Часть V. Клуб фальшивых улыбок

31. Наркотическая доза счастья

32. "Бизнес-хелп"

33. Зомбирование психиатра

34. "Страна непуганых идиотов"

35. "Свинопас"

36. Клуб фальшивых улыбок

31. Наркотическая доза счастья

Казань. 5-6 декабря 1999 года.

Крымова долго ворочалась в своей постели. На душе было пусто и тяжело, как после крупной покупки на последние деньги. Потому что и деньги жалко, и еще неизвестно, окупит ли покупка затраты на ее приобретение. Но если ты покупаешь дорогой пылесос, телефон или телевизор, то хотя бы понимаешь, как они будут действовать и приносить пользу. А тут Надежда внесла деньги на вступление в "бизнес-клуб". Клуб – это не пылесос, и механизм того, как он будет "действовать", для кандидата медицинских наук скрывался в ночной мгле.

Что говорить мужу о своем поступке, она пока не знала. И потому ночевала в старой квартире со своими взрослыми детьми, а не с Олегом, который недалеко имел свою жилплощадь - буквально на расстоянии трех трамвайных остановок. Надя понимала, что муж даже представить себе не мог, что она так распорядится его годовой премией. Крымова тоже не понимала, почему она так поступила. Она знала только одно: завтра надо еще занимать деньги, а потом – приводить новичков в "клуб". Что с ними делать до Нади пока не доходило. С этой головной болью, заботой и тревогами медик наконец-то заснула.

Утром Надежда проснулась с одной мыслью: "У кого занять деньги?" Она заглотнула таблетку от головной боли, запила ее чаем с молоком и засела за телефон – обзванивать знакомых. Как приготовить завтрак, ее не интересовало: дочь взрослая, приготовит. Предупредить по телефону Олега, что заночевала с детьми, ей тоже было некогда. Думать о завтрашней работе в клинике, о том, как отдавать деньги, которые она занимала, у нее не было ни сил, ни интеллектуальных возможностей. Она вся ушла в себя, сосредоточившись на единой задаче – найти деньги. В конце концов, к вечеру она насобирала у знакомых почти всю нужную сумму, муж кое-как дозвонился до ее квартиры и уяснил, что с Надей все в порядке, и она занимается каким-то срочным делом. Сын и дочь суету матери тоже наблюдали. Но никто из близких никак не мог понять, чем именно занялась Надя. Тем не менее, Крымова вечером уже звонила по телефону Маркину и рапортовала, что собрала почти всю требуемую сумму.

"Ну, вот и отлично! – слышно было, как радостно выдохнул в "мобильник" Маркин. – Я сам приехать не могу, но сейчас пришлю вам вместо себя нашего "партнера второй степени" по фамилии Крюков. Зовут Анатолий Романович. Он представится от меня, и вы ему эти деньги отдайте. А завтра, к семи вечера, вы приезжайте в Дом писателей и привозите оставшуюся сумму. Уж меньше четырех тысяч вы за понедельник на работе найдете?"

"Наверное, найду…"

"Ну и замечательно! Завтра обязательно приезжайте. Для вас будет очень полезно присутствовать, сами увидите…"

Через час к подъезду Крымовой подъехал на своем авто "партнер второй степени". Надежда отдала деньги, и тревога за передачу крупной для врача суммы в чужие руки еще более усилилась. Денег по-прежнему было очень жалко. Однако и вылезти из бесперспективности финансового состояния бюджетницы тоже сильно хотелось… Поэтому Надя рисковала, и ждала новой встречи с Маркиным. Ей хотелось разобраться в механизме действия этого нового "пылесоса", который она приобретала "втемную".

Весь понедельник Крымова думала о том, на что намекал консультант Маркин, когда говорил, что ей будет "полезно присутствовать". Погруженная в эту мысль, кандидат медицинских наук провела рабочий день, как во сне, автоматически исполняя свои обязанности и занимая недостающую сумму. Вечером Надежда не приехала, а буквально прилетела с деньгами на заседание "бизнес-клуба".

В гардеробе ее уже поджидала радостно возбужденная Лена Кошаева.

"Я слышала, что ты добрала недостающую сумму?", - спросила приятельница.

"Да, вот привезла последние три тысячи девятьсот рублей…"

"Вот видишь! Какая же ты молодец! Пойдем побыстрее, пока тут не началось ничего, сдадим деньги Маркину".

"А что тут такое будет сегодня?"

"Увидишь…" – вновь, как и несколько дней назад, загадочно улыбнулась Кошаева, не раскрывая своих секретов.

В одном из кабинетов, где собирались менеджеры "бизнес-клуба", они нашли Маркина. Он тоже радостно улыбался. Торопливо принял купюры, заполнил, как и в субботу, бланк "Протокола передачи денежных средств", указал в нем ту сумму, которую Надя передала "бизнес-клубу" в воскресенье и сегодня.

А потом сказал: "Госпожа Крымова! В среду, в "де-ка" имени Менжинского, в семь вечера у нас будет "структурный день", на котором, по нашим правилам, новички представляются. Поэтому вы обязательно должны там быть и обязательно сказать несколько слов о себе…"

"Хорошо", - ответила Надежда.

"А теперь прошу вас в зал… - удовлетворенно продолжил Маркин. - Госпожа Кошаева введет вас в курс происходящего".

Лена довольно заулыбалась, подхватила Крымову под руку и, заговорщически приблизившись к уху, прошептала: "Сегодня ты увидишь самое интересное. То, что не принято показывать всем подряд…"

"А что?" – включаясь в игру, взволнованно и тоже улыбаясь, прошептала Надя.

"Увидишь. Только сиди, как мышка. Сегодня – день выдачи зарплаты за привлечение новых партнеров в течение недели. Ты увидишь, как много получают наши успешные "партнеры"…"

"А что, на всеобщее обозрение выставят ведомость по зарплате?" – удивилась Крымова, привыкшая к тому, что с наступлением капитализма бухгалтер старательно прячет суммы на получение одних сотрудников от других.

"Какая ведомость? – рассмеялась Кошаева. – Все чинно, по буржуйски. Каждому выдается гонорар в конверте. Причем каждый знает, что в конверте не может лежать меньше трех тысяч рублей. А если ты приглашаешь уже третьего "новичка" и далее, то уже – по девять тысяч рублей! И еще тебе выдают деньги поменьше за то, что человек, которого ты привлек в клуб, в свою очередь, привел новых членов…"

"А откуда же я узнаю, сколько денег в конверте?"

"Этого со стороны никто не узнает. Зато каждый видит, как успешным "партнерам" вручают по три-пять-восемь конвертов за один раз!"

"Да ты что??" – удивилась Крымова.

"Пойдем, сама убедишься", - торжествующе сказала приятельница.

В небольшом зале Дома писателей публики было меньше, чем во время субботнего "семинара". Однако наблюдался почти полный аншлаг. Крымовой начало уже казаться, что некоторых из присутствующих она узнает по позавчерашней встрече. На сцену, как и в субботу, вновь вышла "лектор" Галина Сладкович.

"Уважаемые господа! – начала свое выступление Сладкович. – Рада приветствовать вас и ваш успех на прошедшей неделе!"

Все радостно зааплодировали в ответ. Крымова видела счастливые улыбки присутствующих и тоже подключилась к рукоплесканиям в адрес выступающей. Надежде вдруг стало тепло на душе от такого количества уверенных в себе, успешных, улыбающихся и прилично одетых мужчин и женщин, окружающих нового члена "клуба". По их поведению выходило именно то, о чем говорили ее вербовщики – ей действительно повезло, что она сюда попала.

"Многих из присутствующих "партнеров" я хорошо знаю, - продолжала Сладкович. - Но вижу среди нас и новые лица. Это не может не вселять оптимизм. Особо приветствую в наших рядах сотрудников милиции и налоговых органов. Их присутствие на практике доказывает сомневающимся солидность нашего "бизнес-клуба", в котором его члены могут спокойно зарабатывать деньги. Поприветствуем наших партнеров!"

Все вновь радостно зааплодировали.

"Еще и еще раз хочу подчеркнуть, - говорила "лектор". – Приводите в клуб своих знакомых и друзей. Разве вы не желаете добра своим близким? Разве не хотите, чтобы они, как и вы, добивались успеха и финансового благополучия?"

В зале улыбались риторическому вопросу, не требующему ответа из-за своей очевидности.

"Я что-то не слышу аплодисментов в свою поддержку?" – игриво, но в то же время требовательно обратилась Сладкович к залу.

Все вновь счастливо зарукоплескали.

"Вот теперь другое дело! И еще раз напомню: не говорите своим "гостям" о том, что происходит в "клубе", и чем он занимается! К чему слова? Кто-то неважный оратор, кто-то что-то может пропустить. Пусть люди приходят к нам сами и убеждаются в справедливости наших слов, оказавшись в наших рядах, и послушав успешных партнеров. А также посмотрев на ваши счастливые лица!"

Все вновь одобрительно захлопали в знак поддержки.

"Пусть люди приходят в клуб и учатся у вас тратить деньги, чтобы добиться успеха и прибыли! Чтобы потом про них говорили: "Ты выглядишь на тысячу долларов!" А потом почувствовали вес наших конвертов!"

Все вновь выдали овацию. А Надежда только теперь обратила внимание, что на сцене стоит журнальный столик, на котором аккуратными стопочками были приготовлены обычные почтовые конверты.

Зазвучала музыка. Вышел старший консультант Воронов и стал брать со стола эти конверты, громко называя фамилию, надписанную на конверте. Действительно, как и говорила Кошаева, некоторые члены "бизнес-клуба" получали по нескольку конвертов сразу. Вручение каждому счастливчику конверта сопровождалось аплодисментами зала, как вручение правительственной награды. Настал черед, когда Воронов громко произнес в сторону зала: "Госпожа Кошаева!"

Приятельница Крымовой поднялась с соседнего кресла, продефилировала к старшему консультанту, получила свой конверт и вернулась на свое место. Затем взволнованно приоткрыла его. Там, кроме стопки купюр, лежали еще какие-то бумаги. Кошаева вытащила их и положила на колени, не стесняясь любопытного взгляда Крымовой. Там был бланк расписки на получение денег, которую требовалось заполнить и вернуть менеджерам, а также пластиковые дисконтные карты каких-то магазинов города, в которых обладатель конверта имел теперь право производить покупки со скидкой.

Действие завораживало. Надежда смотрела на знакомую со смешанным чувством гордости и зависти. Крымова гордилась, что позволила подруге заработать, не подвела ее доверия. И, конечно же, Надежда сама хотела иметь такой же конверт. И, желательно, не один. Зримый пример коллеги по работе – деньги, дисконтные карты, а также успех других, получавших по нескольку конвертов, убеждали, что все это возможно. И Крымова действительно в состоянии заработать. Близость увиденного успеха окрыляла, манила за собой, вселяла уверенность и чувство эйфории.

Это была наркотическая доза счастья. Денег еще не было, но Крымова уже чувствовала их тяжесть в своем кармане, слышала их шелест, ощущала шершавость боков этих купюр.

То, что это часть именно ее денег перекочевала в карман к Кошаевой, Надежда даже и не думала.

32. "Бизнес-хелп"

Казань. 7 декабря 1999 года. ДК имени Менжинского

Вечером в среду, во дворце культуры Менжинского Надежда Крымова впервые оказалась на "структурном дне". Для заведующей отделением психоневрологической клиники все было любопытно, внове. А, кроме того, Крымова никак не могла избавиться от стресса, вызванного передачей большой суммы денег малознакомым людям и образованием непомерного, хотя и временного долга. Врач никак не могла за стенами мест сборов "бизнес-клуба" "Орион" найти желающих добровольно расстаться с почти тысячью долларов. И потому не понимала, как же это удается успешным "партнерам". А понять нужно было срочно: занятые деньги требовалось отдавать. И, хотя ее вербовщики бодро обещали, что в течение месяца она обернет эти деньги с "наваром", прошло уже четыре дня того месяца, а механизм возврата все так же был скрыт в тумане.

Крымова спешила на заседания "Ориона", чтобы новой информацией раскрыть все тайны этого буржуйского ремесла. И этой потребностью в новых знаниях, подстегиваемая нависшим долгом, она напоминала верблюда в безжизненной пустыне, стремящегося к новому колодцу и подстегиваемому погонщиком. Только колодец ли это был впереди или мираж, предстояло понять, пройдя свой путь.

И вот она вновь, как выжатая губка, впитывала все окружающие премудрости, которые могла только заметить. На этот раз людей присутствовало гораздо больше, чем тех "успешных партнеров", кто получал деньги в понедельник. "Партнеры" были разбиты менеджерами на группки, которые разместились на креслах в разных точках концертного зала. Как позже поняла Надежда, группировались люди не случайно. Единой цепью были объединены новички и те, кто их пригласил, так называемые "пригласители". "Пригласителем" Крымовой была Кошаева. Лену Кошаеву, в свою очередь, тоже кто-то привел в эту организацию. Он тоже состоял в этой группе людей, которая называлась "структурой". Ее возглавлял менеджер "бизнес-клуба". Поэтому день сбора "структур" назывался в клубе "структурным днем".

Сначала каждый новичок представлялся, рассказывал о себе. И, хотя люди старались сесть поближе и говорить потише, как просили менеджеры, из-за многоголосого одновременного собрания множества людей в зале стоял гул. Поэтому четко разобрать все, что доносилось до сведения "партнеров", было сложновато.

Например, по соседству с их "структурой" в зале разместилась другая, и Крымовой ужасно захотелось понять, что говорят соседи. Потому что там представлялся партнерам какой-то новичок, чей внешний вид не совсем соответствовал правилам клуба. Точнее, совсем не соответствовал. Новичок был мужчиной лет сорока с небольшим, тщедушного телосложения. Судя по худощавому лицу – типичный татарин. Роста чуть ниже среднего, глаза карие. Темные и жирные волосы были неаккуратно подстрижены.

Насколько Крымова поняла слова своей приятельницы Кошаевой, за респектабельностью внешнего вида здесь следили строго. А мужчина пришел в измятом, дешевом пиджаке, из-под которого на груди виднелся свитерок с высоким горлышком и аляповатым орнаментом. Но более всего Надежду удивило, как в высокие дешевые зимние ботинки из синтетической ткани был по-деревенски заправлен низ брюк.

Одним словом, на процветающего буржуя мужчина явно не тянул, и Крымовой было интересно, как он вообще здесь оказался. Но расслышать в этом гаме она смогла лишь его имя: "Ибрагим Анваров". Разобрать еще какие-то слова собрания соседей было затруднительно. Да тут ее и саму назвал менеджер ее "структуры" и попросил представиться. Она кратко рассказала о себе и выразила надежду стать в ближайшем будущем успешным "партнером" "Ориона".

После представления новичков менеджер их структуры, "партнер второй степени" раздал вновь вступившим распечатанное на компьютере методическое пособие по обучению "партнеров" вербовке новичков, которое называлось "Бизнес-хелп". Затем менеджер что-то говорил о том, как приглашать в "клуб" новых "гостей", как отвечать на часто задаваемые вопросы. В целом все советы сводились к одному – по существу на вопросы посторонних не отвечать, просто завлекать на "информационный семинар", где "все расскажут". Примерно то же самое повторила и подходившая к их "структуре" Сладкович. Крымова раскрыла пособие и обнаружила, что там написано примерно то, что им сейчас говорят.

"Ну, наконец-то! – радостно подумала про себя Надежда. – Приду домой, все внимательно изучу, без этого гама, и пойму, наконец, как стать успешным партнером "бизнес-клуба"!"

Как и в понедельник, сидевший внутри страх залила теплая волна благодушия и оптимизма. Она вновь испытала необыкновенный подъем. Вновь ей стало казаться, что она теперь точно без пяти минут с деньгами. С чувством победителя, свысока поглядывая на несуразного мужичонку из соседней "структуры", теперь она с нетерпением ждала разрешения разойтись по домам, чтобы поздним вечером выведать все секреты финансового успеха из розданной брошюры. И тут Крымова заметила, что все "партнеры" ее "структуры", да и соседней тоже, также излучали счастливую улыбку. Из-за своей массовости она стала какой-то стандартной, банальной и неестественной. И все же улыбаться хотелось, поскольку секреты процветания – вот они, только что подарены ей, как равноправному партнеру их закрытого клуба успешными предпринимателями. Значит, и у нее успех не за горами.

33. Зомбирование психиатра

Казань. 11 декабря 1999 года. ДК имени Ленина.

Прошла всего неделя после решения Крымовой вступить в "бизнес-клуб". Но она вместила столько событий, что семь дней уже воспринимались новым "партнером первой степени" как вечность. И не мудрено. Надежда была переполнена новыми знаниями и впервые вела на заседание "Ориона" свою "гостью". Причем особо искать нового "партнера" ей и не пришлось. Лихорадочную активность по поиску денег взаймы, усталость и вялость Крымовой заметили на работе. Одна из коллег, тоже врач их психоневрологической клиники, женщина лет тридцати с небольшим, прической, типом лица и даже юношеским задором чем-то напоминавшая артистку Елену Кореневу в фильме "Романс о влюбленных", не выдержала и полюбопытствовала:

"Надя! Что с тобой?"

Вопросу подруги, которая была даже ближе Крымовой, чем пригласившая в "Орион" Кошаева, Надежда не удивилась. Сначала она захотела все подробно рассказать о том, что с ней произошло за последнюю неделю. И уже открыла рот для этого, но потом подумала, что рассказ будет слишком длинным. А потому осеклась и вместо занудного повествования устало и в упор спросила:

"Хочешь заработать?"

"Хочу, конечно".

"Тогда пойдем со мной в бизнес-клуб, в который я на днях вступила по приглашению Лены Кошаевой. Она уже там деньги зарабатывает. Я к этому только подключилась, могу и тебя позвать".

"А что для этого надо?"

"Анкету заполнить".

После чего повторилась история десятидневной давности, когда Кошаева рассказывала об "Орионе" Крымовой. Только теперь Надя делилась информацией. Также как и Крымова, подруга заполнила анкету. Потом кандидатуру Тани Федоровой она обсудила со своей "пригласительницей" Кошаевой, благо, что все работали в одной клинике. Получив одобрение более опытной "пригласительницы", Крымова еще раз переговорила с Татьяной, предварительно введя в курс дела (как одеться, как себя вести, как не задавать вопросов тому, кому не поручено на них отвечать, прихватить с собой тетрадку, ручку и сто рублей за вход).

О предстоящей "гостье" Крымова предупредила по телефону менеджера своей "структуры", "партнера второй степени" Анатолия Крюкова. Тот вызвал нового "партнера" на личную встречу, передал Крымовой сделанный для нее заламинированный "бейджик" белого цвета с надписью "Надежда Николаевна Крымова" и входные билеты, за которые сотню рублей отдала не только новая "гостья", но и сама Крымова. Таковы были требования "бизнес-клуба". Крюков также назвал сектор в зале, где должны были размещаться "партнеры" из их "структуры" со своими "гостями".

На происходившее в день нового "информационного семинара" Крымова смотрела уже по-другому. Она четко знала, чего хочет: чтобы ее подруга внесла деньги. И эта забота не позволяла радужно глазеть по сторонам, а напрягала все ее существо. Федорова же, как и Крымова неделю назад, радостно озиралась, доверившись подруге, и ожидая впереди какого-то интересного действа.

Как и неделю назад, они прошли в зал через фильтр охраны у дверей, предупреждавших о необходимости оставить мобильные телефоны и диктофоны. Так же, как и в прошлый раз, Крымова чуть ли не за руку провела свою подругу в заранее указанный ей сектор зала, где разместились "партнеры" из ее "структуры". Впрочем, неделю назад она еще не знала, что вокруг нее рассажены далеко не случайные люди. И теперь Кошаева сидела невдалеке со своей "гостьей", а Крымова – со своей.

Так же, как и неделю назад, после постепенно спадавшей яркости освещения в зале, под аккомпанемент ритмичной музыки на сцену выбежала Сладкович. Но Таня Федорова неожиданно захихикала, когда увидела низкорослую тетку с явно неспортивной комплекцией и возрастом, который утешительно называют, что "баба ягодка опять", стремящуюся своими аплодисментами изобразить избыток молодежной энергии. Нелепость происходящего впервые заметила и Крымова, и ей почему-то стало неудобно за лектора их "бизнес-клуба". Но Надежду уже обучили на "структурном дне" поддерживать "своих". Поэтому, вслед за другими "партнерами" первой и второй степени, она так же поднялась с кресла и стала аплодисментами поддерживать Сладкович. Глядя на подругу, поднялась с кресла и захлопала и Федорова.

Как и неделю назад, достигнув нужной эмоциональной взвинченности аудитории, дама поднесла к лицу микрофон, поблагодарила за поддержку и попросила всех вновь занять свои кресла. После этого представилась:

"Меня зовут Галина Сладкович, я – лектор бизнес-клуба "Орион". Наш бизнес-клуб начинался в Гамбурге девять лет назад и развернул свою деятельность в тридцати трех странах и тридцати восьми регионах бывшего СССР".

Кандидат медицинских наук Крымова удивилась и хотела спросить Кошаеву, почему новый "информационный семинар" как две капли воды похож на предыдущий. Но вспомнила, что разговаривать во время лекции нельзя. Однако хихикание своей "гостьи", копирование слово в слово предыдущего "семинара" лектором на сцене обескураживало и заставляло задумываться. Что-то здесь было не так…

Как и неделю назад, Сладкович польстила присутствующим тем, что они - не просто первые встречные люди с улицы, а избранные по "особенным критериям", и что члены "клуба" – обладатели некоего "ноу-хау", позволяющего быстро разбогатеть. Как и неделю назад, Сладкович заявила, что это "ноу-хау" несложно, что члены клуба боятся конкуренции и поэтому необходимо, чтобы гости подписали "Конфиденциальное соглашение" о не разглашении полученной на семинаре информации по используемой технологии бизнеса. И так же объявили перерыв для знакомства с бумагами и подписания "Соглашения".

Потом был объявлен перерыв для подписания "Конфиденциального соглашения". Прежде чем отправиться кормить свою "гостью", как того требовали правила "бизнес-клуба", Крымова подошла к своей бывшей "пригласительнице" Кошаевой.

"Лена! А что, сегодня будет все то же самое, что и в прошлый выходной?"

"Да…", - нерешительно и стесняясь за наигранность действа, ответила подруга.

"А-а! А я-то думала, как это обычно бывает в вузе: сегодня расскажут об одном, на следующий раз – о другом…"

"А как же быть с "новичками"? Они же должны узнать все наши правила!"

"А зачем же я повторно плачу деньги за ту информацию, за которую я уже заплатила неделю назад?"

"Я же тоже плачу! Таковы правила организаторов "Ориона"…"

Узнать это Надежде было обидно. Поскольку денег в семье больше не было, отдавать последние сто рублей за "семинар", на котором все уже знаешь, казалось верхом непрактичности, да и непродуманности со стороны организаторов. А с деньгами у Крымовой действительно было туго. Поэтому, вместо клубного правила кормить "пригласителю" за свой счет "гостя" в здешнем кафе, Надежда запаслась бутербродами и термосом с кофе. Таня еще не знала, что длится все это мероприятие с перерывами целых пять часов…

Пока Федорова поглощала бутерброды, не выходя из зала, Крымова бросилась разыскивать в фойе руководителя своей "структуры" Крюкова, чтобы получить от того экземпляр необходимых документов. Прежде чем найти менеджера, Надежда по ходу обратила внимание на то, что раньше знать не могла, пока не познакомилась на собраниях "клуба" с конкретными «партнерами». Крымова заметила, что в фойе на тех же местах, что и неделю назад, те же счастливые успешные "партнеры" теми же словами рассказывали "гостям" историю своего успеха. Уже знакомые ей члены "клуба" стояли в фойе примерно на тех же местах, что и семь дней назад. А за дисциплиной своих "консультантов" надзирал "старший консультант" Воронов. Картина походила на сюжет из мультфильма про Буратино: Карабас Барабас с кнутом надзирает за своими куклами-марионетками. Фотография увиденного отложилась в сознании, но выводы торопящейся Надежде делать было некогда.

Тем временем Крымова отыскала нужного ей Крюкова с бумагами. Но, когда вернулась с документами в зал, объявленный перерыв уже подходил к концу. И Таня Федорова, также как и Крымова неделю назад, не успевала как следует изучить все предложенные ей документы - "Протокол соответствия устава бизнес-клуба "Орион" действующему законодательству Российской Федерации" и "Устав бизнес-клуба "Орион".

"Надь, я не успею все это посмотреть. Перерыв заканчивается", - разочарованно сказала Федорова.

"Без подписания "Конфиденциального соглашения" нельзя присутствовать на второй части семинара…"

"Ну, давай, подпишу. Зря, что ли, сюда приехали, время и деньги потратили? Надо послушать, что они дальше будут говорить".

Она вставила свои фамилию, имя и отчество в заготовленный типовой бланк "Конфиденциального соглашения", а затем расписалась. При этом, комментируя подписание словами:

"Хотя, ты знаешь, по-моему, весь семинар – типичный, хорошо срежиссированный психопрессинг…".

Крымова в ответ смолчала, хотя на уровне подсознания слова подруги были созвучны с тем, что бередило ее душу… Однако в данный момент ее интересовало то, чтобы успеть до продолжения выступления Сладкович передать Крюкову подписанное "Конфиденциальное соглашение". Когда подпись была поставлена, Крымова выскочила из зала вновь искать своего менеджера. На этот раз Надежда знала, где найти руководителя их "структуры", а потому успела вернуться в зал как раз к моменту, когда там вновь стали гасить свет и включили заводную ритмичную музыку.

"Во второй части нашего информационного семинара, - вновь завела свою лекцию Сакович, слово в слово повторяя выступление недельной давности, - я доведу до вас экономическую модель деятельности по распространению одного великолепного продукта, действующую по принципу многоуровнего сетевого маркетинга. Еще "многоуровневый сетевой маркетинг" в цивилизованном мире принято называть "эм-эл-эм", по начальным буквам его английского названия. Задача "эм-эл-эм-щика" простая – нужно вовлекать в наши ряды новых членов и получать за это "заработную плату"…"

Федорова, специалист в их психоневрологической клинике не последний, хотя кандидатскую диссертацию пока и не защитила, слушая Сладкович, протестующе зашикала Крымовой:

"Господи! Ну, точно - психопрессинг! Это – дурилка!"

На "гостью" возмущенно зашипели "партнеры", сидевшие на соседних креслах, и Татьяна замолчала, с любопытством уставившись в те схемы, которые Сладкович демонстрировала через проектор на белом экране, установленном на сцене.

Затем был новый перерыв, и Федорова с Крымовой слушали в фойе выступления "консультантов", публично упивавшихся свалившимся на них благоденствием, наступившим благодаря "бизнес-клубу". Теперь Федорова молчала и только слушала окружающих, опасаясь неприятных замечаний соседей на свое поведение. Так же молча подруги вернулись в зал. Третью часть "семинара" Татьяна также воспринимала молча. И, когда она закончилась, на вопрос Крымовой: "Ну, ты как, будешь вступать?", Федорова положительно кивнула головой и одобрительно хмыкнула:

"Угу".

Согласие подруги шокировало Крымову даже больше, чем ее едкие реплики по ходу. Поскольку на положительный исход Надежда уже и не полагалась. После чего, так же как и неделю назад, Крымова заняла очередь для собеседования с консультантом Маркиным. Тот привычными словами и вычерчиванием схем на обороте ее анкеты настроил Федорову на внесение необходимой суммы "в течение ближайших нескольких часов".

После чего Федорова встала, сама не своя, и подруги отправились искать ей деньги.

"Поехали на машине!" – предложила Крымова, подняв на улице руку, чтобы нанять шофера какой-нибудь проезжающей мимо дворца культуры легковушки.

"Зачем платить за машину? – машинально переспросила Федорова, у которой кровь отхлынула от лица, и Надежда едва узнавала в своей жизнелюбивой Татьяне эту заторможенную и бледную женщину. - Поехали на троллейбусе!"

Честно говоря, по скудости своего кармана вариант с троллейбусом Крымовой нравился больше. И они отправились домой к Федоровой привычным городским транспортом. Когда же, наконец, подруги оказались невдалеке от дома Татьяны, та сказала:

"Что-то мне дурно. Давай, до завтра отоспимся, а потом займемся сбором денег!"

Крымова, как врач, видела, что Татьяна абсолютно права. В таком состоянии заниматься делами может только невменяемый параноик.

"Давай! Завтра я тебе позвоню!"

"Договорились!"

34. "Страна непуганых идиотов"

О чем говорили в Казани (декабрь 1999 года): 12 декабря совершено покушение на председателя комитета по безопасности Госдумы России В. Илюхина. 25 декабря В. Путин возложил еловый венок и букет из двадцати красных гвоздик на могиле своих родителей на закрытом Серафимовском кладбище в Петербурге.

Казань. 12 – 26 декабря 1999 года.

Утром Крымову ждало горькое разочарование. Позвонила Таня Федорова, извинилась и отказалась от вступления в их "бизнес-клуб". Для Надежды это было новым ударом судьбы. Буквально вчера Татьяна, после первых усмешек, казалось, вникла в суть перспективной работы. А сегодня – такое разочарование. Это означало, что деньги она не сдаст, Крымовой "бизнес-клуб" не вручит конверт с гонораром, что, в свою очередь, приводило к тому, что Надежде нечем было расплачиваться со знакомыми, давшими деньги в долг. А ведь не все расстались со своими кровными на месяц-полтора. Кто-то дал в долг всего на две недели, которые подходили к концу.

Вместо частичного решения своих проблем придется теперь изворачиваться, перезанимать.

Крымова вздохнула. Хотелось поесть. Но на плите ничего не было. Женщину это угнетало, и она не знала с чего начинать – с поиска дополнительных денег или с приготовления еды. Причем в магазин бежать за продуктами было бессмысленно – все деньги уходили на заседания "бизнес-клуба". Требовалось скрести по сусекам, доставая картошку и то, что еще в холодильнике оставалось из прежних запасов.

От плохого настроения и груза забот у Надежды разболелась голова. Она открыла створку кухонного шкафчика, за которой находилась домашняя аптечка. У каждого врача лекарств в доме всегда хватало. Она искала среди пузырьков и таблеток средство от мигрени и случайно бросила взор на снотворное. "Вот сейчас бы заснуть от этого кошмара, и не просыпаться!" – устало от отчаяния подумала она.

"Мама! – неожиданно из оцепенения ее вывела проснувшаяся от телефонного звонка дочь Лена, накинувшая на себя домашний халатик и вышедшая на кухню. – Надо поговорить!"

"Да?" – растерянно переспросила Крымова, хватая таблетки от головной боли.

"Что вообще с тобой происходит? Ходишь, сама не своя, куда-то бегаешь, занимаешь какие-то деньги. Прихожу поздно с занятий – дома поесть нечего, тебя нет. Мы с Колькой уже стали думать, что твои пациенты заразили тебя воздушно-капельным путем…"

На неуместную шутку дочери Надежда хотела ответить что-то грубое, но еще теплая после сна дочка подошла к матери, обняла ее, и желание ругаться тут же пропало. Крымова запила таблетку водой, а потом, размякнув от неожиданной нежности дочери, заплакала.

"Ты знаешь, мать у тебя такая дура! По рекомендации врача из нашей клиники я вступила в "бизнес-клуб", где, как она уверяла, можно быстро поправить наши финансовые дела. А для вступления в него требовалось около тысячи долларов в рублях. Я назанимала у знакомых. Манило то, что ждала впереди перспективная работа. А ничего у меня с этим бизнесом не получается. Я не спала сегодня ночью, все думала. Мне, например, в клубе говорили, что я делаю добро, давая людям шанс заработать. Попробовала привлечь в клуб Таню Федорову. Ты ее знаешь. А она только что по телефону отказалась. И я не понимаю, в чем причина!"

"А что за клуб, расскажи подробней".

Вместо ответа на вопрос, Надя продолжала сквозь всхлипы говорить о своем:

"Так и свербит в мозгу, как заноза, мысль, что я делаю добро. Но, с другой стороны, сердце кричит, что я делаю что-то не то! И не могу понять – что".

"Так что за клуб-то?"

"Слушай, Лена, давай в следующую субботу пойдем вместе на заседание. Ты без пяти минут дипломированный психолог, мне важно твое мнение. Сходи и посмотри. Может быть, тебе понравится. Может, вместе будем работать? Или, наоборот, что-то подскажешь по выходу из ситуации. Я совсем запуталась с делами и долгами".

Дочь, девица с характером и своими планами накануне защиты диплома в университете, тем не менее, согласилась и сходила в качестве "гостьи" на следующий "семинар".

Затем вечером в следующую субботу они сидели на этой же самой кухоньке "хрущевки", пили чай. И Лена сказала жестко и без обиняков:

"Мама! Я такого количества идиотов и зашибленных людей никогда нигде не встречала!"

"Что ты хочешь этим сказать?"

"Я хочу сказать, как в сказке про Буратино, про поле чудес в стране дураков. И вот этих буратин организаторы пытаются убедить, что их клуб и есть то "поле чудес"! Вас же элементарно обрабатывали, как цыганки обрабатывают дурочек на вокзале. И, знаешь что?"

"Что?"

"По-моему, к вам в зале применялся эриксоновский гипноз…"

"Ну, это уж ты слишком… Почему же я этого не заметила? Это ты от избытка теоретических знаний нафантазировала…"

"А хочешь, я тебе это докажу? – обиделась дочка. – Сделаю письменный анализ вашего "семинара" и укажу, какие приемы эриксоновского гипноза применялись?"

"Попробуй…"

В воскресенье студентка пятого курса экономического факультета университета, без пяти минут "менеджер", со вторым высшим образованием психолога, которое она получала параллельно в университете, на пяти листах набросала по свежим впечатлениям анализ заседания. Она разобрала приемы, при помощи которых новички теряются в толпе, показала, как происходит их завлечение и последующая обработка. Для профессионала Крымовой получалось весьма обидно, что именно дочь первой разглядела элементарные приемы краткосрочного зомбирования психики. Все походило на правду, но сразу сдаваться не хотелось.

"Знаешь, что?"

"Что?"

"Мне все-таки хочется перепроверить твои выводы мнением еще одного специалиста. Ты помнишь тетю Гузель?"

"Это которая проводит сеансы "эн-эл-пе"?"

"Да. Психолог, занимающийся нейро-лингвистическим программированием, лучше других разберется, права ты, или нет. Или мы, из-за своих неудач, наговариваем на организаторов. Все-таки они собрали в своих рядах офицеров, прокуроров и бог знает кого! Неужели все они дураки? Что-то не верится…"

"А ты ей заранее расскажешь про свои сомнения?"

"Думаю, что для чистоты эксперимента не надо наталкивать на определенный образ мыслей".

"Правильно! Давай, мама, займись этим, чтобы выпутаться из ситуации, а то на тебе лица нет. Договорись о встрече, пригласи в клуб. А я тут приберусь, приготовлю чего-нибудь. И еще, давай-ка вечерами я с тобой позанимаюсь медитацией, чтобы ты вновь обрела внутренне равновесие. А то я сама начинаю волноваться за твою психику…"

"Ты права, - благодарно сказала мать. - Пять вечеров в неделю после работы отнимает у меня этот "Орион"! Сил никаких нет для дома. Надо что-то решать…"

Дочь стала греметь кастрюлями, а Надежда села за телефон и договорилась о визите к давней знакомой Гузели, специалисту по НЛП. Гузель обрадовалась звонку и пригласила Крымову сегодня же приехать в гости, так как у нее с утра было настроение что-то вкусненькое приготовить, а вот с дегустаторами была проблема. А какой же смысл готовить, если хозяйку некому похвалить? Свои, домашние – не в счет. Они специально подхалимничают, чтобы мама почаще их баловала. Нужно мнение постороннего человека.

Узнав причину хорошего настроения психолога, Крымова рассмеялась в телефонную трубку и пообещала вечером приехать и помочь в решении ее проблемы.

Вечером в воскресенье, сразу после похода на избирательный участок, на котором шло голосование по выборам депутатов, Крымова отправилась в гости к Гузели Ибатуллиной. Цель у Надежды была одна – пригласить знакомую к ним в "бизнес-клуб". Если она согласится, придет, оценит ситуацию и вступит в "Орион", то это будет означать, что все подозрения Нади и ее дочери Лены напрасны. Если же Гузель откажется, Надя решила, что нужно будет как-то подумать о выходе из тупика…

У Крымовой было состояние полного краха всех и всего. Ее не покидали мысли о коробочке со снотворным, которым можно решить все проблемы, если бы не дети... Она шла по декабрьским холодным улицам и думала о долгах, о разбазаривании годовой премии мужа, о том, что дети у нее полуголодные, добирают в сухомятку то, что она нашла. Она направлялась к знакомой, но чувствовала при этом неволю. Она ступала по снегу, а сердце кричало "против" ее похода в гости. Безумный, сковывающий, леденящий душу страх овладел ею. Это был самый страшный день в ее жизни.

Но Крымова все же, преодолевая себя, шла четко выполнить инструкции по вербовке, описанные в "Бизнес-хелпе". И потому радушие хозяев квартиры, встретивших деловую "вумен" по-домашнему, как-то выбивало Надежду из колеи. Гузель вышла к гостье в красивом домашнем халатике. В квартире было уютно и тепло. Особенно тронули женское сердце гостьи красивые занавески на кухне. Гузель с мужем улыбались, на чистом столе в убранной квартире Крымову ждала вкусная выпечка. И сравнение с собственной холодной квартирой, в которой они с Леной долго размышляли, что приготовить из последних запасов продуктов, буквально потрясло Надежду. Завлекать свою знакомую в то состояние, в котором Крымова сама находилась, у нее не поворачивался язык.

Надежда завидовала семейному уюту знакомых. И в это время внутри нее шла борьба. Звать к разрушению их уюта требовала необходимость скорейшего погашения долга Крымовой за счет привлечения новых членов "клуба". Она понимала, что делает что-то не то, заводя предварительный разговор о "бизнес-клубе". Совесть ее говорила, что здесь – дом, здесь семья и уют. Что у радушных хозяев - сад, где они трудятся, и плодами которого гордятся перед гостьей, достав консервы с деликатесами собственного производства. Надежда видела, какой симпатичный у Гузели сын. И смутно начинала догадываться, что это все может рухнуть, пойди Гузель по ее стопам. Но конкретные обязательства перед собственными кредиторами толкали ее на разговор о "клубе".

Впрочем, совесть не позволила языку сказать самых главных слов и конкретно позвать Гузель на "информационный семинар". Так, фактически ни с чем, Крымова вернулась в неухоженный дом, где не было еды, и в котором косметическая уборка спешившей Лены, дописывавшей свой дипломный проект в библиотеке университета, никак не компенсировала необходимость генеральной уборки. Облезлая краска на старых скрипящих половицах, видавшая виды мебель, разбросанные по квартире вещи младшего сына Коли – все это угнетало Крымову.

Однако время неумолимо утекало. Сознание долга почти в тысячу долларов давило на психику. Крымова понимала, что кого-то надо срочно приглашать в "бизнес-клуб", чтобы получить деньги и вернуть часть долга. Надежда металась, как тигр в клетке, и не могла спокойно работать в клинике. Для себя она решила, что именно сегодня надо приглашать Гузель. Дальше наступает Новый год со своими заботами. А после него надо платить по векселям доверия своих знакомых…

Поэтому в полдень Надежда убежала домой. Во-первых, по плохому телефону в ординаторской, да еще с нередкой очередью к телефонной трубке, не разговоришься. Во-вторых, ей было очень страшно. А что, если Гузель откажет? Это означало, что своих денег простодушный "партнер первой степени" не увидит никогда. И решиться на важный звонок подруге Крымова никак не могла. Сидела дома, смотрела на телефон, все понимала и не могла от страха набрать номер.

Тогда Надежда поступила по-другому. Она позвонила в пейджинговую компанию и попросила срочно перезвонить абонента номер 513. На условном языке "партнеров" "Ориона" данный номер пейджера означал, что у "партнера" срочные проблемы, на которые консультанту клуба Маркину реагировать нужно немедленно.

Через минуту Георгий Маркин уже дозвонился до квартиры Крымовой. Она сказала, что у нее проблема, и они договорились встретиться в районе улицы Толстого. Одной ободряющей фразы консультанта "Все будет нормально!" ей хватило, чтобы на душе наступило полное успокоение. Надежда почему-то решила, что опытный консультант сможет ей помочь. Но, когда она его увидела в сквере перед зданиями трех институтов, в окружении снующих студентов, то слезы отчаяния и страха вновь брызнули из ее глаз.

"Что стряслось?" – спросил встревоженный мужчина.

"У меня ничего не получается! – больно глотая слова, едва выговорила Надежда. – Месяц проходит, а у меня результата нет! В воскресенье начала разговор со знакомой, но со страху не смогла пригласить на семинар! Не могу и шага сделать, не то что слово сказать…"

Маркин увидел, что женщина совсем отчаялась и, неожиданно для самого себя, произнес:

"А давайте, я приглашу!"

"А так можно?"

"Не знаю. Во всяком случае, не запрещено…"

"Попробуйте, пожалуйста!" - с мольбой в голосе сказала Крымова.

Тут же по мобильному телефону Маркин связался с Ибатуллиной и от имени Крымовой договорился о срочной встрече. Затем они сели в машину Маркина и поехали на работу к практикующему специалисту НЛП.

"Здравствуйте!" – вежливо сказал Маркин.

"Здравствуйте!" – настороженно ответила Гузель, с удивлением разглядывая покрасневшие глаза и нос Крымовой, старательно прятавшей взгляд за спиной консультанта "бизнес-клуба".

Маркин начал с того, что удивился кабинету и профессии Ибатуллиной.

"Вы знаете, Надежда Николаевна и я входим в бизнес-клуб "Орион", которому, с профессиональной точки зрения, очень интересна ваша деятельность. Но госпожа Крымова почему-то постеснялась пригласить вас к нам на заседание, и я вот решил ей в этом деле помочь…"

Крымова по-прежнему нервно отводила взгляд, а Ибатуллина еще больше удивлялась.

"А что за клуб, если подробнее?"

"Приходите, сами увидите".

"И все же: "приходите" к кому и на что?"

"Этого я сказать не могу. У нас так заведено: привести человека и дать ему наглядную и полную информацию на месте…"

"Вы не находите странным: идти на встречу с незнакомыми людьми с непонятной целью?"

"Ну, во-первых, Надежду Николаевну, вы все же знаете. А во-вторых, важен сам эффект неожиданности. У вас, как у специалиста по "эн-эл-пе" нам хотелось бы получить анализ действия именно этого эффекта неожиданности для вновь приглашенных "гостей". И вообще, ваша профессия позволяет в нашей среде открыть новый рынок. Вы можете наших менеджеров обучать различным тренингам и получать неплохие деньги. Поверьте, у нас очень хорошо платят".

"Это правда", - наконец-то вставила свое слово Крымова.

Надежда наблюдала за разговором Маркина со стороны и думала, что он как-то по-другому разговаривает, не о том, о чем обучали говорить на семинаре. И это почему-то ее тревожило. Гузель обещала подумать, а вечером перезвонить Крымовой. И они ушли.

Уже в машине Крымова неожиданно для самой себя сказала:

"Герман! Я хочу уйти. Отдайте мне мои деньги!".

Глядя на дорогу, Маркин отвечал:

"Нет! Надо попробовать, надо работать. Все будет хорошо".

Вечером Ибатуллина все же позвонила Крымовой и согласилась пойти с ней на заседание. На время у Надежды отлегло на сердце. Поскольку для себя "партнер первой степени" решила, что, если Гузель внесет деньги, то надо оставаться работать в "бизнес-клубе". Во-первых, потому что будет обязана Ибатуллиной деньгами, которые та внесет, и часть которых достанется Крымовой. А, во-вторых, если такой грамотный человек поступит в клуб, то, значит, занятие подобным финансовым бизнесом, действительно, стоящее дело. А их с дочерью подозрения – всего лишь ни на чем не основанные фантомы.

Однако Гузель не торопилась развеивать сомнения Крымовой. В первом же перерыве "информационного семинара" она сказала:
"Что-то мне, Надя, это напоминает вербовку спецслужб. Не обижайтесь, но эти разодетые люди в коридоре мне напоминают фразу из кинофильма "Гений": "страна непуганых идиотов"".

"Гузель! – умоляюще ответила Крымова. - Вы поймите! Вы и так занимаетесь внушением, а здесь вы с этого еще и заработаете, как сказал Маркин!"

Ибатуллина замолчала, до конца прослушала лекцию, подписала все документы, прошла собеседование с консультантом, а потом бросилась искать деньги у своих коллег. С этой целью они вместе с Крымовой поехали в одну из школ города, находившуюся неподалеку от квартиры второго мужа Надежды Николаевны. В актовом зале этой школы вечером проходил тренинг по НЛП для специалистов. Приезжало столичное светило в области НЛП, которое, фактически, проводило мастер-класс. Когда Ибатуллина в сопровождении Крымовой входила в зал, ее коллеги спросили:

"Что с тобой, Гузель? На тебе же лица нет!"

Крымова после этих слов так же обратила внимание на бледность Ибатуллиной. "Партнер первой степени", и психиатр по основному месту работы, она вдруг поняла, что человека на семинаре "выжали", как лимон. По дороге на квартиру к мужу Крымова все думала о переменах с уважаемым ей человеком. О тех переменах, что сразу подметили посторонние люди. Это замечание психологов, что называется "с порога", буквально потрясло Надежду.

Поздно вечером Гузель позвонила из дома:

"Надя, извините. Я не буду участвовать в вашем "бизнес-клубе"… И… Вот что я вам скажу, как предостережение. Так сказать, "информация к размышлению". Я чувствовала, что меня зомбируют на этом "семинаре", но ничего не могла с этим поделать. Я была в легком трансе. Примите это к сведению".

…До Нового, двухтысячного года оставалось пять дней. Вместо елки, шампанского и деликатесов у Крымовой были мешок картошки в подсобном помещении, в подвале их "хрущевки", да с осени припасенная тушенка. И еще долг перед знакомыми, петлей сдавливающий шею…

35. "Свинопас"

О чем говорили в России (декабрь 1999 - январь 2000 года): 31 декабря в 12.00 в выпуске теленовостей президент России Б. Ельцин заявил, что подписал указ о сложении с себя обязанностей президента, назначении исполняющим обязанности президента России премьер-министра РФ В. Путина до проведения внеочередных выборов. 6 января Б. Ельцин награжден "Орденом гроба Господня" и стал крестоносцем во время своего паломничества в Иерусалим. 11 января инициативная группа известных личностей (президент РТ М. Шаймиев, актер М. Боярский, губернатор Д. Аяцков и др.) выдвинули кандидатуру В. Путина на выборах президента России.

Казань. 5 – 12 января 2000 года.

Очередной "структурный день" в "бизнес-клубе", в среду 5 января, совпал с кануном православного Рождества. Новый год "партнеры" "Ориона" встречали со смешанными чувствами. С одной стороны, организаторы клуба подняли сумму вступительного взноса в "Орион". С 19800 рублей она выросла до 26400, вновь примерно сравнявшись с тысячей американских долларов в рублевом эквиваленте. И посещение информационного "семинара" теперь оценивалось в 150 рублей, вместо прежней сотни.

Худо-бедно, но количество "партнеров" неуклонно росло, и организаторы не боялись, что повышением сумм они отпугнут "клиентов". С другой стороны, за каждого привлеченного новичка "пригласителю" – "партнеру первой степени" - полагалось теперь четыре тысячи, а не три, как до Нового года. Соответственно, выросли и другие выплаты успешным "партнерам", "лекторам" и "консультантам". Пылесос по вытягиванию денег из чужих карманов весело и негромко урчал, не боясь привлечь к себе пристальное внимание правоохранительных органов.

Поэтому посленовогоднее настроение "успешных партнеров", не считая десятков таких зануд, как Крымова и ей подобные, в целом было оптимистичным. А с Крымовой и похожей на нее очередной неудачницей Набиулловой разговор был прост. В подписанных ими документах значилось, что деньги они передавали добровольно и безвозмездно. И выйти из клуба, согласно Устава, зануды могли только завербовав вместо себя других людей. А поскольку у них не получалось с вербовкой, то письменная расписка, дружеское и демонстративное расположение старших офицеров МВД и сотрудников прокуратуры надежно прикрывали рты неудачникам.

И все же менеджеры клуба – Воронов, Годеева, Сладкович, и, не видимый за их спинами (и многим неизвестный) Хисамишин – почувствовали, что нужны свежие идеи по укреплению своих рядов. Так они изобрели "свинопаса". Главная заслуга в идее создания имиджа которого принадлежала Воронову. Именно старший консультант отвечал за создание психологической атмосферы "клубности", доверительности и элитарности.

"Свинопасом" за глаза и свысока называли среди "партнеров" клуба Ибрагима Анварова, грубоватого увальня, поразившего всех при приеме в "клуб" своим деревенским видом и штанами, заправленными в ботинки. Чуть позже у него нашлись общие знакомые с уже вступившими "партнерами" "Ориона", через которых стало известно, что Анваров – казанец. Но живет в своем доме в старой части города. Причем площадь приусадебного участка ему позволяла иметь обширное домашнее хозяйство, включая свиней, которых он откармливал, забивал, а мясо затем продавал.

По традициям ислама, свинья – "нечистое" животное. Поэтому сам способ бизнеса вызывал у многочисленных татар, членов "Ориона", работающих на городских предприятиях и в учреждениях, дополнительный повод для подтрунивания над крестьянского вида мужичонкой средних лет.

Однако, у "свинопаса" была многочисленная, как у многих татарских семей, родня, которая поддерживала между собой тесные родственные связи. Родственники слыли людьми мастеровитыми, трудолюбивыми, научившимися использовать выгодное географическое положение Старотатарской слободы в центре города для всякого рода ремесла. Так что люди эти, по казанским меркам, считались зажиточными горожанами. И вовлечение их в ряды членов "бизнес-клуба", пользуясь доверительностью родственных отношений, дало "свинопасу" заметный результат. Руководство решило, что этим результатом надо укрепить веру "партнеров" в свой индивидуальный успех и еще надежнее заткнуть рты нытикам. А потому следовало сделать итоги работы "свинопаса" широко известными, а самого "свинопаса" превратить в официальную вывеску успехов членов клуба.

Однако, чтобы в успех отдельно взятого "партнера" поверили, требовалась работа над самим имиджем этого "городского крестьянина". Его похвалили в тесном кругу менеджеров, а потом помогли выбрать хорошего качества пиджак, белоснежную рубашку, непривычный галстук, хорошо отглаженные брюки. Обувь также купили под имидж успеха в специализированном магазине, а не ширпотреб с ближайшего рынка. Правда, пришлось несколько помучиться, прежде чем отучить "свинопаса" заправлять отглаженные брюки в дорогие ботинки.

"Свинопас" воспринимал заботу менеджеров о нем, как должное, почувствовав вкус поступавших в "клуб" денег. Он быстро смекнул, что здесь можно "наварить" быстрее, чем с хрюшками в его вонючем сарае. Под стать одежде, Анваров приосанился, расправил плечи, аккуратно подстригся в дорогом салоне красоты. Однако, все равно, было видно, что для него это не совсем привычная форма одежды…

И вот, когда стандартная процедура посленовогоднего "структурного дня" завершилась, Воронов попросил мужчин – "партнеров" клуба, внести в зал заседания из подсобного помещения заранее заготовленные ящики и коробки. Их вскрыли в присутствии всех членов "Ориона". Внутри оказались бутылки с шампанским, коробки с конфетами, одноразовая пластиковая посуда. "Партнеры" оживились, заулыбались, поздравляя друг друга с наступившим Новым годом и наступавшим православным Рождеством.

И хотя особой теплоты среди десятков людей от белого стаканчика с шипучим вином вряд ли стоило ожидать, но знак внимания руководства все равно трогал души. И в этот самый момент, со стаканчиком и шоколадной конфетой в руках, на сцену вышел благодушный "свинопас".

"Я говорить долго не умею, - сказал он, и это было правдой, поскольку свою речь с татарским акцентом он перемежал паузами и междометиями-сорняками, помогая выразить слова и чувства жестами рук с конфетой и стаканчиком. - В "Орионе" всего месяц… Но сказать хочу… Ета… Знаете, сколько я заработал, благодаря клубу? Я заработал сто пятьдесят тысяч!"

Его слова произвели большой эффект. Поверили в искренность незамысловатого еще недавно мужичонки практически все. Большинство с завистью смотрело на его внешний вид и примечало те чудесные превращения, которые произошли с невзрачным еще вчера "свинопасом".

Через неделю, на "структурном дне" Анваров оказался в зрительном зале рядом с Набиулловой, у которой все никак не хватало духу завлечь кого-либо в клуб. "Свинопас" в детстве учился с ней в одной школе, неожиданно вспомнил ее, видел, как она ходит за Сладкович, выпрашивая назад неосмотрительно внесенный вступительный взнос, и теперь благодушно делился секретами своего успеха.

"Ну что ты все жалуешься на судьбу? Смелее надо быть, и все у тебя получится!"

"Совестно как-то…"

"Все это глупости. Ты, ета, пригласи своих гостей на день выдачи зарплаты. Я всегда так делаю".

"Так запрещено же приглашать посторонних?!"

"Наплюй ты на этот запрет! Приведи! Когда они увидят, как человек получает по шесть-восемь конвертов, у них, ета, как шило в задницу заколет! У них глаза начнут гореть. Это настолько их, ета, завораживает! Я вот абием* (*бабулю (тат.)) одну агитировал, заслуженного врача. Сколько я ее обхаживал! А она – ни в какую! А я ее пригласил на день зарплаты. Она посмотрела на конверты и после этого сказала: "Все! Я вступаю!" Приведи и ты "гостя" своего!".

По окончании "структурного дня" отводилось время для частных объявлений. Анваров поднялся на сцену и сказал:

"Мне, ета, нужны две женщины для работы по дому. Из наших членов. Оплата, ета, будет нормальная", - "свинопас" особо сделал ударение на последнем слове.

Уверенность его тона еще раз убеждала всех "партнеров", что у недавнего новичка клуба дела пошли резко в гору.

В тот январский вечер на улице мела метель. Набиуллова приходила на заседание вместе со своей дочерью-студенткой, и ехать на трамвае через весь опустевший город, не очень хотелось. Джамиля Аббасовна неоднократно слышала, как старший консультант Воронов призывал членов "бизнес-клуба" к корпоративной солидарности:

"Кто едет с заседания на своем автомобиле, и кому по пути, ОБЯЗАТЕЛЬНО возьмите попутчика - члена клуба. Не поленитесь укрепить свои связи внутри клуба. Вам это ничего не стоит, а эффект только положительный…".

Поэтому Набиуллова смело подошла к "свинопасу" и попросила его "подбросить" их с дочерью до дома.

Анваров благодушно ответил:

"Хорошо, довезу. Но только у меня есть одно небольшое дельце, надо заехать домой. У вас есть время?".

Набиуллова на секунду задумалась. После "промывки мозгов" на "структурном дне" скорее хотелось в тепло домашнего уюта. Но на улице - метель. И чем стоять на остановке, она решила, что лучше потерять время в теплом салона автомобиля. Кроме того, женщине было любопытно посмотреть на свои родные места, где она жила в детстве, и на дом, в котором живет такой шустрый "партнер".

"Хорошо, поедем!" – сказала она.

За "свинопасом", после вызова с мобильника, приехала не просто машина. Это был большой и дорогой джип. За рулем сидела племянница "свинопаса", которую он называл "мой водитель". Автомобиль еще раз убеждал, что у Ибрагима, на удивление многим, процветание, о котором твердила Сладкович на лекциях, действительно наступило… Впрочем, его ли это автомобиль и куплен ли он на доходы от работы в «Орионе» - осталось загадкой.

Они подъехали к его дому, когда совсем стемнело. Джип вкатил в просторный двор за железными воротами. В свой приземистый дом Ибрагим "партнера" не пригласил. Сбоку к жилью хозяина примыкал специальный пристрой, где Анваров, видимо, вел деловые переговоры. Где-то за домом, как слышала Набиуллова, у него находилась и свиноферма. Джамилю Аббасовну с дочерью "свинопас" ввел в этот пристрой с длинными столиками, предложил кофе и чай. Племянница при этом ухаживала за гостями, как прислуга. По стенам у него были навесы, в которых хранилась разовая посуда для гостей. Племянница достала пластиковые подносы и стаканчики, как в дешевом кафе, и поставила греть воду в фирменном чайнике "Tefal".

Наблюдавший за приготовлениями хозяин неожиданно сказал:

"Сидите молча. Никаких вопросов! Сейчас у меня будут "гости", которых я, ета, буду приглашать вступить в "клуб".

И действительно. На пороге появились молодые муж и жена, лет двадцати пяти. Женщины сразу поняли, что у пары дома остался маленький ребенок. Молодая женщина выглядела простовато, а муж, сразу видно, полный лопух.

Анваров приказал безгласной племяннице налить новым гостям чая по-татарски, с сухофруктами. После чего он начал обработку "гостей":

"Я, ета, в клуб вступил, денег зарабатываю – сами машину во дворе видели. Там, ета, мэр Казани и другие уважаемые люди".

Набиуллова только разинула рот и уставилась с немым вопросом на дочь. Та сделала то же самое. Ни о каком мэре Казани в составе "партнеров" "Ориона" они и не слыхивали. Однако хозяин заранее предупредил "партнеров", чтобы они помалкивали, и Набиулловы сидели, как воды в рот набрали. Впрочем, и действительно, они пили чай, заваренный по-татарски. Однако заглотить пахучую и горячую жидкость им не давало чудное поведение хозяина…

"А чем занимается ваш клуб? Подробнее нельзя?" – спросили молодые супруги.

"Свинопас" хитро прищурил глаз, сдвинул морщины к центру лба и ответил:

"Придешь, все узнаешь… Если, конечно, сам на джипе ездить хочешь. Ета, хочешь машину-то?" – спросил он мужа.

Муж молчал и смотрел на жену.

"Только предупреждаю, - сказал Ибрагим, - что для вступления деньги нужны будут. Ета… Тыща долларов, только в рублях".

"А где я деньги возьму? – спросила жена скорее своего мужа, чем хозяина дома. – Наверное, у свекрови попрошу. Но даст ли она?"

И тут Анваров стал расхваливать свой "товар":

"А какой клуб у нас! Ета… Илитный! Ты придешь, ходай эчен* (*ради Бога (тат.)), рот не раскрывай, когда увидишь мэра Казани с любовницей! Вот какие у нас люди!"

Джамиля Аббасовна от неожиданности вранья уронила сушеный абрикос с ложечки, который плавал в чае, а ее дочь громко поперхнулась, не вовремя и непроизвольно пытаясь рассмеяться. У гостей же их поведение сошло за неловкость за столом. Молодые супруги слишком погружены были в свои проблемы – где достать деньги на пропуск в "элиту"… Набиулловы вновь смолчали, опасаясь, что, если они откроют рот, никто их домой не повезет, а так и бросят в глухом районе низкорослых домов, где не всегда вечером можно поймать попутку…

"Вот – они из нашего клуба, – продолжал врать "свинопас". – Они, ета, преуспевающие! Они знаете, сколько заработали денег?"

Мать и дочь Набиулловы только хлопали глазами друг на друга.

Потом, когда потенциальные новички "бизнес-клуба" "Орион" обескуражено отправились восвояси, Джамиля Аббасовна с укором спросила хозяина:

"Ибрагим! Зачем же ты так?"

"Свинопас" нехорошо рассмеялся:

"Подумаешь, соврал! Придут в клуб, сами во всем разберутся. Не маленькие! Фарида! – крикнул он племяннице. - Отвези женщин домой!"

36. Клуб фальшивых улыбок

О чем говорили в России (январь - февраль 2000 года): 21 января В. Радчиков оправдан судом по обвинению в организации взрыва на Котляковском кладбище в Москве. Также оправданы два других подсудимых. 24 января министр финансов России, первый вице-премьер М. Касьянов заявил, что затраты на 2-ю чеченскую войну составили около 5 миллиардов рублей. 26 января военные сообщили журналистам, что на этот день во второй чеченской войне 820 человек убито, 2235 ранено. 27 января П. Бородин назначен Государственным секретарем Союза России и Белоруссии. 27 января женевский судья Д. Дево выдал ордер на арест подозреваемого в коррупции бывшего управляющего делами администрации президента Российской Федерации. П. Бородин обвинялся в расхищении госсредств и присвоении доходов от торговли нефтью. 9 февраля на Кавказе в горах впервые применены 1,5-тонные бомбы объемно-детонирующего взрыва. 11 февраля около 5 утра на московском фармацевтическом заводе им. Н. Семашко 7 человек пострадало в пикете, не пропускавшем нового директора вместе с охранниками частного детективного агентства.

Казань. 13 января – 13 февраля 2000 года

Эра "свинопаса" в "бизнес-клубе" "Орион" закончилась так же быстро, как и началась. Вскоре Набиуллова стала свидетельницей нового триумфа ее знакомого со школьной скамьи. Но этот взлет оказался той кульминацией, после которой неизбежно следует падение с большой высоты.

На очередном "структурном дне" в здании обкома профсоюзов "партнерам" представлялся очередной новичок - молодой мужчина, лет двадцати семи. Его "самопрезентация" была несколько необычной. Он вышел на сцену небольшого зала, в руках сжимая дубленку, в которой что-то было завернуто.

Его представили:

"Наш новый "партнер", принимайте его. Приглашен Ибрагимом Анваровым".

Парень вышел на сцену и сказал:

"Ибрагим-абый! (*абый – дядя (тат). Вежливая форма обращения к старшему по возрасту и родственной иерархии. По которой, например, более взрослый племянник обязан младенца, приходящегося ему дядей, так же называть "абый"). Как долго вы меня обрабатывали, долго обхаживали. Я вас все гнал от себя, не хотел в этот клуб идти. Но, в конце концов, вы своего добились. Я сюда пришел. И теперь я ваш! И я знаю, что это – мое дело! Раньше я был безработный, теперь у меня есть работа. Спасибо вам, Ибрагим-абый! Что настояли на своем, не отступились от меня и вовлекли сюда!"

После этих слов молодой мужчина вытащил из дубленки букет живых цветов. И преподнес Анварову. Живые цветы в начале февраля, подарок букета от мужчины мужчине, личности которых как-то не вязались с публичной демонстрацией нежности – все это больше походило на срежиссированный ход. Однако, ход все равно демонстрировал теплые чувства "партнеров", что не могло у остальных членов "бизнес-клуба" не вызвать дружелюбных аплодисментов.

Именно из-за подобных проявлений человеческих чувств, публично проявляемой заботы о благосостоянии членов клуба, тянулись на "структурные дни" такие люди, как Набиуллова. В конце прошлого года она вступила в "Орион", потому что отчего то решила, что это заседание некоего клуба общения "Кому за… лет". Где можно среди одиночек подобрать пару и себе.

В тот день одинокая женщина, бухгалтер Набиуллова пришла в ДК договариваться с репетитором по английскому для своей дочери-абитуриентки. И случайно обнаружила очередной «информационный семинар» "бизнес-клуба". Увидев много хорошо одетых и вежливых людей, пришедших супружескими парами, среди которых были и ее сверстники, она подумала, что это - клуб общения.

Из любопытства она подошла к хорошо одетым людям с приветливым выражением лица. Ее тут же взялись обрабатывать опытные "пригласители", выудили из кошелька последнюю сотню и затащили на "информационный семинар". На котором отработанной технологией так разворачивали сознание "гостя", что даже дипломированные профессионалы по работе с психикой человека и те попадали под зомбирование. Поэтому все доллары, которые Набиуллова держала дома для найма репетитора своей дочери, в тот же вечер перекочевали в кассу "бизнес-клуба".

Добрые слова и знаки внимания, которые видела разведенная женщина во время "структурных дней", манили ее. Именно этого внимания и элементарной заботы со стороны понимающего сверстника ей особо недоставало. Она наполнялась радостью общения, уходила с заседаний окрыленная. Но потом приходила домой и понимала, что у нее совсем другие и конкретные проблемы. Ей нужно устраивать дочь в институт, дома денег нет, и рассчитывать на чью-либо поддержку в семейных делах не приходится.

А уж чтобы бухгалтеру по профессии, а не оратору какому-нибудь, завлечь в "бизнес-клуб" нового члена, не могло быть и речи! Поскольку внутри "Ориона" она оказалась случайно, то и не считала ее деятельность чем-то своим. Заниматься чуждой ей вербовкой, да и просто первой вступать в диалог с малознакомыми людьми, ей, незамужней женщине, воспитанной в строгих традициях, казалось верхом неприличия.

Поэтому, разбередив свою душу всплесками наркотической радости на еженедельных заседаниях "клуба", она впадала потом в приступы депрессии, черной тоски, и особо остро ощутимого одиночества. Во время которых жить не хотелось. А жить было надо. Надо было ставить на ноги дочь и сына-старшеклассника. Поэтому Джамиля Аббасовна твердо решила, что из клуба фальшивых улыбок ей надо уходить и забирать оттуда деньги.

О чем она и сказала тихо лектору клуба Сладкович, после того, как все присутствующие зарукоплескали в адрес "свинопаса", получившего букет живых цветов.

Сладкович отвела наивного "партнера" в коридор и с напором своим громогласным голосом переспросила:

"Уходить из клуба? А вы устав внимательно читали, который подписывали? Вы можете в любой момент уйти".

"А вступительный взнос как же?"

"Да вы что, совсем безграмотная, что ли? Почитайте те бумаги, которые у вас дома хранятся. Там же четко вы подписались в том, что безвозмездно передаете деньги. Понимаете: БЕЗ-ВОЗ-МЕЗД-НО? Вы от этих денег сами письменно отказались! Чего вы от меня хотите?"

"Ну, все-таки, поймите, для меня это не так просто было, собрать столько денег…"

"Вот приведите вместо себя другого партнера, который будет у нас работать, вот тогда мы и поговорим!"

"Да не умею же я приставать к людям с расспросами и предложениями…!"

"А это – ваши проблемы. Мы вас в своих документах обо всем предупреждали. Вы их читали и подписывали в здравом уме и полной памяти…"

"Как же так, ведь денег у меня больше нет, а они мне очень нужны. Не в милицию же обращаться…"

Последние слова вывели Сладкович из себя:

"Знаете что? Таких жалобщиков как вы, я повидала уже сотни! Вздумала милицией пугать! Ты бы еще прокурором припугнула, который у нас в зале сидит! Никаких денег и никаких разговоров! Не нравится у нас – сиди дома!"

"Лектор" развернулась и скрылась за дверью зала, где проходил "структурный день", оставив плачущую женщину посреди коридора. Вытря слезы и немного придя в себя, Джамиля Аббасовна вернулась в зал, чтобы переговорить на эту же тему с более воспитанным и тактичным "старшим консультантом" Вороновым.

"Как это вы решили, что наш клуб занимается тем, о чем у вас "язык не поворачивается говорить"? – удивленно переспросил после заседания Воронов. – И почему это вы за своих знакомых уже заранее решили, что им такой способ заработка не подойдет? Вам не подошел – одно дело. Вы стесняетесь и переживаете. А знакомые ваши тут при чем? Может быть, они вам сто раз спасибо скажут? Как сегодня господину Анварову. Вы этого не допускаете?"

Набиулловой крыть против цветов "свинопасу" было нечем, она спасовала перед профессиональным напором "старшего консультанта" и замолчала.

Однако на следующий "структурный день" она пришла вновь, чтобы еще раз просить о возврате вступительного взноса. Она вновь тихо села в первых рядах кресел, дожидаясь окончания "структурного дня", чтобы спокойно поговорить с вежливым "старшим консультантом" Вороновым. Но и на этот раз заседание "структур" "бизнес-клуба" оказалось необычным и приковало всеобщее внимание публики.

Как всегда, какие-то инструкции "партнерам" давал Воронов, обращаясь в небольшой зал с маленькой сцены. В это самое время на сцену с листом ватмана под мышкой направился тот же молодой человек, который неделю назад с букетом цветов рассыпался в благодарностях перед "свинопасом". Однако на этот раз он нес не изысканные цветы, а яркие фломастеры.

Воронов прервал свое привычное выступление, подошел к ступенькам, ведущим на сцену, пытаясь остановить взволнованного "партнера". Из словесной перепалки было видно, что начало разговора у них произошло еще до заседания.

"Я же вам говорил!" – сказал Воронов.

"Нет, я все же хочу на сцене!" – упрямо твердил парень.

Несмотря на сопротивление "старшего консультанта", рослый молодой мужчина прошмыгнул на сцену, повесил свой ватманский лист и стал чертить на нем какие-то графики. Чтобы не дать ему свободно говорить, Воронов организовал в зале аплодисменты протеста. Публика, включая Набиуллову, поддержала Воронова, чтобы заставить непрошеного гостя уйти со сцены. В отличие от воспитанного и хорошо знакомого залу "старшего консультанта" парень манерами не блистал. Он пытался говорить с публикой, от волнения пережевывая жвачку во рту. Что вызывало неприятное отношение к самозванцу.

Женщины с первых рядов возмущенно крикнули:

"Хоть жвачку изо рта убери, когда разговариваешь!"

Но он продолжал ее остервенело жевать. Поэтому "партнеры" в зале еще более охотно поддержали аплодисменты протеста, организованные Вороновым.

Однако, сквозь гул неодобрения, парень успел прокричать:

"Вас обманывают! Вы даже не догадываетесь!"

И вновь подошел к схеме на ватмане, чтобы доказать рядовым "партнерам", что им дают такую-то сумму за приглашение "гостя", а на самом деле должны давать такую-то. Что основную часть прибыли забирают себе организаторы, а рядовым достаются крохи.

Поскольку парень со сцены не уходил, в зале стали кричать:

"Вызовите "пригласителя"! Он же отвечает за парня! Пусть его со сцены заберет!"

Выбежал Ибрагим Анваров:

"Давай, выйдем отсюда!"

На секунду обзор происходящего на сцене Набиулловой закрыл Воронов. А потом она увидела, как более высокий молодой человек, по-каратистски задирая ноги, устремился в атаку на тщедушного "свинопаса", которого радушно благодарил за неделю до инцидента. Анваров не спасовал и тоже полез на парня, изображая, как в кино, артиста Жан-Клода Ван-Дамма. Ноги дерущихся полетели на встречу друг другу. "Партнеры" в зале оцепенели от дикой драки. Женщинам стало страшно, что сейчас кто-то кого-то покалечит или убьет. И дамы закричали:

"Да кто-нибудь выйдите и разнимите их!"

Из зала выскочили "партнеры" - крупные мужики, по-видимому, офицеры в штатском. Однако разыгранная сцена произвела на всех удручающее впечатление. Если раньше Джамиля Аббасовна еще колебалась относительно своего дальнейшего существования в "Орионе", то теперь приняла окончательное решение уйти из этого "бизнес-клуба".

Набиуллова дождалась, когда после заседания разойдутся "партнеры", чтобы переговорить с Вороновым. И в коридоре увидела того парня, который дрался на сцене. Воронова сопровождал его шофер, который выполнял по совместительству функцию телохранителя. Парень хотел встать рядом с Джамилей Аббасовной. А телохранитель Воронова и "секьюрити" охраны сознательно разъединяли их. И недавний драчун, не в силах противостоять организованному напору, только устало и отчаянно бросил фразу, словно прочитав мысли женщины:

"И ты тоже хочешь уйти, только не можешь вытащить отсюда свои деньги?.."

Женщина промолчала, упорно дожидаясь, когда можно будет спокойно обратиться к Воронову. Когда парня оттеснили на улицу, она обратилась к "старшему консультанту":

"Владимир Владимирович! Я вас очень прошу, умоляю вас – отдайте мне мои деньги! Я клянусь вам, Коран принесу, поцелую при вас – я никому не скажу, что вы мне деньги отдали. Потому что знаю, если об этом узнают, то за мной хлынет толпа таких же, как я или вон тот парень. Я не хочу скандалить, работайте ради Бога, по-хорошему прошу: отдайте деньги!"

Повторное обращение к "старшему консультанту" было вызвано тем, что Джамиля Аббасовна симпатизировала этому высокому усатому парню, лет двадцати пяти, с приятными чертами лица, стройной фигурой и располагающими манерами. Раньше она даже в сердцах на одном из "халявных дней", когда члены "клуба" развлекались на оплаченных "Орионом" мероприятиях, призналась ему: "Вот бы моей дочери такой суженый попался…".

А теперь Воронов вежливо ответил, не меняя участливого выражения лица:

"Если вы будете по-плохому, то здесь найдутся люди, которые и с вами поступят по-плохому…"

Джамиля Аббасовна не ожидала подобных слов и даже, растерянно улыбаясь, переспросила:

"Как?! А что вы со мной сделаете? Убьете меня что ли, покалечите?"

Он покачал головой и вежливо ответил:

"А почему вы думаете только о себе?"

Набиуллова обомлела:

"Дети?!! Вы говорите про моих детей???"

Воронов во время одного из таких "халявных дней" видел ее сына и дочь, которая, как показалась матери, произвела впечатление на молодого менеджера. А теперь "старший консультант", годный ей в сыновья, улыбался догадливости этой назойливой тетки. А Набиулловой стало не по себе. Она оцепенела и онемела, как только представила, как грязно насилуют ее дочь, а сына одним уколом превращают в безнадежного наркомана. Бухгалтер поверила в реальность угрозы.

И все же Джамиля Аббасовна нашла в себе силы сказать:

"Владимир Владимирович! И вам не стыдно? Я, в общем-то, чувствовала, что мне будут предупреждения такого рода. Но я не ожидала, что так поступите именно вы. И мне кажется, что вы не свои слова сейчас сказали, а вас попросили, от вас потребовали, чтобы до меня это было доведено. И чтобы я отстала".

Воронов догадался, что его слова произвели нужное впечатление на даму, которая просто нравственно надломилась. После чего усмехнулся и ушел. А Джамиля Аббасовна так и осталась стоять, как вкопанная. Она просто не могла двигаться, и чувствовала себя, как побитая собака. Сколько она простояла, как пьяная, поддерживая за поручни лестницы свое тело, чтобы не свалиться, Набиуллова вряд ли помнит: десять минут, пятнадцать или полчаса? Только очнулась она от пристальных взглядов секьюрити, по-прежнему охранявших вход в зал, и наблюдавших за поведением женщины.

Джамиля Аббасовна устало побрела к гардеробу, сопровождаемая на почтительном расстоянии охранниками. Плохо понимая окружающий мир, она еле добралась до дома на общественном транспорте, а потом увидела детей и не знала, как их предупредить об опасности и при этом не напугать. Она запретила дочери идти на свидание, не пустила детей на следующий день ни в школу, ни в институт. И потребовала никому не открывать дверь их квартиры.

Набиуллова искренне полагала, что у "бизнес-клуба" – влиятельная "крыша" в правоохранительных органах. Всех этих офицеров она не раз сама видела на заседаниях. И поэтому угроза физической расправы над детьми ей не казались пустой выдумкой. Что делать? Что делать? Эта мысль не давала ей покоя. Даже поделиться своими страхами она не знала с кем.

Однако время проходило, и страх сменился ненавистью к людям, которые испугали и унизили ее. Она готова была смириться с потерей денег. Но с унижением и страхом – никогда! В тихой беззащитной женщине проснулась львица, способная растерзать любого, кто только думает покуситься на последнее, что у нее осталось – ее детей. Воронов, не ведая того, пробудил неведомую и несокрушимую силу матери на последнем рубеже защиты жизни. Именно эта сила, и только она, способна была противостоять махинаторам, гангстерам, продажным офицерам и чиновникам – всем негодяям вместе взятым.

Затем Набиуллова увидела в прессе рекламную статью "бизнес-клуба", расхваливающую, как хорошо бывшим и действующим ментам в рядах благотворительного "Ориона". И тут Джамиля Аббасовна твердо решила, что, ради детей, надо бить во все колокола.