Часть IX. Обучение на чужих ошибках

60. Банковская ячейка

61. Червонный интерес

62. Сам грызи или будь в грязи

63. Веское слово прокуратуры

60. Банковская ячейка

О чем говорили в России (апрель 2001 года): 1 апреля численность населения России составила 144,6 млн. чел. Впервые после кризиса 1998 года Россия начала выплату старых долгов и процентов по ним Австрии. 8 апреля в Казани завершился Международный конкурс молодых артистов балета. 15 апреля совпала пасха у католиков и православных.

Годеева сидела в кабинете следователя и зло зыркала то на «следака», то на кусок улицы, видимый в зарешеченное окно. Губа у нее была разбита.

«У вас никак герпес?» - иронично заметил следователь Нагиев. Но это замечание буквально взорвало подследственную.

«Вы за что меня посадили в камеру к наркоманкам? Они же издерганные, невменяемые! Дерутся по поводу и даже без. Каждую ночь дрожишь, доживешь ли до утра. Бьют, пьют, в камере вонь. Спят по очереди – мест не хватает. Беспредел, одним словом!»

«Правда? – все так же иронично продолжал Нагиев. – А вы же сами за это боролись, когда у людей отнимали последнее, доводили до самоубийства. Вы думали, что за это вас поощрят санаторием? Все места в институте благородных девиц закончились. Теперь будут только такие…».

Годеева промолчала, скрывая зло. Она совсем не походила на ту дамочку, которая вульгарно и развязно вела себя в кабинете следователя год назад.

«Но у меня для вас еще две новости».

«…И обе хорошие», - зло прошипела Годеева. – «Дайте-ка лучше даме закурить, гражданин начальник».

Нагиев достал из ящика стола пачку сигарет и протянул их подследственной, неотрывно наблюдая за нервной лихорадкой женщины.

«Может быть, и хорошие. Вы знаете, в одном из отделений сбербанка, в индивидуальном сейфе, в ходе обыска 23 апреля мы обнаружили тридцать тысяч девятьсот долларов США и всякие драгоценные безделушки».

От новости Годеева поперхнулась и закашляла.

«Это не мое», - прохрипела она сквозь облако сизого табачного дыма.

«Еще бы вы на себя сами статью поднимали, - ласково улыбнулся Нагиев. – Но вся незадача в том, что в сейфе лежал билет на ваше имя на проезд из Казани в Ижевск. Вы никак из наших палестин в бега собрались, гражданка Годеева?»

«А банковский депозит кому принадлежит?»

«Не вам, не вам».

«Ну, вот видите. Ваша провокация не проходит».

«…Депозит открыт на имя учительницы Гузель Ирисовой. Учительница и открыла депозит в банке после дефолта! Будем радоваться за благосостояние народного образования? Да радоваться не получается. По странному стечению обстоятельств, учительница имеет квартиру в одном подъезде с вашей казанской квартирой. Вторая новость состоит в том, что мы уже допросили Гузель Гаделовну. И знаете, что она показала?»

«Нет, но верить ее показаниям нельзя».

«Это почему же?»

«Завистница она нищая. Видит, что у других дела идут хорошо и завидует. Сглазить может дурным своим глазом. А сама – если что, бежит ко мне деньги занимать… Двуличная тварь!»

«Вот и у меня в протоколе допроса отмечено, что она не раз обращалась к вам по-соседски за финансовой помощью: перезанять денег до зарплаты мужа. А вы ее склоняли к вступлению в «бизнес-клуб», чтобы больше соседке не пришлось занимать денег. Читаю: «Годеева неоднократно предлагала мне вступить в свой «бизнес-клуб», обещая, что там ничего не нужно будет делать. Что она устроит дело так, что у меня (Ирисовой) будет своя «структура», с которой я буду получать деньги. Я отказалась от предложения, потому что сама своим ученикам постоянно говорю, что просто так, легко, деньги не достаются. Но поскольку я не смогла в очередной раз отдать долг Годеевой, она обещала мне простить его, если я открою на свое имя индивидуальную ячейку-сейф в сбербанке, напишу доверенность на использование ячейки Годеевой, а ключ от сейфа отдам для дальнейшего использования ячейки ею».

Годеева прикрыла лицо руками и молчала. Только окурок с ядовито-сизым дымком, зажатый длинными дамскими пальчиками правой руки, слегка подрагивал.

«Тварь, какая же это тварь!» - тихо шептала Годеева.

«Ну что, очную ставку проводить будем?»

«Я должна посоветоваться со своим адвокатом».

«Да, мы подумаем», - поддакнула адвокатша, все это время безмолвно сидевшая в самом уголке кабинета, подавленная ворохом неприятных фактов, которыми следователь буквально придавил ее клиентку…

«И советую не особо рассчитывать на помощь ваших коллег по «бизнес-клубу», оставшихся на свободе», - добавил Нагиев.

«Это почему же?»

«А потому. Вы знаете, что рядом с вашей ячейкой в депозитарии была ячейка Хисамишина?»

«И что?»

«А то, что ячейка была пуста. Только посередине кто-то издевательски оставил брошенный рубль».

«И что?»

«А то, что знали ваши коллеги про предстоящий обыск. Мы, конечно, с утечкой оперативной информации из своей среды будем разбираться. Но это – наше дело. А вот деньги Хисамишина кто-то забрал, а ваши оставил – не предупредил вас. Не догадываетесь почему?»

«Почему?»

«Потому что ваши друзья вас уже приговорили сдать, откупиться малой кровью… Мол, следователям будет чем отчитываться, с успехом закрывать раскрытое дело – виновная найдена, наказана, деньги возвращены потерпевшим. А себе за вашей спиной можно выторговать «отсутствие состава преступления».

«Козлы!» - зло выпалила Годеева.

«Сдали вас подельнички, и дальше на вас будут валить все, помяните мое слово, - пообещал следователь. - И не случайно вы попали в камеру к отморозкам, Сладкович-то не бьют. Купили ей место в хорошей камере. А о вас ноги вытерли…»

61. Червонный интерес

О чем говорили в России (май-июнь 2001 года): 10 мая Виктор Черномырдин назначен послом России на Украине. 13 мая умер авиаконструктор Алексей Туполев. 27 мая умер от инсульта актер Николай Еременко-младший. 3 июня, в Караганде, в православном храме, на стекле, покрывающем икону "Господь Вседержитель", появилась копия иконы. 5 июня татарская партия "Ватан" потребовала вычеркнуть из русской истории и из федерального закона Куликовскую битву. 22 июня забастовка более 200 дворников и уборщиц подъездов Казани - они свыше 2,5 месяцев не получали зарплату.

То, что Сладкович и Хисамишин сидят с комфортом, Нагиев не врал. Во-первых, Хисамишин, как бывший «мент», содержался в особой, "милицейской" камере. У него был всего один сокамерник. Никаких снов по очереди в переполненной камере, когда на одни нары полтора сидельца, никакого смрада от спертого воздуха взрослых мужиков, не было и в помине. Во всех «учреждениях» свято соблюдается неписанный закон – не смешивать профессиональных урок и бывших ментов. Иначе воры обязательно прикончили бы тех, кто еще недавно их ловил.

Но этим поблажки Хисамишину и Сладкович не кончались. Шальные капиталы аферистов, переправленные за решетку, делали свое дело. Сладкович поставили «смотрящей» в камеру. Ее не только не били, но именно она и определяла порядки в замкнутом пространстве камеры следственного изолятора. Впрочем, сокамерницы и администрация учреждения этому были только рады.

В камеры с воли ящиками заносили водку и сигареты. Оперативная информация об этом продолжала поступать следственной группе, несмотря на то, что дело было передано в суд, и группа официально вроде бы и перестала существовать. По данным следаков, «родные и близкие» несли в СИЗО детские и мужские вещи – явно по заказу охранников.

«Нет, ну ты мне объясни, - кипятился опер Кириленко, обращаясь к Нагиеву. – Как можно в неделю пропить два ящика водки? Ну, пусть Сладкович с Годеевой поделилась бы. По ящику на камеру. Но ведь там еще и «вертухаи» шмонают? Или уже и не обыскивают сидельцев? Совсем продались и даже для проформы не хотят следить за порядком?»

«Да-а-а, - только и выдохнул с досадой Нагиев. – По моим оценкам, где-то по две тысячи американских денег в месяц обходятся «подарки» в СИЗО. Чтобы вертухаи сквозь пальцы смотрели на передачу продуктов, чтобы адвокаты в любой момент могли прийти, чтобы мобильная связь была, и чтобы «авторитеты» не трогали…»

«Прямо санаторий какой-то. Так они еще и дело все развалят, при таком режиме. Долго, что ли, адвокатам отрепетировать показания на суде?» - сокрушался Кириленко.

«Недооценили мы с тобой шустрилу Айдарова. Это он тут все мутит, двоюродный братец Хисамишина», - мрачно продолжал Нагиев.

«Казалось бы, лодырь несусветный, коротышка, туповат, а как развернул деятельность! Помнишь, когда год назад ижевские оперативники приезжали? Я присутствовал при допросе Айдарова. Тогда удмуртский убэповец спросил у Айдарова, какой «благотворительностью» занимается «бизнес-клуб». Выяснилось, что в основном грамотно «подмазывались» силовики. Я тогда не выдержал и спросил: "А милиции можете сделать "благотворительность"?" Он на полном серьезе ответил: "Пишите заявление в Совет "бизнес-клуба". Меня аж передернуло – то ли от нахальства, то ли от его тупости».

«Нет, не простой он человечек… Упорства в нем много. Вот смотри. Когда «пирамида» переросла себя и стала дробиться под собственной тяжестью, именно Айдаров командируется в Ульяновск, чтобы подчинить своей воли с десяток тамошних отпочковавшихся аферистов. Потом он подобрал под себя «структуру» в Ижевске, затем – в Перми. Теперь осколки структур в Татарстане. И всех подчинил единой цели – собрать деньги с регионов для развала уголовного дела. Немалый червонный интерес у братишки вырисовывается…»

«А что же мы с тобой сделать можем?»

«А чего? А почти ничего! Как будто сам не знаешь, раз дело в суд пошло. Новых фигурантов не нарисуем. По мере возможности будем снабжать судью информацией. Надеюсь, судья - не дурак, и понимает, что если он тоже согласится продаться, мы об этом узнаем своевременно».

«Все ж таки душа не на месте. При таких деньгах не ровен час, как развалят дело. И годы работы – коту под хвост. Схожу-ка я в СИЗО к Хисамишину на разговор, пощупаю, что они планируют предпринять…»

62. Сам грызи или будь в грязи

О чем говорили в России (июль-август 2001 года): 26 июля в Казани выявлены 3 подростка, заболевших холерой. К 3 августа заболеют 59 человек (29 - дети до 14 лет). В июле среднемесячная зарплата по стране зафиксирована на уровне 3,3 тысячи рублей, что на 44 процента выше аналогичного показателя минувшего года.

В начале августа город изнуряла жара, и потому в бетонных внутренностях СИЗО Кириленко надеялся найти прохладу. Но следственный изолятор встретил капитана духотой и казенным затхлым запахом гниющих половиц. На душе у оперативника было муторно. Ничего подобного настроению главного героя кинодетектива он не испытывал. Никакого торжества супермена от того, что преступник оказался за решеткой. Была усталость и тревога, что «дело» по-прежнему висит на волоске. Следствие уже ничего поправить не может, в то время как «бизнес-партнеры», дирижируемые адвокатами, да еще и вооруженные деньгами, вовсю старались развалить дело.

Шок от арестов прошел, заинтересованность не попасть в тюрьму и грамотное знание процессуальных тонкостей подстегивали аферистов действовать все более эффективно.

Накануне свидания с Хисамишиным к Кириленко заходил Хисамишин-старший, теперь уже полковник в отставке. Защита «пирамиды» психологически прессинговала участников расследования, не давая передохнуть: «партнеров» уже не зовут на допрос, так они, или члены их семей, сами треплют нервы.

Вот и на этот раз Хисамишин-старший вел разговор вокруг да около, но Кириленко понимал, что полковник хочет, чтобы капитан что-то поменял в «деле». Естественно, не за так. Но как сказать об этом, Хисамишин-старший не знает. В результате разговор возвращался на привычную колею.

"Я общался с одним товарищем с депутатским значком, который сказал, что срок сыну дали по указанию президента республики", - уныло сказал полковник, намекая на несправедливость решения и «политический заказ», предопределяющий приговор.

"А в суды Липецка и Перми тоже Шаймиев посылал указания?" – возмутился дешевому вранью капитан.

Отец Хисамишина ничего не ответил.

"А некоему депутату вы тоже платили?" – продолжал разозленный капитан.

У Хисамишина-старшего от изумления глаза на лоб полезли: откуда капитану известны закулисные ходы защиты?

Кириленко давно изучил эту публику и знал ее приемы. Какой-нибудь прохиндей со значком народного избранника покрутится вокруг «жирного кота», пообещает своим запросом и хождением по властным коридорам решить вопрос, а на деле, после получения денег, закатит глаза, покажет пальцем в потолок: "Извини, САМ президент приказал… Смирись. Плетью обуха не перешибешь".

Тем не менее, защитная активность «пирамиды» впечатляла.

Когда конвоир доставил Хисамишина в камеру для переговоров, глава «пирамиды», в отличие от капитана, был спокоен. Интеллекта и выдержки у подсудимого хватало. Во время заочной учебы в Юридическом институте Айдар показал себя смышленым и активным студентом. Учился хорошо, старался академическими успехами досрочно заполучить на службе звание старшего лейтенанта. На практике работы в «органах» он освоил уголовно-процессуальный кодекс, изучил и статью 159 Уголовного кодекса, а точнее часть третью, пункты "а" и "б", квалифицирующие факты мошенничества, совершенные группой в особо крупных размерах, с перспективой провести за решеткой до десяти лет. К тому же с возможной конфискацией имущества.

Теперь у Хисамишина было время вместе с адвокатами спокойно проанализировать известные следствию обстоятельства дела: насколько они попадают под статью и доказаны. Поток денег, направляемый на «нужных» людей двоюродным братом по его благословению из-за решетки, оставлял надежду на благоприятный исход. Поэтому Хисамишин спокойно и уверенно смотрел на нищего капитана, в душе презрительно считал оперативника полным идиотом, отвернувшимся от счастья «наварить» вместе с «пирамидой». Раз уж судьба свела их вместе.

Когда охранник закрыл дверь камеры, специально оборудованной в СИЗО для допросов, Айдар со снисходительной улыбкой сам начал диалог.

"Андрей! Все-таки ты непорядочно поступил".

"Как непорядочно?"

"Мы все же десять тысяч "баксов" выделили на закрытие этого дела. А ты все упираешься…".

"Наверное, ты понимаешь, что я их не получал?"

"Мы знаем, что ты не получал. Их получил наш один общий знакомый. Мы с ним потом разберемся. Но все равно это непорядочно! Иметь возможность помочь людям и сидеть, как собака на сене…"

«Не понял».

«Это ведь ты дирижировал инициативной группой обиженных баб, чтобы они пороги обивали, по редакциям шастали. Чтобы их унять, приходиться теперь раскошеливаться…»

«А нельзя это было сделать раньше? Я, кажется, предлагал полгода назад полюбовно с ними договориться. Теперь поздно. Вместо десятка инициаторов в суде 178 заявлений. А ведь могут подать свыше пяти тысяч…»

"Ерунда все это! – махнул рукой Хисамишин. - Мы сейчас плотно работаем по поводу закрытия уголовного дела…»

«Я в курсе», - усмехнулся Кириленко.

«У нас большие перспективы, - с жаром заговорил подследственный, убеждая то ли капитана, то ли самого себя. - Нас меньше всего волнует, что возбудили уголовные дела в Перми или Ижевске. Я знаю, что все будет зависеть от суда в Казани. Как пройдет дело здесь, так оно покатит и там. А здесь пойдет как надо!»

Уверенности у него было с избытком. Всем своим видом он демонстрировал, что попытки следствия – мышиная возня. И эта уверенность только добавляла беспокойства капитану.

"Поэтому МНЕ ничего не будет. Можешь, пока для тебя благоприятный момент, присоединиться к нам. Если будут какие-то глобальные идеи по прекращению этого "дела", то давай поговорим".

«Ну что ты мне пыль в глаза пускаешь? У нас не лекция в «бизнес-клубе». Ты думаешь, я во время обысков не заметил, как живут твои «партнеры»?

«А при чем тут это?»

«А при том. Блеф все это. На заседании клуба лапшу вешаете про процветание, а приезжаю с обыском – сидит в общаге мать-одиночка с двумя детьми и волком воет. Стены голые, жрать нечего. По-вашему выходит, что не обманешь сегодня, то и не живешь…

Хисамишин внимательно посмотрел на капитана, помолчал и презрительно сказал: «Дурак ты. Идиот полный. Твоя нищета от нищеты ума… Ты при каком строе теперь живешь? Социализм давно кончился. Или сам грызи или будь в грязи…»

«Да? Ты на прошлой неделе "Постановление о привлечении в качестве обвиняемого" получил?»

«Получил».

«Вот и прочитай там, кто будет в грязи…»

«Ну, вот и поговорили», - скрывая раздражение, зловеще подытожил Хисамишин.

После встречи Кириленко вышел еще более хмурым. Получалось, что не он допросил подсудимого, а наоборот, Айдар вербовал и разлагал уверенность следственной бригады.

Становилось ясно, что главный бой предстоит на самом суде…

63. Веское слово прокуратуры

О чем говорили в России (начало сентября 2001 года): 10 сентября железнодорожники сообщили, что на предыдущей неделе пьяные машинисты свернули на локомотиве с рельсов на огород супругов Белобородовых, уничтожив весь урожай. Это произошло в Тульской области.

В начале сентября, спустя три года после первых проверок УБЭПа, судебный процесс над менеджерами «бизнес-клуба» все же стартовал. Его решения ждали в Ижевске, Ульяновске, Перми, Пензе, Сызрани и многих других городах России. Там были заведены дела по филиалам казанского «лохотрона».

Публики и представителей прессы набилось в зал заседаний под завязку. Потерпевшие из числа женщин с удивлением обнаружили, что Сладкович и Годеева входили в «обезьянник» - железную клетку для подсудимых – с чувством достоинства и ухоженные: прически и макияж были в порядке. Если мужчин, не знающих хитростей женского облика, это не трогало, то женщин в зале суда уверенность подсудимых дополнительно нервировала. Пострадавшие смотрели на бывших «старших бизнес-партнеров» по-прежнему со страхом. Как кролики на удавов.

Тем не менее, суд пошел по своим законам. Сначала началась кутерьма с отводами и ходатайствами. Стало ясно, что адвокаты намерились затянуть рассмотрение дела по-максимуму. Во-первых, потому что за каждый «судебный день» им полагалось по две тысячи рублей – половина среднемесячной зарплаты казанца на тот период. Во-вторых, потому, что держать под арестом не осужденных граждан закон разрешал не более года. Между тем Хисамишин уже семь месяцев как содержался в следственном изоляторе.

Двадцать два тома уголовного дела не гарантировали, что суд уложится в пять месяцев, а подсудимые не сбегут с припрятанными деньгами. Поскольку из пяти миллионов долларов, полученных «пирамидой» от доверившихся простаков, следствие смогло выявить не более ста пятидесяти тысяч американских денег… А с такими «заначками можно» и липовые документы купить и заказать операцию по перемену не только лица, но и пола…

Нервы присутствующих в зале были взведены до предела. Одним во что бы то ни стало требовалось дотянуть до годового срока пребывания под стражей, и оставаться при этом не осужденными. А другие боялись именно этого.

Между тем, прокурор стал нудно зачитывать пункты своего обвинения:

«…всего в бизнес-клубы, менявшими названия, вступили 5060 человек.

…Согласно акту ревизии, проведенной экспертом по материалам уголовного дела, модель функционирования бизнес-клуба «Орион» является финансовой «пирамидой». Основным и единственным видом деятельности организации «Бизнес-клуб «Орион» являлось привлечение граждан к деятельности клуба путем внесения последними добровольных взносов в виде денежных средств и их дальнейшее перераспределение в интересах лиц, являющихся организаторами данной организации.

…Использование инструментов «многоуровневого маркетинга» не противоречит действующему законодательству при условии того, что его объектом является реальный товар (продукция или услуга). Осуществление же «бестоварного маркетинга» на практике является формой дезинформации клиентов.

…Организаторы создали группу; определяли направления и планировали деятельность группы, установили четкую структуру, состоящую из: "лекторов" - лиц, проводивших "информационные" и "учебные семинары", "старших консультантов" - лиц, контролировавших деятельность "консультантов" и "кандидатов в консультанты", "административных директоров-кассиров" - лиц, осуществлявших материально-техническое обеспечение группы. Организаторы предоставили для чтения "лекторами", составленные не установленными следствием лицами, тексты "информационных" и "учебных семинаров"; получали и распределяли между членами группы доходы, оставляя большую их часть у себя.

…"Старший консультант" контролировал деятельность "консультантов" и "кандидатов в консультанты"; инструктировал их относительно мошеннических приемов и методов работы с вновь вступающими. «Старший консультант» совместно с «лекторами» организовывал совершение преступлений и руководил организованной преступной группой.

…"Лектор" - проводил «информационные семинары», на которых доводил до приглашенных лиц заведомо ложные сведения и "учебные семинары", на которых обучал "партнеров" мошенническим методам деятельности, осуществлял с ними тренинги. "Старший административный директор-кассир" и "административные директоры-кассиры" создавали необходимые условия для совершения преступлений членами группы.

…Под предлогом предоставления возможности получения дополнительных, высоких доходов, приглашали в выходные и праздничные дни граждан на "информационные семинары", где совместными действиями доводили до них заведомо ложную информацию, и сознательно дезинформируя приглашенных лиц, относительно законности существования этих "общественных объединений", их деятельности по применяемой в мире системе многоуровневого сетевого маркетинга, с целью введения в заблуждение собственников имущества и формирования у них убежденности в добровольности передачи денежных средств».

Прокуратура свое слово сказала, но оно было не окончательным. В игру еще не был вброшен джокер из серо-зеленых купюр с портретами американских президентов…