Часть VII. Допросы и вопросы

44. Характеры и обстоятельства

45. "Здрасьте, а мы к вам с обыском!"

46. Плоды наружного наблюдения

47. Новая квартира

48. Шмон в клоповнике

49. Ошибки расследования

50. Дело расползается по соседним регионам

44. Характеры и обстоятельства

О чем говорили в Казани (июнь 2000 года): 13 июня, по подозрению в совершении махинаций на сумму 10 млн. долл. (дело "Русского видео"), арестован телемагнат, глава холдинга "Медиа-Мост" В. Гусинский. 15 июня в Казани решением суда взыскано в пользу депутата Государственной думы С. Шашурина 20 тыс. рублей в качестве компенсации за ущерб от незаконного содержания под стражей в 1993-1995 годах по сфабрикованному делу (вместо 3 млн., которые требовал истец).

Казань. 9 – 23 июня 2000 года

"Дело", которое капитан Кириленко безуспешно пытался возбудить в течение полутора последних лет, наконец-то закрутилось. Оно было интересно тем, чем никогда еще оперативнику не выпадало за одно расследование познакомиться с таким обилием разных характеров. Вот и теперь, в начале июня, пришел еще один такой. "Характер"…

Солидный мужчина представился:

"Я – сотрудник юридического отдела аппарата президента республики. Тоже пострадал от деятельности "бизнес-клуба"…"

"И чем мы можем быть вам полезными?" – спросил Кириленко.

"Скорее, это чем я вам могу помочь? Я же – юрист".

"Тогда расскажите, где и при каких обстоятельствах вы попали в "пирамиду", кто вас привел. И так далее. Ну, вы понимаете. Одним словом, расскажите свою историю".

Капитан полез в стол за бланком допроса, чтобы зарядить им пишущую машинку.

"Это я, конечно, расскажу. Но мне кажется, что меня, как юриста, можно использовать более эффективно…"

"Как это?"

"Предоставьте мне все документы, и я вам четко докажу, что в "бизнес-клубе" – мошенничество".

Кириленко рассмеялся:

"Если вы – юрист, то, наверное, знаете про тайну следствия?"

После чего "сотрудник аппарата президента" замялся. И оперативник увидел, что мужчина что-то недоговаривает. Чуть позже пострадавший сказал невпопад:

"А вы знаете, у вас неправильный стиль работы".

"Почему?"

"У вас же нет стимула к работе! Вам надо взять в банке кредит, раздать пострадавшим. А вот чтобы кредит возвратить, вам надо будет доказать виновность организаторов. Вот и стимул…"

Капитан разинул рот. Первый раз он увидел такую глупость, перемешенную с наглостью и жадностью. Чтобы быстрее получить назад свои деньги, посетитель пришел, оказывается, поучать хозяина кабинета, как создавать себе проблемы из-за алчности другого…

В следующий раз с удивительными свойствами человеческой натуры оперативник столкнулся, когда поехал развозить повестки с вызовом на допрос. Так капитан оказался в военном училище, на кафедре одного из факультетов. Он искал преподавателя, майора Красина, члена Совета "бизнес-клуба".

"Андрей, привет!" – сказал капитану дежурный офицер.

"Соколин! – обрадовался Кириленко своему бывшему однокласснику. – Ты что, служишь здесь?"

"Да. А тебя каким ветром сюда задуло? И, главное, как ты прошел через КПП?"

"Я же в УБЭПе работаю. Слыхал, наверное, от наших?"

"Где-где?"

"Ну, раньше это называлось "ОБХСС"…"

"А-а… А у нас что? Мемориальные пушки с постамента перед КПП чеченам продали, или вместе с Гусинским не то кино крутили?"

"Нет, мне майор Красин нужен. Вот, повестку вручить…"

"Нету же никого. В летних лагерях все. Да и не придет он по твоей повестке".

"Это почему же?"

"Потому что мы – военная организация. И нашими делами занимается военная прокуратура. Почему это к вам нужно пойти?"

"Военная прокуратура им займется, если он совершит военное преступление. Измену, например, предательство Родины то есть. А здесь – обман гражданских лиц. Поэтому майор Красин обязан прийти к нам, в УБЭП".

"Какой обман?"

"Про "бизнес-клуб" "Орион" статью читал?"

"Вот оно что! Про это дело мы тут слыхали. Красин многих туда приглашал. Он даже начальника курса пригласил. А подполковник прогорел на этом деле. И теперь у них конфликт. Младшему брату Красина даже пришлось уволиться из училища по этой причине. Похоже, и этого скоро "уйдут". Отсюда мораль – не втягивай начальство в сомнительные дела!" – Соколин поднял палец, как оратор на трибуне.

"Так когда майора можно застать?"

"Не знаю. Машина из лагерей каждый день бывает. Да давай я ему сам передам…"

Приходили на допрос к Кириленко и руководители массажных салонов, парикмахерских города, чьи дисконтные карты вручались каждому новому "партнеру" при вступлении в "бизнес-клуб".

"Почему вы распространяли свои карточки среди членов "бизнес-клуба"?" – интересовался капитан.

"А какая нам разница, где заполучить надежного постоянного клиента? Тем более, что в "Орионе" публика собиралась платежеспособная, а наш бизнес не слишком доходный. Не позволяет разбрасываться клиентами".

Как-то после очередного трудного дня с рутинными и бесконечными допросами, капитан, возвращаясь домой, заскочил в универсам за продуктами. Нагрузив корзину покупками, Кириленко пристроился в очередь к кассе. А затем, когда кассирша обсчитывала на своей машине набор товаров, капитан достал бумажник, раскрыл его и… так и замер. Взгляд его случайно устремился к тому месту за спиной кассирши, где лежали наготове пластиковые пакеты и рекламные буклеты. Среди рекламы спокойно разместилась газета "Партнер", издаваемая "бизнес-клубом".

Покупатель спросил:

"А что это за газета?"

"Берите, если интересуетесь", - безразличной скороговоркой ответила занятая кассирша, резво нажимая клавиши кассового аппарата.

На глазах изумленной женщины покупатель взял всю пачку и спросил, где тут заведующая.

В кабинете начальницы - полной, крашеной блондинки с ярко-красной помадой на губах – дамы средних лет с нездоровой, бледной кожей, Кириленко спросил, потрясая номерами газеты:

"Вы что делаете? На них же уголовное "дело" возбудили, везде идет их антиреклама об их мошеннической деятельности, а вы тут распространяете, помогаете заниматься мошеннической деятельностью!"

"Ну да?"

"Не верите?"

"Просто не слышала. А вы кто такой, собственно будете?"

Капитан протянул женщине служебное удостоверение:

"Я лично участвую в расследовании. Могу вас пригласить к себе в кабинет для выяснения всех обстоятельств вашего соучастия…"

"Хорошо. Не переживайте, разберемся и наведем порядок".

45. "Здрасьте, а мы к вам с обыском!"

О чем говорили в Казани (июнь - июль 2000 года): 24 июня президент России В. Путин участвовал в Казани в татарском празднике Сабантуй. 28 июня швейцарская прокуратура предъявила обвинение в отмывании денег главе строительной компании "Мабетекс" Б. Паколли. Его подозревали в отмывании денег в интересах семьи и окружения Ельцина. 28 июня главы регионов в Совете Федерации проголосовали (впервые - тайным голосованием) против президентского законопроекта о перевыборах членов Совета Федерации в 2001 году и прекращении их полномочий и депутатской неприкосновенности (129 - "против", 13 - "за").

Казань. 24 июня – 7 июля 2000 года

"Алло, мы слышали, что у вас дело возбуждено?" – спросили Кириленко по телефону из управления по борьбе с организованной преступностью Перми.

"Хм…, есть такое дело", - удовлетворенно хмыкнул капитан.

"Пришлите, пожалуйста, нам по факсу постановление о возбуждении "дела". У нас тут действует своя "пирамида" - "Атлантида-Век" во главе с двумя менеджерами, которые приехали к нам из Набережных Челнов, после разгрома тамошнего филиала. Мы на них собрали материал, а опыта возбуждения подобных дел не имеем…"

"А у меня другая информация. Что наши земляки создали филиал под названием "Олимпик"…"

"Так это же ваши челнинцы с вашими же казанцами у нас и воюют…"

"Любопытно".

"Куда уж больше! Так пришлете?"

"Пойду, посовещаюсь со следователем", - важно ответил Кириленко, намекая на тайну расследования.

Руководитель следственной группы МВД Ильсур Нагиев возражать против передачи документа пермякам не стал.

"Тут же нет никакой тайны, документ в ближайшие дни будет передан адвокатам наших подозреваемых. Так что можешь спокойно слать… Тут другое интересно. Помнишь, как Годеева в начале года говорила тебе, что "бизнес-клуб" занимается благотворительностью?"

"Ну?"

"Так я проверил указанные ей адреса!"

"И?" – замер капитан в ожидании подвоха.

"Одного адреса вообще не существует, а два других адресата ничего не слыхали про благотворительность".

"Здорово! Выходит, опять мошенничество?"

"Выходит…"

Предвкушение удачи вселяло в оперативную группу оптимизм, а объем работы – реализм. Первый месяц ушел на то, чтобы снять допросы. Допрашивались потерпевшие, допрашивались те, кто их привел – "пригласители". И вызывались "партнеры второй степени". От объема допросов следственная группа одурела: десятки и даже сотни пострадавших. Некогда расследовать, только слушай показания, вытирай сопли и слезы потерпевших, и печатай, печатай бесконечные протоколы допросов. От этой рутины порой казалось, что следствие заглохнет в самом начале. Поэтому первый месяц следствия шел без особого энтузиазма.

Зато можно представить себе радость, с какой в июле месяце Нагиев представил Кириленко еще одного молодого помощника:

"Вот, - сказал он, - знакомься с тезкой. Из РОВД прикомандировали Андрея Сухова. Теперь нас двое в следственном управлении, не считая вашей помощи!".

Кириленко пожал новичку руку.

"Так, - сказал довольный Нагиев. – А теперь начинаем работать. План составим, который утвердят ваш начальник УБЭП и наш начальник следствия. Эх, нам бы закрепить работу каким-то результатом! Литературу какую-то найти или офис "конторы"…"

"Так неясно же ничего, - возразил Кириленко. - "Партнеры первой степени" ничего не знают об организации, кроме проводимых публичных заседаний..."

"Значит, - подытожил следователь, - это надо установить во время допросов: где собираются, где хранится литература. И прочее…"

"Кстати, о допросах. А вы знаете, что по повестке Сладкович на допрос не явилась?"

"Надеюсь, она не в бегах?" – насторожился Нагиев.

"Нет, я уточнял. Лектор "бизнес-клуба" отдыхает за городом на даче. А ее квартиру охраняет "секьюрити".

"Ну и нашли бы с ним общий язык".

"Уже", - ответил опытный Кириленко.

"Что "уже"?", - переспросил следователь.

Не представлявший еще всех перипетий "дела" Сухов только успевал поворачивать голову от одного участника диалога к другому, как зритель, наблюдающий за полетом шарика во время матча по настольному теннису.

"Мы быстро нашли с мужиком общий язык, - растолковал капитан УБЭПа. - Он сказал: "Когда хозяева квартиры приедут с дачи, я вам позвоню".

"И что?"

"Да вот, перед звонком из Перми он и позвонил. Говорит, что хозяйка вернулась домой…"

"Так что же мы здесь сидим? Андрей! Сухов! – уточнил он, поскольку теперь в его распоряжении были два Андрея. - Пулей бери машину и в прокуратуру за санкцией, потом заскочи в районный суд за судебным приставом – для описи арестованного имущества. А вы, - обратился следователь к капитану, - не могли бы выделить двух оперативников УБЭПа в помощь?"

"Сейчас уточню ситуацию, - пообещал Кириленко, потянувшись к телефонному аппарату, чтобы позвонить к себе в управление.

"А потом, "товарищ Сухов", мигом к лектору "бизнес-клуба"! – приказал начальник следственной группы. - Раз гора не идет к Магомету…"

Кириленко нашел двух свободных подчиненных, Сухов вызвал служебную машину и помчался в прокуратуру за санкцией на обыск, а затем, собрав воедино всю оперативную группу, - к Сладкович.

Невысокая женщина средних лет спокойно открыла дверь мужчинам в штатском. Те вошли, предъявляя свои удостоверения.

"Здрасьте, а мы к вам с обыском!"

Сладкович опешила:

"Как так с обыском? На каком основании?!"

Сухов предъявил санкцию на обыск. Оперативники УБЭП принялись обзванивать квартиры соседей, чтобы иметь необходимых понятых. Когда соседи в сопровождении оперативников зашли в квартиру, милиционеры приступили к изучению содержимого новой однокомнатной квартиры повышенной комфортности, которую месяц как купила лектор "бизнес-клуба".

Кириленко и районный судебный пристав, молодая женщина лет двадцати шести, вошли следом. Когда судебный пристав оказалась внутри однокомнатной квартиры, общей площадью шестьдесят квадратных метров, и увидела внутренности жилья, то разочарованно, но с гордостью за себя тихо сказала оперативникам:

"Да разве это "комфортабельная квартира"?? Да я сама только что купила квартиру намного больше!"

Малоимущие оперативники УБЭП с удивлением посмотрели на кичливую девицу, которую привели с собой, но ничего не сказали.

В квартире у Сладкович, обставленной новой мебелью и бытовой техникой, находился ее хороший знакомый, по документам - капитан дальнего плавания. Для видавших виды милиционеров спокойное присутствие постороннего мужчины во время обыска говорило, что, похоже, что "капитан" - сожитель хозяйки квартиры. Впрочем, к обыску это не имело пока никакого отношения…

"А чего вы ищите?" – спокойно полюбопытствовала Сладкович.

"Деньги".

"Так нет у меня никаких денег. Ищите".

Сотрудники УБЭП нашли методическую литературу "бизнес-клуба", изъяли дискеты, в которых, как подозревали, могла храниться интересующая следствие информация. В ящике для документов роскошной "горки" – набора мебели – милиционеры обнаружили документы, из которых следовало, что Сладкович строила еще одну квартиру.

"Так, так-с, - насмешливо сказал Сухов. – Одну квартирку купили, и тут же вторую покупаете…"

На это ироничное замечание обиделся "капитан дальнего плавания". Он закричал:

"Да вам-то какое дело? Это я ей слал деньги переводом, чтобы она тут проплачивала частями паи за покупку жилья! Что, нельзя, что ли?"

Милиционеры в ответ промолчали. Кириленко стало как-то не по себе от напора постороннего мужика, который (почему бы и нет?) может быть, и докажет свою непричастность к этому делу. "Капитан" ни на кого не кидался и обыску не мешал. Оттого общаться с ним можно было цивилизованно. Кириленко скромно потупил взгляд и обратил внимание на большой ковер на полу. Осененный догадкой, оперативник встал у стенки, энергичным движением задрал красивое шерстяное покрытие пола и обнаружил веер из пятисотрублевых купюр. Было их где-то около тридцати штук.

Капитан сказал:

"Как денег нет? Вот же деньги!"

Хозяйка квартиры невозмутимо ответила:

"Разве это – деньги??? Это дочка, наверное, случайно забыла".

Поскребя еще по сусекам, милиционеры изъяли у забывчивой хозяйки около 100 тысяч рублей наличными. Драгоценностей не было.

Тем временем судебный пристав, скучая, спокойно описала имущество. Все хозяйство "сетевой бизнесвумен" молодая женщина из районного суда оценила на 110 тысяч. Что так же удивило капитана УБЭП. Например, хрустальную люстру, которую он видел в магазине по цене 10 тысяч целковых, судебный пристав почему-то оценила в сотню рублей… Кириленко отметил себе в памяти это странное обстоятельство удачливого пристава-новосела, купившего квартиру покруче той, что смогла себе позволить не самая бедная мошенница, но ничего говорить не стал. Поскольку здесь находились посторонние, да и опись и оценка имущества выходила за рамки его полномочий.

Главное, что радовало в тот момент сыщика, это констатация: квартира арестована, имущество – описано, документы изъяты для последующего изучения. Это уже было кое-что.

46. Плоды наружного наблюдения

О чем говорили в Казани (июль 2000 года): 10 июля около 7.25 убит гендиректор "Уралмашзавода" О. Белоненко. 10 июля В. Потанин получил письмо от первого заместителя генпрокурора России Ю. Бирюкова. Прокурор попросил олигарха заплатить $ 140 млн. за заниженную цену приобретенного контрольного пакета РАО "Норильский никель". Выемка документов в "Автобанке". 11 июля девять часов продолжался обыск и выемка документов в офисах холдинга "Медиа-Мост" В. Гусинского. 11 июля публично объявлено о возбуждении налоговой полицией уголовного дела против компании "ЛУКойл" В. Алекперова за уклонение от уплаты налогов в особо крупных размерах - ст. 199, ч.2. УК РФ. 12 июля директор Федеральной службы налоговой полиции В. Солтаганов сообщил, что с 7 июля возбуждено уголовное дело в отношении АвтоВАЗа по подозрению в укрывательстве от налогообложения нескольких десятков миллионов долларов. 18 июля депутат Государственной думы от Казани С. Шашурин заявил, что его попытались купить за $100 тыс., чтобы он проголосовал против законопроектов о реформе Совета Федерации.

Казань. 8 - 21 июля 2000 года

Параллельно с ожиданием приезда Сладкович с дачи, следственная бригада организовала наблюдение за руководством "бизнес-клуба". Причем следить было не так сложно, как обосновать руководству службы наружного наблюдения необходимость такого рода мероприятий. Вначале официальные обращения управления по борьбе с экономическими преступлениями вообще отфутболивались начальством "наружки". Сыщикам УБЭП ничего не объясняли, а просто заворачивали назад их документы.

Нагиев и Кириленко были обескуражены: что за чертовщина такая? Но юристы по сути своей - профессиональные зануды. Поэтому они продолжали настаивать, обосновывать и требовать в ответ веских оснований для отказа. Седьмое управление, или, как его называли на жаргоне, просто "семерка", капитулировало, поскольку серьезных возражений для работы быть и не могло. Но проводить работу стало не в отношении Сладкович, а в отношении ее дочери. А за Хисамишиным следили в дневное время, в то время как все заседания и деловые встречи организаторов проводились по вечерам.

"Да что они там, в "семерке", сплошные дебилы что ли?! – в сердцах произнес Кириленко, когда Нагиев познакомил его с отчетом "наружки". – Почему такое время выбирают для контроля, и где применение спецсредств?"

"Вы знаете, что я сначала тоже матерился, читая их материалы. А сегодня меня успокоили, что дело пойдет на лад".

"А что же изменилось сегодня?" – удивился Кириленко.

"Полковника Хисамишина спровадили на заслуженный отдых…"

"А какая связь между Управлением кадров МВД, где служил полковник, с "семеркой"?

"Если их рапорта изменятся, то, следовательно, какая-то существует", - уклончиво ответил следователь.

И, действительно, с этого времени следствие стало получать толковую информацию. В частности, следственной группой была поставлена четкая задача - проследить действия организаторов "пирамиды" после проведения ими массового мероприятия по обработке "лохов" - публичной "лекции". Результат не замедлил сказаться.

Нагиев получил информацию, что после "лекции" большие коробки с аппаратурой, вывозились на одной из машин менеджеров "бизнес-клуба" по конкретному адресу. Получив такую ценную информацию, следователь тут же послал Кириленко проверить, что из себя представляет этот объект. Оперативник определил, что это здание института "Гражданпроект", написал следователю рапорт по итогам проверки. Нагиев немедленно набросал постановление об обыске, соединил его с рапортом оперативника и отправил документы в прокуратуру. Там дали "добро" на обыск.

И в среду утром, двенадцатого июля, Нагиев, Кириленко и еще один оперативник пришли в это здание. Кириленко прошелся по офисам многочисленных контор, арендующих площади у "Гражданпроекта", спрашивая в кабинетах о бизнес-клубе "Орион" (он же - "Астран", он же - "Олимпик").

В кабинетах сотрудники мелких фирмочек суетились по своим делам, звонили по телефонам, кто-то играл на компьютере, кто-то курил в коридоре, кто-то пил кофе. Но никто ничего толком сказать про бизнес-клуб не мог.

Только за одной дверью парень, сидевший за компьютером, сказал, с трудом оторвавши свой взгляд от монитора:

"Да я тут всех знаю. Такого названия нет ни у одной фирмы. Только хозяева одной комнатки мне неизвестны. Внизу, под лестницей, есть комнатка с плохонькой дверью. Главбух кого-то впускает арендовать площадь под склад. А больше и быть вашей фирме негде…"

Кириленко тут же вернулся к следователю Нагиеву, сообщил содержание разговоров, после чего они вдвоем прошли в кабинет управляющего "Гражданпроекта" и предъявили ему постановление об обыске.

"Обыск? – напугался управляющий института. – Что же мы такого натворили?"

Вместо ответа на вопрос Нагиев вежливо попросил:

"Покажите, пожалуйста, договор аренды вашей комнаты под лестницей".

Тут руки, державшие документ с санкцией прокурора, у управляющего непроизвольно опустились, поскольку он сразу все понял. И тут же признался:

"Вы знаете, это все идея главного бухгалтера. Она сказала, что это ее знакомые. Мол, можно, раз комната пустует, временно разместить вещи знакомых?"

"Отложим выяснение всех обстоятельств аренды. Давайте пока открывать дверь".

Управляющий вызвал завхоза. Ключей от нужной двери у него не было. Тогда оперативники разыскали слесаря ЖЭУ и при понятых – работниках "Гражданпроекта" - взломали дверь. Комнатка под лесенкой оказалась небольшой – площадью не более тридцати квадратных метров. Вся она была завалена коробками с вещами. В коробках хранилась камуфляжная форма охранников "бизнес-клуба", военные стальные каски, газовый пистолет, ножи фабричного производства, несколько папок-файлов с документами и расписками "партнеров" о том, что они отказываются от своих денег в пользу клуба. Там же хранились данные на менеджеров, на консультантов клуба с ксерокопиями паспортов, военных билетов. Кроме того, здесь же были обнаружены экземпляры устава "бизнес-клуба", методические пособия по вербовке новых членов "бизнес-клуба" - "Бизнес-хелпы".

Оперативники взяли образцы каждого документа, включая образцы готовых бланков заявлений о вступлении в клуб и добровольном отказе от внесенных денег. Когда сыщики открыли небольшой сейф, который тоже находился в этой комнатке, то обнаружили документы на покупку какой-то квартиры в Ижевске. В других больших коробках лежало множество коробочек с новыми сотовыми телефонами. Здесь же лежали какие-то большие шнуры для аппаратуры. Одним словом, комната была капитально забита вещами.

Для следствия обнаруженные "вещдоки" оказались солидным уловом. И сыщики уже предвкушали открытие многих секретов в деятельности "бизнес-клуба", как в это время за их спинами замаячила какая-то женщина предпенсионного возраста, которая властным голосом хозяйки возмущенно зарычала на непрошеных гостей:

"Это еще что такое тут? Кто вы такие и что тут делаете?"

Выяснилось, что это приехала на работу главный бухгалтер. Нагиев предъявил даме санкцию на обыск и в жесткой форме потребовал документы на аренду этой комнаты:

"Если документов не окажется, то материалы на вас мы немедленно направим в суд!"

Главный бухгалтер струхнула и стала говорить:

"Понимаете, у меня дочь работает в буфете ДК Менжинского. А у нее есть жених, который офис ремонтирует. Вот он и попросил временно перевести вещи на какой-нибудь склад. Ну, я и решила помочь дочери, дура старая. Поверила на слово. Так что никаких договоров об аренде нет…".

Бухгалтер только с первого взгляда казалась простушкой. Как только первые объяснения у нее были получены, и следственная группа сосредоточилась на изучении многочисленного содержимого склада, женщина тут же сообщила по мобильному телефону об обыске. Через некоторое время к месту обыска приехал представитель "бизнес-клуба", молодой парень Анатолий Остапов.

"Это наше имущество, - сказал Остапов оперативникам. – Зачем вы его забираете?"

Нагиев тут же сориентировался и предложил переговорить с парнем в отдельной комнате. Парень согласился.

"А ваше, это чье?" – переспросил следователь, когда они остались наедине в кабинете управляющего "Гражданпроекта".

"Бизнес-клуба".

"Есть ли у вас документы на аренду данного помещения, доказывающие, что содержимое комнаты принадлежит вам?"

"Нет, но нам главный бухгалтер разрешила. Она может подтвердить…"

"Слова одного свидетеля – хорошо, но далеко недостаточно. Нам нужен письменный документ, доказывающий ваши права".

"Говорю же, что его нет!"

"Тогда отложим выяснение ваших прав до более спокойных обстоятельств, а пока не мешайте проведению обыска. Иначе мы вас можем привлечь по закону к ответственности за сопротивление сотрудникам милиции при исполнении ими служебных обязанностей".

"Понятно. Теперь я могу быть свободным?"

"Нет. Мы зафиксируем ваши слова на бумаге, а вы их подпишите".

"А это еще зачем?"

"Вы же только что заявили свои претензии на имущество. Вы же хотите получить его обратно?"

"Конечно".

"Вот и оформим ваши претензии".

"Хорошо, записывайте…"

Пока шел допрос Остапова, Кириленко с другим оперативником подняли в бухгалтерию образцы всех содержащихся на складе вещей. Всего вышло восемь коробок только образцов. Затем часов пять милиционеры сидели и описывали содержимое. Пока готовилась опись, на место обыска приехал сам Айдар Хисамишин.

Так же, как и Остапов, Хисамишин порывался пройти в бухгалтерию к оперативникам, описывающим вещи. Увидев это, ему навстречу вышел Нагиев. Следователь повторил фактическому руководителю бизнес-клуба то, что говорил Остапову:

"Извините, вы пока никто в этой ситуации. Когда вас допросят, тогда вы и доказывайте, что это - ваше имущество".

Хисамишин был шокирован творящимся у него на глазах и, вместо того, чтобы ретироваться, напротив, настаивал на том, чтобы его тоже, как и Остапова, допросили и зафиксировали в протоколе, что это - имущество "бизнес-клуба".

"Как скажете", - неожиданно уступил Нагиев. – Андрей, ты, вроде, посвободней стал. Давай я допрошу, а ты записывай…"

Кириленко вновь последовал за Нагиевым в пустой кабинет управляющего "Гражданпроекта". На этот раз дверь кабинета была заперта, а секретарша в приемной сказала, что ее начальник ушел на обед. Нагиев отправился разыскивать руководителя, а Кириленко и Хисамишин вышли в коридор.

Менеджер "бизнес-клуба" держался спокойно, но глаза его бегали.

"А что же это ты говорил, что не будешь заниматься этим делом?" – с упреком тихо спросил оперативника Хисамишин.

"Так ты же утверждал, что заявлений на тебя больше не будет. А заявления пошли…" – удивился Кириленко.

"А могли бы договориться…", - впервые заискивающе сказал менеджер.

"А от тебя предложений не поступало", - туманно, и не обостряя отношений, ответил оперативник.

"В таких случаях предложение от тебя должно поступать", - продолжал намекать на взятку Хисамишин.

Кириленко в ответ смолчал. Да и говорить наедине им больше не дали. Из приемной управляющего дверь открыла секретарь, получившая по телефону указания пустить милиционеров в кабинет. А на другом конце коридора показались Нагиев с завхозом, со связкой ключей в руках…

…А на следующий день после обыска в прокуратуру поступило заявление, что в результате неправомерных действий сотрудников милиции у "бизнес-клуба" пропало четырнадцать телефонных "трубок"… Пришлось всем участникам следственной группы, участвовавшей в оперативном мероприятии, давать в прокуратуре письменные объяснения и доказывать, что обыск проводился в присутствии понятых, представителя "бизнес-клуба" Остапова. И что на момент проведения обыска никаких жалоб не было.

Началась война нервов. Авторы жалобы рассчитывали организовать моральный прессинг. Чтобы сыщики тратили время не на расследование, ограниченное законом конкретными сроками, а на написание объяснений в прокуратуре.

47. Новая квартира

О чем говорили в России (июль-август 2000 года): 24 июля президент России В. Путин провел совещание в Петропавловске-Камчатском. Жители города жаловались на тяжелую жизнь и завалили Путина письменными жалобами прямо на улице, во время личной встречи. 25 июля полиция Сан-Франциско вернула российскому Гохрану партию алмазов в $ 1,5 млн., похищенных фирмой "Голден Ада" во главе с А. Козленком. 27 июля за отсутствие состава преступления прекращено дело в отношении В. Гусинского. 3 августа прекращено уголовное дело в отношении руководства АвтоВАЗа.

Казань. 22 июля – 5 августа 2000 года

Присвоение денег мошенниками из "бизнес-клуба", наглое поведение их службы охраны, отнимавшей газеты со статьей про клуб у входа во дворец культуры имени Ленина, тягостное ожидание и неторопливое начало уголовного дела по возвращению денег обманутым людям – все это целиком захватило Надежду Крымову. Было обидно за себя и жаль вылетевших в трубу денег. Тысяча долларов – деньги для медика немалые. С другой стороны, эти обиду и горечь не хотелось обнаруживать перед коллегами на работе. Легче усмехнуться и пригвоздить мнением молвы – мол, сама виновата в своей алчности… Чем же доказать, насколько тонко построен весь этот "лохотрон"?!?

В своих переживаниях Крымова не сразу заметила, как от ее проблем постарались держать дистанцию ее взрослые дети - Лена и Коля. Сыну предстоял еще год учебы в школе, и его заботили предстоящие школьные выпускные экзамены и подготовка к ним. А Лена, наоборот, сдавала последние государственные экзамены в университете и пропадала в библиотеке и у подруг.

Сначала Надежда Николаевна посчитала, что психологическая самоизоляция взрослых детей от нее вполне естественна. Столько хлопот! Да и дети выросли… И все же, если будущие проблемы сына могли еще некоторое время терпеть, мать волновало, как в ближайшее время устроится судьба дочери: где Лена будет работать после получения диплома, что делать дальше. Дочь успокаивала мать, говорила, что на распределении ей предложили хорошую работу. Однако заботы о заработке надо отложить на осень, а пока не мешало бы и отдохнуть после пяти лет напряженной учебы.

"Лена, доченька, а где у тебя диплом психолога?" – спросила мать, когда Лена радостная принесла из университета документ о своем первом высшем образовании.

"Да там, в канцелярии университета, какие-то проволочки, кто-то что-то не подписал, ушел в отпуск… Одним словом, просили зайти за дипломом через месяц. Да ты не волнуйся, мам! Успею еще. Да и не до того сейчас. Ты знаешь, папа сдержал свое слово – он мне на окончание учебы квартиру покупает! Вот это класс!! Мы даже ездили с ним смотреть новый дом, который строители сдают в ближайшие недели!"

"Поздравляю, сбывается твоя давняя мечта о собственном гнезде. Балует тебя отец, Ленка, ох, балует!"

Сравнение обеспеченного первого мужа Крымовой, купившего дочери квартиру, с ней, кандидатом медицинских наук, бьющейся, как рыба об лед, чтобы вернуть тысячу долларов, было, конечно, не в пользу Надежды Николаевны. Это мать тоже угнетало. Но больше заботило то, как дочь будет начинать жизнь одна, без ее помощи.

Она перезвонила по телефону бывшему мужу:

"Толя, зачем ты так балуешь незрелую девчонку?"

"Я же давно ей обещал с квартирой…"

"Я не о том. Зачем ты хочешь, чтобы незамужняя девушка с высшим образованием жила отдельно от отца с матерью?"

"Она уже взрослая и имеет на это право".

"А как насчет внимания родителей? Ты и раньше даже на выходные ни одного ребенка к себе не брал! Я понимаю, у тебя другая семья, другая дочь. Но и наши дети, и наша дочь не могут без семьи и тепла…"

"Не говори ерунды! Ленке пора быть самостоятельной и независимой. Вспомни себя в ее возрасте. Мы же грезили жить отдельно от родителей, и были несчастными от их контроля. Пусть радуется жизни, если у меня есть возможность помочь".

"Ты понимаешь, что получается бесхозная квартира и бесхозная девушка, отсеченная от отца с матерью?"

"И что?"

"С ленкиным тяжелым характером и отсутствием жизненного опыта, как бы не накликать неприятностей…"

"Брось, Надя, ты эти бабские причитания. Когда-то же она должна начинать становиться самостоятельной! Ну, набьет шишки, наберется опыта. Не без этого. Но пойми, что квартира – роскошь для бедного, а для нормального достатка это же не роскошь и не баловство, а просто условие достойной жизни. Ты что, достойной жизни дочери не хочешь?"

"Хочу, конечно. Только боязно".

"Не переживай. Все будет нормально".

Не прошло и двух недель, как сияющая Лена торжествующе протянула матери ладонь с ключами от собственного жилья и повезла Надежду Николаевну в свои владения. Двухкомнатная квартира дочери в новом доме по общей площади равнялась трехкомнатной хрущевке, в которой жила кандидат медицинских наук. Просторная кухня, ковролиновое покрытие пола, вместительная лоджия, вид на реку и древний кремль. Квартира, по понятиям матери, просто игрушка, а, может быть, даже и сказка.

"Все! Я сегодня остаюсь здесь ночевать!" – восторженно заявила дочь, и ее голос отразился едва заметным гулким эхом от голых стен.

"Здесь? – растерянно огляделась мать на сиявшую в лучах яркого летнего солнца пустую комнату. – Но здесь же пока ничего нет?"

"На чем спать - принесу из дома. А папка обещал помочь и мебелью разжиться. Мама! Ты представляешь??? У меня же теперь своя квартира!!!"

Конечно, Надя не могла не радоваться за дочь. Она тоже была счастлива, но при этом не забывала прагматически обдумывать все детали обустройства Лены на новом месте и ее переезда со старой квартиры. Чуть позже выяснилось, что бытовые заботы ничуть не волнуют дочь.

"Лена! Ты когда будешь перевозить свои вещи?" – упрекала она дочь в те дни, когда та навещала старую квартиру.

"Некогда, мам! Не сегодня. Потом…"

Когда Надежда Николаевна поняла, что дочь совсем потеряла голову от счастья, то со вздохом решила сама упаковывать ее вещи в мешки и сумки. Ведь каждый день этой глупой девчонке требуется и чашка, и ложка, и полотенце. И много еще чего.

И в самый разгар хлопот, связанных с переездом дочери, первый этаж ее старой хрущевки затопили фекальные воды из прорвавшейся канализационной системы подвала. Мало того, что все тяжелые мешки и сумки, все вещи женщине срочно пришлось поднимать с пола. Иначе бы добро пропало. Но потом предстояли новые физические упражнения на дому. Возмущенные жильцы потребовали от домоуправления проведения экстренного ремонта, пока еще стоит лето. Коммунальщики пообещали ремонт и попросили подготовить помещения. Вполне возможно, что где-то придется вскрывать и менять полы. А после хозяевам квартир предстояло их заново красить.

"Ленка! – уже сердито говорила мать при встрече. – Ты заберешь свои вещи или нет? Нам с Колей мебель надо двигать по квартире. А тут твои тюки…"

Дочь пообещала, но вновь пропала из поля зрения матери.

Надежда Николаевна поняла, что у девчонки только ветер в голове. И потому позвонила отцу Лены и попросила помочь с перевозкой вещей. Тот обещал все организовать.

"Анатолий! А как дела у Лены с пропиской? Я с ней разговаривала на эту тему, а дочь говорит, что ее в ЖЭУ не прописывают, требуют сначала обменять старый советский паспорт на новый, российский".

"Ну и что? Обменяет паспорт и пропишется".

"Во-первых, она что-то не торопится это делать. Во-вторых, в связи с заменой паспортов в паспортном столе целая очередь. В-третьих, представь эту ситуацию: новая квартира, никто в ней не прописан. Сколько таких случаев: люди пропадали, а в квартиру вселялись посторонние лица. А после находят трупы хозяев…"

"Опять ты со своими бабскими страхами!"

"Это не страхи, Толя, а реальность. Посмотри криминальные новости по телевизору. Пойми, что дочь могут убить только оттого, что она там не прописана! Зачем кого-то искушать и подвергать Ленку риску?"

"Ладно, я ей скажу, чтобы она поторопилась с оформлением…"

"Прекрасно. И не забудь ленкины вещи перевезти…"

48. Шмон в клоповнике

О чем говорили в России (август 2000 года): 7 августа в здании Олимпийского комитета России арестован четырехкратный Олимпийский чемпион, биатлонист и предприниматель А. Тихонов. Его подозревали в организации покушения на губернатора Кемеровской области А. Тулеева. 7 августа В. Гусинский получил вид на жительство в Гибралтаре. 8 августа в 18.00 взрыв в Москве, в подземном переходе на станции метро "Пушкинская". Пострадали 134 человека, включая 7 детей. 12 человек из этого числа погибли. 10 августа президент Украины Л. Кучма признался в интервью журналу "Шпигель" (ФРГ), что Украина ворует у России ежегодно одну тысячу кубометров газа из трубопровода Россия - Западная Европа, проходящего по территории Украины. 12 августа в 12.38 взрыв на борту атомной подлодки "Курск". Погибло 118 человек.

Казань. 6 - 19 августа 2000 года

"А вы знаете, что в "бизнес-клубе" можно было заработать, не вступая в этот клуб?", - спросил очередной пострадавший во время допроса.

"Как это?", - удивился капитан Кириленко.

"А так. Есть в гостинице "Город" кабинет номер четыреста тридцать четыре. Туда можно прийти, привести нового "партнера" и получить свои пятьдесят процентов от взноса новичка. А после - хоть трава не расти…"

"Странно. Об этой системе мне еще никто не рассказывал…"

"А об этом мало кто знает в "бизнес-клубе".

Кириленко немедленно связался с руководителем своей следственной группы капитаном Нагиевым из следственного управления МВД. Они посовещались о дальнейших шагах, следователь снабдил капитана протоколом выемки документов, и оперативник управления по борьбе с экономическими преступлениями пошел в "Город", к управляющей.

Гостиница была древней, построена полтораста лет назад. Во время гражданской войны здесь размещался Реввоенсовет "красных". Отсюда, прихватив кассу Реввоенсовета, летом восемнадцатого года сбежал на яхте командующий фронтом, левый эсер Муравьев. Одним словом, за вычурным классическим фасадом здания, как хорошо знал оперативник УБЭПа, пряталась рухлядь несусветная – пыльные длинные коридоры, высокие потолки и гнилые половицы. Вот и все богатство гостиницы. Не считая клопов, в чьих жилах из поколения в поколение течет, перемешиваясь, кровь купцов, комиссаров и проституток.

"Здравствуйте!", - сказала капитан начальствующей особе.

"Здравствуйте", - по официальному сухо ответила милиционеру полная миловидная дама лет за пятьдесят со следами былой привлекательности на лице, немереным слоем пудры, и копной роскошных длинных и крашеных в черный цвет волос.

Кириленко почему-то подумал, что дама, должно быть, чья-то отставная любовница, которой отвели начальствующее кресло, чтобы дожидаться в нем пенсионного возраста.

"Капитан Кириленко, УБЭП", - представился оперативник, протягивая начальнице свое служебное удостоверение.

"Слушаю вас", - испуганно посмотрела на посетителя хозяйка апартаментов.

"Меня интересуют обитатели вашего офиса номер четыреста тридцать четыре. А конкретнее - договор аренды этой комнаты, что за юридическое лицо арендует у вас офис, кто руководитель и так далее…"

"Одну минуточку, - попросила дама. – Я сейчас вызову бухгалтера".

"Да, и будьте добры, чтобы о моем интересе к этому номеру гостиницы никто не знал".

"Да не переживайте! Мы всегда рады помочь милиции", - начала она дипломатическую фразу, которую Кириленко уже слышал сотню раз, и которая не гарантировала ему конспирацию.

Поэтому капитан довершил свою фразу:

"…Иначе вы не только будете отвечать по закону, но и мы вынуждены будем поставить перед администрацией города вопрос о вашем соответствии занимаемой должности".

Последние слова произвели на даму неизгладимое впечатление. Она изменилась в лице и зачастила:

"Что вы, что вы! Все останется строго между нами! Посидите тут, я сама схожу в бухгалтерию и найду нужный документ".

"Очень хорошо".

Скоро управляющая городской гостиницей вернулась из бухгалтерии с толстой папкой-файлом, в которой, среди прочих, и находился договор аренды нужного гостиничного номера.

"Так-так-с, - удовлетворенно прокомментировал Кириленко подпись под договором аренды, поскольку на документе находился автограф Айдара Хисамишина, а должность его была записана словосочетанием "Руководитель бизнес-клуба…" – Вы знаете, я, пожалуй, оформлю изъятие у вас этой бумаги".

"Раз оформите, как полагается, то, берите, конечно", - поспешно согласилась управляющая коммунальной гостиницей.

"Еще раз предупреждаю вас об ответственности за разглашение…"

"Да, да, я все поняла".

Этот визит оперативника в гостиницу пришелся на вторник, восьмое августа. После удачной рекогносцировки, с договором в папке капитан заспешил в следственное управление МВД, расположенное на соседней улице. Надо было обмозговать план дальнейших действий со следователем Нагиевым.

Руководитель следственной группы по данному делу капитан Нагиев с удовольствием погрузился в чтение документа.

"Обрати внимание, - сказал он Кириленко, - какая маленькая комнатка – пятнадцать квадратных метров. Здесь, должно быть, не очень людно. А это значит, что на компьютере, если он там есть, можно не спеша набрать много любопытных документов…"

"Вполне возможно, - согласился оперативник. – А компьютер там есть, мне управляющая про него сказала, когда я спросил, чем в этой комнате занимаются люди. "На компьютере играют, а больше я ничего не видела", - сказала она".

"Поэтому надо запросить в прокуратуре санкцию на изъятие не только документов, но и оргтехники", - задумчиво произнес следователь, выискивая в ящиках своего стола записную книжку, чтобы пометить эту идею.

В это время в кабинет Нагиева ворвался его помощник – следователь Сухов:

"Сидите и ничего не знаете!"

"А что стряслось?"

"В Москве на станции метро "Пушкинская" прогремел взрыв. Дымище, пожар и, похоже, много жертв!"

"А ты откуда знаешь?"

"Да только что по телевидению показывали…"

"Ну, все, - вздохнул Кириленко, - опять начальство нас "прессовать" начнет! Чтобы результаты были, эффективность и эффекты…"

Нагиев удивленно посмотрел на своего эмоционального подчиненного:

"Сейчас мы такой "шмон" наведем, как раз под требования "верхов"! Я чувствую, что в этот раз у нас будет улов не хуже, чем после обыска в "Гражданпроекте". "Товарищ Сухов"! - Нагиев фамильярно передразнивал своего помощника на манер Петрухи из "Белого солнца пустыни", - тебе поручается возглавить операцию, а с тебя, - обратился Нагиев к Кириленко, - требуется мобилизовать еще трех-четырех оперативников УБЭПа на проведение обыска…"

Временем операции Нагиев назвал ранний вечер, в четверг, когда, по оперативным данным, "бизнес-клуб" проводит в своем филиале прием новых легковерных "партнеров".

В назначенный час следственная бригада МВД в полном составе вошла в небольшой офис "бизнес-клуба". Там уже находились какой-то осетин, позже представившийся "директором", пара посетителей и Хисамишин. Последний сидел у окна за компьютером с новомодным "плоским" монитором и водил "мышкой" по экрану.

Бывший мент Хисамишин мгновенно оценил обстановку, посмотрел на толпу непрошеных гостей, разглядел среди оперативников знакомое лицо Кирилова и процедил сквозь зубы:

"Сегодня у вас удачный день".

Затем он продолжил манипуляции мышкой на экране компьютера. Кириленко тоже сразу оценил ситуацию, ринулся к столу, схватил своей правой рукой за правую руку руководителя "бизнес-клуба", которой тот водил мышью. А потом вежливо попросил Хисамишина отойти в сторону, пока тот не успел дать команду компьютеру на самоуничтожение хранящейся в нем информации. Хисамишин злобно зыркнул в сторону расторопного капитана, но ничего не сказал.

"Пересядьте, пожалуйста, в другое место", - вежливо попросил оперативник УБЭПа.

Хисамишин молча встал из-за компьютера.

"Скажите, кто тут в офисе главный? Вы?" – следователь Сухов обратился к Хисамишину.

"Нет!" – недовольно и резковато отрезал менеджер "бизнес-клуба".

Сухов и Кириленко не подали вида, что из договора аренды помещения уже четко знают, на ком ответственность за происходящее в этом помещении.

"Кому, в таком случае, предъявлять ордер прокуратуры на обыск?" – поинтересовался у присутствующих следователь.

"Ну, я – началник, началник", - от волнения присутствующий здесь кавказец с акцентом выговорил смешную тавтологию, называя "начальником" и себя, и того, к кому обращался.

"В соответствии с санкцией прокуратуры и в рамках возбужденного уголовного дела мы проводим обыск в данном помещении, можете познакомиться с ордером".

"Вэрю, вэрю", - ответил кавказец.

"Сейчас наши сотрудники должны установить личности присутствующих. Приготовьте, пожалуйста, ваши удостоверения личности. А вы, - Сухов обратился к кавказцу, - откройте сейф. Ключи у вас есть?"

"Ест".

"Ребята, давайте понятых из соседних офисов".

Между тем Кириленко стал изучать содержимое компьютера, одновременно другой оперативник подошел к сейфу, третий стал знакомиться с личностями находящихся в помещении, четвертый сел составлять протокол. За всем наблюдали в этой тесноте две молоденькие сотрудницы из офиса, находившегося по соседству. Работа закипела.

Хисамишин был прав своим намеком про "удачный день", как сразу же убедился Кириленко. В памяти компьютера хранилось много данных не только на "партнеров" "бизнес-клуба", но и информация на сотрудников милиции, занимающихся расследованием деятельности "пирамиды". Включая капитана Кириленко и даже его жену, не работающую в милиции. Впрочем, все это оперативная группа узнала позже, поскольку вход ко многим файлам компьютера был защищен паролем. И капитан в номере гостиницы мог прочитать только многообещающие названия файлов.

"Мы компьютер опечатаем и возьмем с собой", - сказал он, обращаясь к Хисамишину.

Тот же делал безразличный вид, демонстрируя, что происходящее его совершенно не интересует. В это время из сейфа другой оперативник достал кипу документов, пластиковые дисконтные карточки и три компактные видеокассеты от чьей-то видеокамеры.
"Содержимое сейфа мы тоже забираем, о чем составляем протокол изъятия", - объявил присутствующим следователь Сухов. А затем обратился к кавказцу. – А что это у вас за папочка в руках? Дайте-ка на нее взглянуть".

Кавказец инстинктивно попытался спрятать папку за спину.

"Это писма моей жэны, - сказал он с акцентом. - Нэ дам! Они нэ имеют отношения к делу".

"Вот мы убедимся в этом и вернем их вам", - пообещал Сухов.

"Я же сказал "нэт"!"

"Хорошо, - следователь не стал обострять отношения в процессе обыска, - поедете с нами в следственное управление МВД. Следователь допросит вас и на месте проверит содержимое папки. Девушки! – обратился далее Сухов к понятым. – Вам придется проехать с нами на завершение обыска. Не волнуйтесь, мы вас потом отвезем обратно на работу…"

Девчонки, впервые в жизни присутствовавшие на обыске, и с интересом наблюдавшие за происходящим, энергично закивали головами в знак согласия.

"А вот еще газеты "Партнер" с любопытными снимками", - сказал следователю один из оперативников УБЭПа, молча ткнув на изображения менеджеров Годеевой и Воронова, которые, так же, как и Хисамишин, были подозреваемыми в этом уголовном деле.

Сухов понял молчаливый намек в присутствии посторонних и приказал:

"Возьми несколько экземпляров каждого номера, просветимся на досуге".

Заранее спланированный и продуманный обыск завершился быстро, оперативная бригада МВД забрала документы, компьютер, видеокассеты, а также кавказца с папкой в руках и двух девушек-понятых. Затем легковая "Волга" и фургон "УАЗ" доставили всех к зданию следственного управления МВД. В здании был беспорядок – строители спешно завершали летний ремонт. Пробираясь между строительными лесами и рабочими в перепачканных спецовках, оперативники, кавказец и понятые протиснулись в рабочий кабинет следователя Нагиева.

"А это что за люди без нашего вызова"? – спросил Нагиев, чтобы убедиться в правильности своей догадки.

"Да вот гражданин отказывается отдавать документы для обыска, - пояснил Сухов. - Пришлось его прихватить с собой вместе с понятыми…"

"Ну что, к вам силу, что ли, применять и посадить для острастки за оказание сопротивления?" – обратился хозяин кабинета к кавказцу.

"Да забэрите вы эти бумажки, будь они нэладны!" – сказал задержанный, с ненавистью швырнув по поверхности стола своей папкой в сторону следователя.

Нагиев проследил за траекторией движения дорогого кожаного ("под крокодила") изделия, остановившегося своим углом как раз напротив его груди.

"Вы, вообще-то полегче", - довольно усмехнулся следователь. Затем открыл папку и извлек на стол несколько документов. Там были типовые бланки заявлений, которые гласили: "В связи с ликвидацией бизнес-клуба "Орион" прошу перевести меня в бизнес-клуб "Астран"…" Но еще более любопытным оказался документ бизнес-клуба "Орион", подписанный его руководителем. Внизу документа вновь маячил знакомый автограф Хисамишина.

"Во-от вы почему отдавать папку не хотели…", - потянул слова догадавшийся следователь Сухов, изучая из-за спины Нагиева текст документа в руках руководителя следственной группы.

Кавказец молчал и только с ненавистью глядел на окружавших его милиционеров.

49. Ошибки расследования

О чем говорили в России (август-сентябрь 2000 года): 24 августа освобожден под поручительство двух депутатов Госдумы России А. Быков, которого пресса назвала "миллионером и красноярским авторитетом". 27 августа начался пожар на Останкинской телебашне.

Казань. 20 августа – 3 сентября 2000 года

Сухов принес Нагиеву распечатки текста:

"Вот что наши программисты вытащили из арестованного компьютера!"

Руководитель следственной группы Нагиев с опаской поглядел на кипу распечатанных листов, оценивая объем предстоящей работы.

"Сколько здесь листов?"

"Около пятисот. Ребятам пришлось немного пораскинуть мозгами, взламывая пароли защиты. Но, думаю, стоило того. Ты знаешь, что там есть интересного?"

"Что?"

"А вот посмотри сам".

Сухов вытащил из кипы листов несколько, уже им изученных.

"Так это же тексты благодарностей "бизнес-клубу" за оказанную благотворительную помощь!" – воскликнул удивленный следователь.

"…Которые они сами писали и козыряли перед Кириленко еще полгода назад", - удовлетворенно прокомментировал Сухов.

"А это что?" – Нагиев углубился в изучение других листов.

"Это досье. На тебя, на меня, на всех, кто занимается их делом".

"Вот сволочи! Выходит, что пока мы изучали их, они подбирали ключи к нам", - проскрипел зубами Нагиев.

"Что опять же наталкивает на вопрос: "Откуда это все?"".

"От верблюда! – отрезал Нагиев. – Ясен пень: у кого в апреле при обыске были изъяты личные дела сотрудников милиции? У заместителя начальника Управления МВД по работе с личным составом, Хисамишина-старшего. Отсюда и утечка. Ну да ладно, у меня тоже есть кое-что. Сейчас будем кино смотреть".

"Эротическое?" – схохмил Сухов.

"Порнографию, – мрачно продолжил игривую тему руководитель следственной группы. – Оперативная съемка "семерки". Ребята проследили, чьи машины парковались на стоянке у дворца культуры, где "бизнес-клуб" проводил очередной сеанс по обезжириванию карманов простаков. Вот – посмотри".

Нагиев достал из сейфа несколько кассет, одну из них выбрал, протолкнул в щель служебного видеомагнитофона и включил телевизор. Сухов внимательно изучал изображение, на котором автомобили разных типов останавливались на автостоянке. Из них выходили молодые, подтянутые, коротко стриженые парни спортивного телосложения и направлялись внутрь здания ДК.

"Кто это?" – спросил Сухов.

"Братки из "о-пэ-ге". Ребята из "семерки" "пробили" номера машин по базе данных ГИБДД. Все машины принадлежат одной конторе – "Татарской слободе".

"За долей, выходит, приехали… - задумался Сухов. – Непонятно только…"

"Что?"

"На кой ляд "бизнес-клубу" еще одна "крыша", если их уже "крышуют" из МВД?"

Нагиев, довольный, рассмеялся, что догадался первым и пояснил:

"Представь себе, что они едут куда-то: в Пермь, в Ижевск или еще куда-то. Милицейская "крыша" может, конечно, в городе помочь. А на дороге браткам достаточно выставить "пост" в камуфляже ГИБДД… Сам знаешь, что в этом случае сделает криминал. Тормознут машину и шлепнут ее пассажиров. "Братки" просто так не допустят, чтобы по их территории бесхозно гулял "черный нал". Убить могут любого. И концов не найдешь. Как и трупов. Ну да ладно. Сейчас будем смотреть кино номер два".

Нагиев поменял кассету в видеомагнитофоне, и следователи вновь стали изучать изображение на экране телевизора. На этот раз Сухов увидел сцену, на которой мелькали знакомые лица Сладкович, Годеевой, Воронова, которые попеременно и радостно брали друг у друга микрофон, обращаясь к сидящим в зале людям. В углу сцены Сухов заметил наряженную елку.

"А это что такое?" – спросил помощник.

"Празднование новогоднего "халявного дня" в "бизнес-клубе". В кадре - все наши фигуранты, кроме Хисамишина. Так, в принципе, ничего особо интересного. Кассету мне вчера принесли, когда наши специалисты перегнали изображение с изъятых при обыске кассет с формата для видеокамеры на формат бытовой видеокассеты".

"Все равно любопытно".

"Конечно. И тебе еще раз внимательно надо будет все это изучить. На следующей кассете продолжение того же дня, только не на сцене, а где-то в буфете, с фуршетом, шампанским и прочей новогодней фигней. Впрочем, приглядись ко всему внимательней. Может быть, возникнут какие-то идеи…"

"Слушаюсь".

"А вот последняя из изъятых кассет", - Нагиев вновь поменял в видеомагнитофоне "начинку".

На этот раз перед взорами следователей предстала новая пьянка. В каком-то деревянном доме с высокими потолками, похоже, что в загородном коттедже, за столом сидели мужчины "братковского" типа. В основном, в возрасте около тридцати лет. Впрочем, были среди них и мужчины постарше. Потом к пьянке присоединились молодые женщины. Затем камера зафиксировала, как вся порядком принявшая компания, оголившись и шатаясь, полезла в сауну. А на кадрах, где разгоряченные тела устремились из парилки по спальням, Нагиев отключил "видик".

"Ну во-от, оборвалось на самом интересном месте…" – разочарованно потянул Сухов.

"У тебя еще будет возможность насладиться всем зрелищем", - усмехнулся Нагиев.

"А что это такое?"

"В том то и вся загвоздка, что не знаю. Ни одного знакомого лица из тех, кто проходит по нашему делу. Ни одного!"

"Почему же, в таком случае, кассета хранилась в сейфе "бизнес-клуба" среди других наиболее ценных вещей и документов?"

"Именно это тебе и придется выяснить…"

Через несколько дней загадки обыска подали первую надежду на их раскрытие.

Сначала в УБЭП пришел некий студент Денисов и принес свое заявление, в котором утверждал, что изъятый во время обыска компьютер принадлежит ему. Что он его купил в Москве в фирме "Форум". И принес в доказательство счет-фактуру на приобретение этой оргтехники.

Нагиев поставил задачу перед Кириленко выяснить подлинность документа, а сам стал выяснять, что за студент такой. Выяснилось, что парень был непростой. По документам значилось, что он слушатель Гуманитарного института, что за его учебу платило МВД. Это означало, что родственники парня – не простые люди, поскольку за парня с улицы вряд ли бы "отстегивало" родное МВД на обучение…

Кириленко, со своей стороны, направил в Москву в командировку подчиненного оперативника проверять адресата, указанного на счет-фактуре. Оперативник сразу выяснил, что по данному адресу соответствующая фирма не значится. Тогда милиционер пошел в столичную налоговую инспекцию выяснять реальные реквизиты и телефон компьютерной фирмы. Оказалось, что такая организация действительно в налоговых органах зарегистрирована, но - по другому адресу. Оперативник пошел туда, однако обнаружил не магазин оргтехники, а здание ПТУ. Удивленная директриса учебного заведения заявила, что никакой фирмы "Форум" она не знает, и никакого разрешения на аренду площадей ПТУ никому не давала.

Еще любопытнее оказались результаты проверки номера телефона, указанного на счет-фактуре. Номер арендовало посольство Ганы. Оперативник не поленился съездить к посольству. Затем он долго препирался с охраной на входе - до тех пор, пока не вышел представитель посольства и не оформил ему официальную справку, что данный номер телефона действительно принадлежит посольству Ганы.

Оперативник вернулся с этим документом в Казань и написал рапорт по итогам своей поездки.

Нагиев вызвал к себе студента, чтобы тот пояснил причину расхождения его показаний с данными следствия. Но непростой парень Денисов продолжал упорствовать, что компьютер его и на этот раз принес еще и накладную, в которой был указан новый адрес.

Пришлось Кириленко еще раз посылать того же оперативника в командировку в столицу. Когда сотрудник казанской милиции добрался до указанной улицы, то удостоверился, что такого номера дома по данной улице нет…

Узнав это, Нагиев долго оглашал свой кабинет матросскими изысками русского языка, скрипя зубами. Разбираться еще и с этим сопляком, с его влиятельными родителями, когда и без того хлопот был полон рот, а сроки следствия поджимали, следователь не стал. Он понимал, что организаторы "пирамиды" избрали стратегию распыления сил следствия. Поэтому капитан написал рапорт о студенте Денисове, который, за оплату своей учебы возвращает долг МВД черной неблагодарностью, чтобы родное министерство расторгло контракт об оплате учебы слушателя Гуманитарного института.

Одновременно с войной за обладание арестованным компьютером, произошла стычка с невидимым противником за видеокассеты. Пришло письмо от женщины из далекого Калининграда, в котором утверждалось, что хранившиеся в сейфе видеокассеты принадлежат ей. Что она оставила кассеты на временное хранение своим знакомым и теперь просит следствие их вернуть.

"Ну что, после Москвы еще и в Калининград поедем?" – поинтересовался следователь Сухов у своего руководителя.

"Ты разобрался с изображением?"

"Нет. Какая связь с нашим делом кассеты, мне так и осталось непонятно".

"Ну и оформи выдачу. Раз кассеты не представляют для нас интереса. И так зашиваемся с работой!.."

Позже по оперативным данным стало известно, что на кассете гуляли "братки" той "конторы", которая приезжала на заседание "бизнес-клуба" за своей долей. Среди гулявших был старший офицер силовых структур. Но "вещдок" уже уплыл из рук следствия…

50. Дело расползается по соседним регионам

О чем говорили в России (сентябрь 2000 года): 7 сентября в 3.45 в Москве неизвестный бросил ручную гранату в группу проституток и их сутенера: пострадали 16 женщин. 9 сентября с эфира телеканала ОРТ снята авторская программа С. Доренко. Журналист утверждал, что по личному распоряжению президента Путина. 11 сентября посторонние "Жигули" постарались вклиниться в кортеж президента Путина, но были отброшены автомобилем сопровождения президента. 13 сентября коллегия Верховного суда России оправдала А. Никитина, обвинявшегося в передаче норвежским экологическим организациям данных, содержащих государственные секреты.

Казань. 4 - 17 сентября 2000 года

"Судя по показаниям допрошенных, дело начинает "ветвиться", и это очень плохо, - говорил на общем совещании следственной группы ее руководитель капитан Нагиев. – Командировки с выездом в другие города, к сожалению, еще придется проводить. Очень много вопросов по Аваровой и Елениной. Из добытых свидетельских показаний мы установили, что Годеева сместила со своего поста Аварову. И последняя ушла в тень. А что у "товарища Сухова" собрано на бывшего старшего консультанта?"

Сухов, не вставая из-за стола, проинформировал собравшихся:

"Зульфия Фатаховна Аварова стояла у истоков "бизнес-клуба" еще при Аглиуллине, приглашена в клуб Саакяном. Ее муж - кадровый офицер. Она в военных гарнизонах, где служил муж, работала юристом. Затем в Казани перешла на работу в налоговую инспекцию. Характеризуется пострадавшими участниками "бизнес-клуба" как человек жадный, но с ленцой. Помогала становлению филиала "пирамиды" в Ульяновске. Филиал назвали "Сатурн", его возглавила доверенное лицо клуба – менеджер Татьяна Альбинина. Затем Аварова была отстранена от должности Хисамишиным, создала свою "пирамиду" – "Прометей". В июне мы узнали, что "Прометей" базируется в павильонах бывшей ВДНХ. Приехали туда, но поздно. Фигуранты сменили адрес и выпали из нашего поля зрения…"

"Вот! – подытожил выступление своего заместителя Нагиев. – Где "Прометей" – не знаем. Что с филиалом в Ульяновске – тоже. Кстати, у нас, по-моему, была еще какая-то информация по Ульяновску…"

"Да. У меня, - сказал капитан Кириленко из республиканского управления по борьбе с экономическими преступлениями. – Когда в апреле приезжали оперативники из Ижевска, был проведен обыск не только у Хисамишина, но и у консультанта клуба Елениной, которая была менеджером, таким же, как и Годеева. Я принимал участие в допросе, проводившемся в рамках уголовного дела, возбужденного в Удмуртии. Так вот потом, как мы выяснили из допросов, Еленина выехала из Казани в Ульяновск".

"Опять Ульяновск, - обратил внимание присутствующих оперативников Нагиев. – Так вот, чтобы разобраться, почему менеджеры "пирамиды" исчезают в соседней области, надо разыскать Аварову в Казани. Задача для всей группы: при проведении оперативно-розыскных мероприятий искать следы Аваровой. Через нее, возможно, выйдем на филиал в Ульяновске…"

"У меня тоже есть кое-что добавить по Аваровой", - сказал один из оперативников УБЭПа, старший лейтенант Вали Рустамов.

"Слушаем", - разрешил продолжать руководитель группы.

"Вообще-то, как мне сказал во время допросов кто-то из пострадавших, Аварова - "не боец". В глазах "партнеров", она казалась "слишком жадной". Потому что, как я помню (надо на всякий случай уточнить по протоколам допросов), Аварова "хотела получать деньги и ничего не делать". Поэтому она потеряла авторитет у менеджеров и фактически в отколовшейся части "бизнес-клуба" заправлять стала не Аварова, а Авлеева".

"Подождите, подождите. А досье Авлеевой было на том компьютере, что мы арестовали в гостинице "Город"…", - припомнил Нагиев.

"Точно!" – подтвердил Сухов.

"Тогда "товарищ Сухов" пригласит дамочку на свидание к нам в кабинет. Здесь и познакомимся".

Сухов откладывать свидание не стал. Сразу после совещания отыскал данные Авлеевой в "деле" и позвонил ей домой.

"Кто-кто мной интересуется?" – не поверила своим ушам Авлеева на другом конце телефонного провода.

"Следственное управление МВД, следователь Сухов".

"А вы не шутник, как вас там? Вы должны мне официально прислать повестку, после чего я и подумаю – приходить или не приходить", - дамочка была в курсе процессуальных норм и, по сути, права.

"Хорошо, мы пришлем вам повестку в установленном законом порядке", - пообещал Сухов.

Положив трубку телефонного аппарата, Сухов сказал:

"Вали, придется тебе вручить ей под роспись повестку с вызовом на допрос…"

В конце рабочего дня Вали вернулся, чтобы доложить об исполнении приказа. Физиономия у старшего лейтенанта была обескураженная.

"Ты чего такой кислый? – заметил Нагиев. – Не застал Авлееву дома?"

"Застал, вручил. А вы знаете, где она живет?"

"Где?"

"В "малосемейке" с общими "удобствами" в конце коридора! Вот вам и "крутая" и удачливая бизнесменша, как они трезвонят о себе во время вербовки. Мне же говорили, что Авлеева заявляла новичкам, что у нее "все путем" – и машина есть, и дача, размером почти с ранчо. А у нее, оказывается, даже "сранчо" – и то общее…"

"Какое же все-таки это вранье!" – согласился Сухов, подразумевая под "этим" всю аферу "бизнес-клуба", включая организаторов и их окружение.

На допрос Авлеева не явилась. Видимо, находилась в полной прострации. Следователь Нагиев взял в прокуратуре постановление на обыск и отправил в общежитие оперативную группу. Визит следственной бригады прямо на дом был для растерявшейся женщины вообще как гром среди ясного неба. Она явно не считала себя преступницей и была абсолютно не готова к встрече с милицией. На ее беду оперативники во время обыска обнаружили дома патроны к пистолету Макарова. Объяснить их происхождение она вообще не могла, то ли не решилась, то ли не захотела…

В результате на нее завели уголовное "дело" по факту незаконного хранения боеприпасов. Сломленная уликами женщина, еще недавно дерзившая милиционерам по телефону, согласилась теперь рассказывать абсолютно все, что она знала.

В частности, она сообщила, что их "бизнес-клуб" "Прометей" теперь собирается в подвальном помещении маленького музея, буквально в двух городских кварталах от здания УБЭП. Еще следователям из ее всхлипов стало известно о войне менеджеров внутри "пирамиды". Как Светлана Еленина по заданию Хисамишина выехала в Ульяновск и развалила "клуб" отколовшейся Татьяны Альбининой. И вот-вот должна собрать заново "партнеров" этого волжского города, но теперь уже под полным контролем Хисамишина и компании…

Кроме того, следствие узнало еще об одном офисе "бизнес-клуба", в котором все менеджеры собирались еще до раскола внутри "пирамиды".

Капитан Кириленко предварительно сходил туда на разведку, поговорил с жильцами. Пожилые люди, которых удалось разговорить во время рабочего дня, жаловались на своих деловых соседей. Постоянное столпотворение допоздна, не заснешь… Похоже, что деловая активность "пирамиды" в этой точке, действительно, бурлила.

Следственная группа привычно взяла в прокуратуре ордер на обыск и пошла по указанному адресу. Как потом узнали оперативники, у входа в офис была установлена скрытая видеокамера. Когда члены следственной группы стучались в закрытую дверь и прятались, в камеру их всех было видно. Но охранник, открывавший дверь, даже не посмотрел на показания монитора, настолько он привык к безмятежной жизни. Когда "секьюрити" проскрипел ключом с той стороны двери, милиционеры тут же влетели внутрь, предъявив постановление об обыске. У встретившего их охранника от неожиданности глаза полезли на лоб.

Офис представлял собой хорошо отремонтированную двухкомнатную квартиру "сталинского" типа, с отдельным входом со стороны улицы. В помещении хранился музыкальный центр и большие колонки к нему, явно не для домашнего прослушивания. Позже эксперты оценили колонки в сумму десять тысяч долларов. В этой же "сталинке" хранилась множительная техника "бизнес-клуба", многочисленные образцы распечатанных документов. Там же следователи изъяли документы на покупку "бизнес-клубом" еще одной квартиры.

Материальные потери менеджеры клуба переносили стоически и философски, когда их вызывали на допросы.

"Все это недоразумение, - говорили они на разные лады. – Разберетесь и все вернете".

Однако потом, по совету нанятых адвокатов, постоянно жаловались на "неправомерные действия сотрудников милиции". Так произошло, например, после обыска у Воронова. Он тоже жил не столь шикарно, как расписывал при вербовке "лохов", если не считать подержанной иномарки у подъезда. Но кто же видит, что там за входной дверью? Зато иномарка убеждала именно в процветании, о чем говорил Воронов другим и что обещал, как наступления царствия божия на земле.

Следственную бригаду удивило вероломство Воронова. Ему предложили при проведении обыска привести понятыми своих знакомых, чтобы не создавать излишней нервозности и неприятных разговоров соседей. Воспитанный менеджер вел себя тактично, угощал оперативников чаем. А затем так же, как и другие, строчил в прокуратуру жалобу на милицию. Сладкович тоже жаловалась, и следственная бригада уже привыкла к такому поведению подозреваемых.

А потом были допросы. Хисамишин пришел по вызову следователя вместе с адвокатом и решением гражданского суда одного из районов города. В решении значилось, что суд не нашел в действиях "бизнес-клуба" какого-то правонарушения. И отказал жаловавшемуся истцу в иске на возмещение ущерба. По требованию руководителя "бизнес-клуба" документ приобщили к материалам дела.

"Допрошенные нами "партнеры" утверждают, что вы являетесь фактическим руководителем "бизнес-клуба", - допрашивал Хисамишина Нагиев.

"Неправда. В наших документах черным по белому записано, что всеми делами заправляет избранный общественный совет", - парировал бывший милиционер.

"А где ваш брат?"

"Не знаю. Он разводится с одной женой и женится на другой. У него столько проблем, что я даже не знаю, где его искать".

"А где консультант "бизнес-клуба" Годеева? Нам необходимо ее допросить".

"Где-то в Ижевске… С госпожой Годеевой у меня тесных отношений нет. Куда, к кому уехала – вы лучше у ее мужа спросите…".

Пришлось Нагиеву вновь идти за санкцией на обыск по месту прописки Годеевой, поскольку менеджер "бизнес-клуба", по оперативным данным, из собственной квартиры выехала. Обыск в ее квартире ничего не дал. Там проживали муж Годеевой и ее двенадцатилетний сын. Мальчик испугался присутствия милиционеров в своей квартире, а супруг философски сказал о своей непутевой жене:

"Вы знаете, а мне без разницы, где она. Она ведь фактически не мать своему сыну, о ребенке не заботится, подолгу пропадает не весть где. Если возникнет, принесет сыну подарки, и опять исчезнет".

Капитан Кириленко зашел к соседям, чтобы удостовериться в правдивости слов мужа менеджера "пирамиды". Соседка-учительница подтвердила, что Годеева давно уехала, бросив мужа и ребенка. Что фактически мальчик целый день проводит у них, у соседей, дружит с их сыном. А мальчишка-то неплохой, способный. Недавно стал призером районной "компьютерной" олимпиады. А с матерью мальчику не повезло, бывает. Главное, чтобы совсем не испортился мальчишка.

По всему выходило, что подозреваемая Годеева бросилась в бега. И перед следствием вырисовывалась серьезная проблема: где искать беглянку?