - до 50-60 млн. рублей). В связи с августовским кризисом 1998 года их деятельность резко пошла на убыль.

Уставной капитал "Медлайфа" составляет 80 тыс. долларов США, а ответственность перед клиентами - в сотни раз больше, поэтому большая вероятность, что данная страховая компания может скоро исчезнуть. Руководят "Медлайфом" бывшие граждане СССР. Хотя "Медлайф" зарегистрирована на Кипре, ее офис расположен в Австрии. При этом все вопросы по выплатам должны решаться по месту расположения офиса фирмы. По австрийским законам все гражданские дела должны вести только австрийские адвокаты (минимальная стоимость их услуг составляет 10 тыс. долларов США). Что клиентам "Страховых инвестиций" сотрудники не говорят. Также известно, что в настоящее время фирма "Страховые инвестиции" вошла в состав какой-то неизвестной брокерской компании, расположенной на территории США, т.е. сейчас фирма "Страховые инвестиции" полностью прекратило свое сотрудничество с "Медлайфом"…"

Одним словом, от радости и возбуждения охотника, обнаружившего опасного зверя, Кириленко едва не лишился дара речи. Однако сегодня он охотился на другого хищника, и потому сказал:

"Извините, обознался. А где заседает бизнес-клуб, "Орион"?

"Это вы, наверное, про тех спрашиваете, кто в кинозале собирается, - ответили ему. – Но, кажется, их еще нет".

Капитан УБЭПа еще раз извинился и дал команду сопровождавшим его людям подняться на второй этаж. У входа в кинозал стояли два хорошо одетых парня. По виду – студенты. В зал телевизионщиков с видеокамерой, как выглядели оперативники в гражданском, студенты не пустили.

Кириленко спросил: "А почему вы нас не пускаете?"

"Мы – охранники, - ответили парни. – И приказа вас впускать нам не было".

Тогда капитан вытащил свое удостоверение, показал его охране и, повернувшись к видеооператору, сказал: "Наводи камеру. Зафиксируй, что меня не пускают. И тогда мы им оформим пятнадцать суток ареста за сопротивление сотрудникам милиции".

Охранники тут же исчезли, а оперативники вошли в зал. Там, почти в центре полуосвещенного зала сидело человек пятнадцать. Но внимание Кириленко привлекла женщина, лет тридцати с небольшим, особняком сидевшая на сцене. Она была несуразна окружавшему интерьеру. На ней было какое-то трико, которое не сочеталось с деловым стилем. Женщина в спортивном костюме занималась на сцене собственным макияжем. Видеооператор навел на нее камеру.

Дама возмутилась:

"Кто вам дало право снимать? А как же неприкосновенность моей личности?" - а потом добавила. - "Ну и черт с вами! Снимайте, если вам нравится!"

И демонстративно вытянула губы по направлению к объективу камеры, вульгарно малюя их помадой.

Когда видеооператор навел камеру на одного из присутствующих парней, тот зачем-то побежал за сцену. Там был служебный выход, который уводил в фойе. Кириленко бросился за парнем и вернул его в зал.

Оперативники стали выяснять личности присутствующих, оператор снимал. Две молоденькие девчонки весело строили глазки видеокамере:

"А чё такого-то? Уж и собраться нельзя? "Орион" – это клуб по интересам. Кто в ночных клубах тусуется, а мы здесь получаем разрядку от общения с неженатыми предпринимателями. У каждого - свой интерес. При этом еще и деньги по ходу зарабатываем. Чё, нельзя что ли?"

Кириленко спросил у оператора:

"Ты это зафиксировал на пленку?"

Тот молча кивнул головой.

Когда личности присутствующих были установлены, оперативники вышли в фойе, обмениваясь впечатлениями. В это время на антресоли второго этажа появились запыхавшиеся сотрудники милиции в форме. Кириленко не знал их, но предположил, что они подчинены городскому или районному отделу внутренних дел. По всему было видно, что их кто-то вызвал. И интуиция подсказывала капитану, что вызывали те, кто находился в кинозале. Для защиты от неизвестно кем санкционированной видеосъемки.

Но милицейский наряд опоздал. Оперативники УБЭПа мирно стояли в центре фойе и уже никого не снимали. А сержантам наряда ничего не оставалось, как сделать вид, что видеооператор и люди в гражданском их совсем не интересуют. Милиционеры дежурно пробежались этажом выше по периметру фойе, спустились к своей машине и убрались восвояси.

Такая "забота" наряда милиции о "порядке" внутри охраняемого вахтером здания капитана УБЭПа озадачила. Кириленко оставил себе на память вопрос о том, чем бы это вызвана ненужная активность младших чинов отдела внутренних дел. И вскоре получил на этот вопрос если не ответ, то хотя бы намек на него.

Капитан отпустил своих подчиненных оперативников, а сам отправился к директору НКЦ "Казань", чтобы получить дополнительную информацию. Директора на месте сотрудник УБЭПа не нашел, но зато застал главного бухгалтера. Кириленко запросил документы, чтобы понять, на каком основании "Орион" арендует помещение, и кто расписывался в документах от имени клуба. Бухгалтер показал подпись Хисамишина.

Извиняясь за нарушение привычного графика работы бухгалтерии, Кириленко сказал:

"Знаете, так много к нам поступает заявлений с жалобами на деятельность клуба. Так что извините, но приходится проверять…"

Бухгалтер ответил:

"Наверное, в милицию мало кто пойдет".

"Почему это вы так решили?" – удивился капитан.

"Потому что сюда постоянно приходят два заместителя начальника УВД Казани. И члены клуба знают, что в милиции все схвачено…"

"А фамилии какие у заместителей?", - спросил Кириленко.

"А я думаете, точно знаю всех ваших начальников? Только слышал по разговорам… Придите на заседание, и сами увидите, - ответил бухгалтер. – А сколько еще обыкновенных милиционеров приходит из УВД, из уголовного розыска! Они постоянно здесь крутятся".

Капитан был в шоке от услышанного.

Много позже Кириленко узнает, что два друга Хисамишина – майоры, оперативники республиканского угрозыска, за "наблюдение за порядком" во время заседаний в неделю клали себе в карман годовую зарплату, выплачиваемую им государством. Сколько получали два заместителя начальника УВД "за порядок", Кириленко так и не узнал…

Выходя ошарашенный из бухгалтерии, капитан наткнулся на дожидавшегося его парня. Того самого, которого Кириленко ловил за кулисами.

"Если у вас есть какие-то претензии к нашему клубу, - сказал парень, - то можно их конкретно обсудить. Без камеры".

При этом парень ударял концом газеты в одной руке по ладони другой, намекая жестом, что не прочь позолотить ручку… Капитан почувствовал, что нахрапа и уверенности в безнаказанности у этих прохиндеев было хоть отбавляй.

Обо всех деталях операции Кириленко составил рапорт. Информация об этом дошла до прокуратуры.

23. Бульдозерный наезд

О чем говорили в Казани (октябрь 1999 года): 9 октября президент России Б. Ельцин помещен в Центральную клиническую больницу. 13 октября в третий раз верхняя палата Федерального собрания проголосовала против смещения Ю. Скуратова с поста генерального прокурора России. 14 октября около двух часов ночи в поселке Советский (город Выборг) судебные приставы совместно со спецподразделением "Тайфун", выполняя решение суда, штурмом заняли здание целлюлозно-бумажного комбината. Два рабочих получили пулевые ранения. Возмущенные рабочие избили директора.

Казань. Октябрь 1999 года

За окном была мерзкая слизь. То промозглый дождь с порывистым ветром хлестал по желтому ковру опавшей листвы, то крупные хлопья первого снега застилали небо. Из теплого кабинета не хотелось и носа высовывать. Капитан Кириленко радовался тому, что кабинетной работы ему хватало. Найдя следы "Страховых инвестиций", можно было плотно взяться за доследование еще вчера казавшегося безнадежным уголовного дела. Но заниматься этой аферой Кириленко было теперь скучно. Ему больше не давали покоя тайны другой "финансовой пирамиды" – многоликого "бизнес-клуба". То, что перед оперативниками Управления по борьбе с экономическими преступлениями стояла задача расследования деятельности именно "финансовой пирамиды", не сомневался уже никто в их управлении. Заявлений от потерпевших с подробностями махинаций уже хватало. Оставалось только убежденность превратить в набор неопровержимых фактов, которые требуются для суда.

Но для проведения полномасштабного расследования требовалась такая формальность, как возбуждение уголовного дела прокуратурой. И вот тут в Казани до сих пор был сбой. В республиканской прокуратуре вот уже год полагали, что доказать очевидное в данном случае будет настолько сложно, что лучше за дело не браться. Как будто его нет совсем. Официально не замечать, и все тут.

Однако, после возбуждения дела в Альметьевске и убийства двух основных подозреваемых, после каких-то непонятных возбуждения и прекращения уголовных дел по филиалам казанского "бизнес-клуба" в Нижнекамске и Набережных Челнах, после, наконец, встрясок правоохранительных органов в связи с терактами в Москве, Волгодонске и Буйнакске, после нагоняя из Москвы за подготовку вахаббитов в мечетях Татарстана, прокуратура, наконец, созревала, чтобы и в Казани возбудить уголовное дело по "пирамиде".

И случай вскоре представился. В Приволжское районное УВД обратились с жалобами новые жертвы мошенников. Пострадавшие в своих заявлениях назвали известные в Казани фамилии лиц, причастных к деятельности "бизнес-клуба". Об этом по телефону из республиканской прокуратуры предупредили Кириленко. Фамилии, естественно, в разговоре не звучали, но собеседник из прокуратуры обещал капитану, что скучать при расследовании ему не придется.

В свое время капитан уже занимался расследованием подобного рода афер, и за ним в правоохранительных органах уже закрепилась негласная молва, что Кириленко – специалист по "финансовым пирамидам". Потому знакомый и поторопился предупредить капитана, что к нему идет интересное дело. Не зря же, в конце концов, Кириленко целый год таскался с проверкой поступавших жалоб по различным домам культуры. Пора было предварительную работу оформлять в полноценное уголовное "дело".

Однако порядок требовал, чтобы поступивший "сигнал" из местного РУВД прокуратура давала перепроверить специалистам из УБЭПа. Те выносили предварительное заключение о том, присутствуют ли в зафиксированных документах признаки состава преступления или нет. Затем уже прокурор накладывал визу на мнение эксперта: возбуждать или не возбуждать уголовное дело.

По первоначальному взгляду знакомого сотрудника прокуратуры, состав преступления в жалобе пострадавших просматривался, УБЭПу осталось это официально подтвердить. И дело, всего скорей, перешло бы в ведение Кириленко.

Капитан радовался открывавшейся перспективе не столько из кровожадности, в поисках жертвы, сколько из любопытства: кто же эти невидимые оборотни в форме, которые "крышевали" "бизнес-клуб"? Неужели он с ними обедал в одной столовой, сидел на общих совещаниях, а потом они устраняли нежелательных свидетелей? Могильный холод, как пропасть, пугал и притягивал своей жутью…

Впрочем, рутины Кириленко хватало и по другим делам. Так что ему было чем заняться. Вспомнил капитан о звонке своего знакомого через пару дней. И тут же удивился. Дойти с документами от республиканской прокуратуры до их управления можно было за десять минут. А официальной почты Кириленко до сих пор не получал.

Капитан позвонил в прокуратуру:

"Ну, где документы-то?"

"А что, тебе их не передали, что ли?"

"Нет".

"Так третьего дня как в их получении расписался майор Ефремов…"

Что-то в этом "перехвате" материалов начальником отдела Ефремовым Кириленко показалось каким-то нехорошим предзнаменованием. Капитан решил зайти к майору и выяснить, в чем, собственно, дело. Интуиция следователя не подвела. Когда он открыл дверь ефремовского кабинета, то был поражен открывшейся картине. Перед майором сидели Хисамишин и Сладкович – всего скорей, первые лица "бизнес-клуба". Все трое о чем-то весело балагурили. У Кириленко было такое ощущение, что они друг другу травили анекдоты…

Впрочем, дело было не совсем так: перед Хисамишиным и Сладкович были листы бумаги, в которые приглашенные что-то, видимо, записывали. А у Ефремова на столе лежала папка со стопкой документов.

"Тебе чего?" – спросил улыбающийся Ефремов.

"Да нет, ничего, я позже зайду", - извинился Кириленко и вернулся к себе в кабинет.

После обеда Ефремов сам позвонил капитану:

"Андрей, зайди ко мне".

Кириленко пришёл.

"Так чего ты ко мне с утра залетел, как пуля?" – спросил Ефремов.

"Да по делу "бизнес-клуба"…"

"Я так и понял. Закрыл я это дело, не открывая. За отсутствием состава преступления. Письменные показания взял с руководителей, они устав вон принесли. Можешь познакомиться, пока я документы в прокуратуру не вернул".

"А почему вы то взялись за проверку, вроде я вел эту тему?"

"А по кочану, - нахамил майор нижестоящему по званию. – Раз нет там ничего, так и не хрен канцелярию разводить! Иди вон лучше в кино снимайся, у тебя это хорошо получается!"

Ефремов намекнул Кириленко на сюжет о рейде оперативников УБЭПа с видеокамерой, когда они засняли участников финансовой "пирамиды". Этот сюжет накануне как раз показало республиканское телевидение.

"Нет, понимаешь, в общественной организации никакого криминала. А мы их на всю республику ославили. Еле уговорил, чтобы они скандала не раздували. Сам, небось, видел, как я перед ними ужом вертелся, чтобы они "телегу" на нас не накатали!"

Кириленко молчал.

"Все ясно? Тогда свободен!" – завершил объяснение старший по званию.

Капитан вышел от Ефремова, как оплеванный. Год предварительной работы оказался коту под хвост. Хотелось одного – дождаться конца рабочего дня, купить водки и забыться. Терпеть гримасу судьбы не было сил. То, что Ефремов был приятелем Хисамишина, Кириленко тогда не знал.

Руководство прокуратуры только обрадовалось отказному материалу. В ту пору "сверху" поступили новые ценные указания о срочной необходимости проверки инвестиционных фондов – близнецов "МММ". И начальству было не до какой-то там "общественной организации". Срочно требовался новый отчет "наверх"…

Капитану было обидно биться лбом о стену. Но и просто так сдаваться он не собирался. Через неделю ему позвонили из редакции республиканского телевидения:

"Вы дело на "пирамиду" возбудили?"

"Нет, а что?", - ответил Кириленко.

"Нам некий бизнес-клуб "Орион" прислал рекламный видеоролик, оплатил время его трансляции. Мы хотим знать, будут ли у вас возражения по поводу его показа?"

Кириленко даже оторопел от бульдозерного наезда аферистов:

"Нет, нашего согласия на это вы не получите. Мы направим представление в прокуратуру, и вы будете нести ответственность за обман граждан".

"А на основании чего мы можем отказать в трансляции проплаченной рекламы?" – поинтересовались на том конце телефонного провода.

"Вы вот что, - примирительно сказал капитан. - Напишите нам официальное письмо с просьбой разъяснить создавшееся положение. Мы дадим официальный ответ. И вам будет на что ссылаться в отказе рекламодателю".

"Спасибо", - без особого энтузиазма за уплывшие из под носа рекламные деньги ответили Кириленко.

"Постойте, не вешайте трубку. А рекламу эту посмотреть у вас можно?"

"Пожалуйста. Приезжайте на студию, мы вам устроим сеанс".

Через час капитан уже сидел в отдельной комнате за студийным видеомагнитофоном и всматривался в изображение на экране монитора.

В рекламном клипе с теплохода спускались радостные дети. Голос за кадром спрашивал воспитательницу: "Ну, как вам прогулка?". - "Спасибо, хорошо!" – отвечала женщина. После чего в кадре появился молодой человек, который сказал: "В наш век, когда деньги ставятся на первое место, когда исчезает понятие добра, радости, справедливости, хорошо, что остаются люди, которые занимаются меценатством и помогают старикам, больным, детям. Одна из таких благородных организаций – клуб "Орион", который помогает детям-сиротам". И радостная воспитательница подтверждала слова парня: "Вы знаете, наши дети давно никуда не ездили. И тут, благодаря "Ориону" мы много видим, столько получаем и столько ездим!". Голос за кадром добавил: "Недавняя демонстрация сюжета о клубе "Орион" никакого отношения к реально существующему клубу "Орион" не имеет. Это – недоразумение, которое разъяснилось. Все противоречия разрешены. Мы по-прежнему рады видеть вас на своем семинаре вместе со своей семьей".

Монитор погас. Кириленко вспомнил самоубийство в сельском районе, растерянные и плачущие лица замороченных женщин, которые просили вернуть последние гроши, два трупа на шоссе Набережные Челны – Казань, слова бухгалтера НКЦ "Казань" про заместителей начальника УВД на заседаниях "пирамиды". В ушах стояла фраза бухгалтера: "Члены клуба знают, что в милиции все схвачено…" А в глазах – картина веселых Хисамишина, Сладкович в гостях у майора Ефремова.

Кириленко выматерился и поехал назад, в родной УБЭП, писать сообщение для Управления ФСБ. Капитан понял, что одному ему это дело не выдюжить.