О чем говорили в России (начало сентября 2001 года): На 4
сентября 2001 года в России пользовались Интернетом хотя бы один раз в течение
месяца не менее 7,5 миллиона человек. Это на семь процентов больше, чем в начале
2001 года.
Когда в центральном районе города Казани стартовали судебные
слушания, по соседству, в нескольких кварталах от зала судебного заседания,
вовсю бурлила деловая жизнь.
В доходном доме купца Усманова конца XIX века, ставшего после
революции гостиницей “Совет”, в коридорах воняло пирожками с капустой. Из щелей
на постояльцев с заинтересованностью поглядывали клопы еще купеческих кровей. На
широкой старинной лестнице с чугунными перилами сновало полно людей, в конце
узкого полутемного и пыльного коридора на четвертом этаже - комната 404.
Перед дверью топтался плохо побритый мужик полубомжового вида в
старой ветровке и с запахом изо рта. К нему обратился подошедший полинявший
интеллигент-бюджетник, лет сорока. Оказывается, он тоже прочитал объявление в
“бегущей строке” на телеэкране: “Офис-работа (Интернет)”. Что имела в виду эта
фраза, интеллигент и пытался выяснить своим посещением. Когда у диспетчера на
телефоне он хотел выудить подробности, женщина только и твердила, как попугай:
“Подойдете к Клаве с 16 до 17 часов в офис 404. Она все
объяснит”.
Полубомжа звали Искандер, с компьютерами знаком поверхностно, но
за деньги был готов броситься в неведомую авантюру. Чуть позже его вызвали на
собеседование в комнату 404, а в коридоре остался сорокалетний соискатель.
Рядом, в конце коридора, на подоконнике сидел парень, положив голову на
подставленную декольтированную грудь коллеги, и медленно и эротично поглаживал
ее по ягодице. Парочка была явно сотрудниками «Интернет-магазина».
Смотреть посетителю на любовную прелюдию было неудобно, да и уйти
некуда – в любой момент могли вызвать на беседу. Но вскоре парочку, ласкающуюся
в ароматах квашеной капусты и постного масла, заслонила набежавшая очередь.
Подошли молодые муж с женой, потом, судя по виду, студент, далее – безработный
выпускник вуза, затем еще более потрепанного вида (чем скрывшийся за дверью
Искандер) седой мужик лет под пятьдесят. Опять все разговорились про то, что там
за дверью. Никто ничего толком не знал, а мужик достал газету “Работа для вас”.
Там было предложение прийти к этой комнате 404 и обещание заработка от 30 до 2
тысяч долларов в месяц. Но телефон для справок был указан другой. К написанному
мужик добавил, что эта контора уже набирала людей. Он собирался тоже сюда
обратиться, да все не мог. А теперь пришел.
Чуть позже дверь загадочной комнаты интернет-коммерции
растворилась, Искандер вышел и пригласил следующего. Зашел сорокалетний
безработный. Поздоровался. В комнате без окон за двумя столами, выставленными
буквой “Т” сидело человек пять, и все смотрели на очередного пришельца. Видок у
всех менеджеров, кроме Клавы, был не шибко цветущий, лица своим изможденным
выражением мало чем отличались от тех, кто стоял в очереди за дверью. На лицах
интеллект знатоков Сети как-то не проявлялся. Зато справа и слева от вошедшего
безработного сидели в шерстяных немодных кофтах две дамы годам к пятидесяти,
которые после всякой попытки пришельца выяснить что-либо про подателей
объявления многозначительно и постоянно переглядывались. Но разговор вела только
Клава, четверо лишь изучали физиономию претендента, изредка что-то записывая.
“Как вас зовут, есть ли у Вас документ, удостоверяющий личность,
местная прописка?» - начала интернет-коммерсантша свой стандартный допрос.
Безработный предъявил паспорт с казанской пропиской.
«Мы сейчас зададим Вам ряд вопросов, из которых выясним, можете
ли вы работать с нами в сфере интернет-торговли”.
“Подождите–подождите! Я же представился. А вас как зовут? Что вы
за организация, подавшая заявление? Как к вам обращаться?”.
В ответ – немая пауза.
“Но я же показал документ! – не унимался бдительный посетитель. -
А вас как звать-величать?”
Опять молчаливое переглядывание и “стрельба глазами”.
“А вы не из ЦРУ?”
Менеджеры засмеялись.
“Ну, допустим, мы называемся фирмой “Ван-ту-ван”. Вам что-нибудь
от этого станет ясней?”.
“Это как перевести: “Один на один” что ли?”
Хозяева вновь напряженно рассмеялись, но прозрачная ассоциация в
названии с миром кидал и мошенников Клаву явно не устроила:
“Ну, зачем так? Скажем “из рук в руки” или “личная продажа”.
“Понятно”.
“Так вы хотите зарабатывать в сфере интернет-торговли?” –
направляет разговор в нужное русло Клава.
“Конечно, хочу, зачем же я иначе пришел по объявлению?”
“Какой бы заработок в сфере интернет-торговли Вас устроил?” –
вытаскивает из рукава неотразимо выстроенный вопрос вербовщица “лохов”.
“Меня-то? Ну, «баксов» четыреста-пятьсот в месяц мне бы хватило”.
Клава и ее соседи по столам удовлетворенно зашуршали ручками в
своих кондуитах, почти так же бесшумно, как шуршат тараканы за старыми обоями
купеческой “темнушки”, ставшей для “интернет-бизнесменов” “офисом” на час.
Враз подобревшая дама тут же сообщила, что, прежде чем приступить
к работе в их фирме, посетитель должен выложить 250 целковых “на обучение”.
Будут трехдневные курсы по два часа в день, “состоящие из теоретических и
практических занятий”. Практические занятия сотрудников в коридоре посетитель
уже наблюдал. И про себя прикинул, что за 250 рублей это недорого, на
магистралях «девочки» берут дороже. Но вслух спросил про другое:
«А какие тут “теоретические занятия”? И причем тут интернет?»
«На курсах вам расскажут о психологических основах продажи
товаров, выставленных в интернет-магазинах. А на практических занятиях в
интернет-салоне покажут, как создавать электронный почтовый ящик и где разыскать
в Сети адреса нужного интернет-магазина. Чтобы ничего не забыть, вам надо
запастись общей тетрадью не менее 48 листов, куда запишите полученную от нас
эксклюзивную маркетинговую информацию. За проданный товар вы будете получать
свой процент».
“Это как торговый агент по 10 процентов с продажи?” – догадался
посетитель.
“Ну, где-то так”, – туманно и обнадеживающе, как опытная кокетка,
завершила аудиенцию интернет-бизнесвуменша.
О чем говорили в России (11 сентября 2001 года): В 8.45 в
одну из двух 110-этажных башен Всемирного торгового центра в Нью-Йорке врезался
пассажирский самолет авиакомпании American Airlines. В 9.03 во вторую башню ВТЦ
врезался пассажирский Boeing-767, принадлежавший United Airlines. Всего погибло
2823 человека. В 9.45 еще один самолет врезается в здание Пентагона в
Вашингтоне. В 10.10 еще один самолет падает в 120 километрах от города Питсбург.
В 18.00 беспрецедентный наплыв посетителей из-за терактов в США на время вывел
из строя ведущие новостные сайты российского сектора Интернета.
Нелегко давался суд Надежде Крымовой. Столько сил, времени и
денег потрачено! Обидно было, что для того, чтобы напечатать в газете статью о
мошенниках и потерпевших, надо было платить журналистам. Деньги за то, чтобы
рассказать правду, как она ее понимала!..
А сколько они с Набиулловой ходили за следователями, сочиняли
поздними вечерами после работы заявления в прокуратуру, ходатайства в суд,
тексты для газет? И самое горькое было то, что внеплановой занятости было
столько, что она заслонила собой детей.
Мало того, что Ленка с двоюродной сестрой Люськой вляпались в
новомодную «Интернет-коммерцию», ничем, по сути, не отличавшуюся от подсудного
«бизнес-клуба». Так с декабря прошлого года дуры-девчонки потащили за собой и
младшего сына Надежды Кольку. А у него на носу – выпускные экзамены в школе и
вступительные в консерваторию.
Теперь Надежде приходилось не только работать, не только бороться
за осуждение мошенников «своей» «пирамиды», но и следить за глупостями упрямой
дочери и Коли, доверчивого, как телок. Ожесточившаяся Надежда решила спасти от
оболванивания хотя бы младшего ребенка. Мать с зимы контролировала каждый шаг
сына, даже милицию привлекала, если сын где-то задерживался после занятий.
Пристальное внимание к деятельности «Ипсума» не нравилось
работодателям дочери Лены. И уже к январю они переименовались с «IPSUM International
Ltd» (Ипсум Интернэшинал ЛТД) на "Ван-ту-ван". У организации появилась эмблемка – рукопожатие двух рук.
"А-а! Рука руку моет!" – со зловещей горечью сказала Лене
Надежда, когда впервые увидела символику...
Но мать терпела, поскольку на все и всех времени не хватало.
Казалось, что достаточно через суд развалить «бизнес-клуб», чтобы аналогичные
аферисты разбежались и попрятались в своих щелях. Афера лопнет, Ленка лишится
псевдоработы и наконец-то вспомнит про свой диплом психолога, до сих пор
валяющийся в канцелярии университета.
А пока матери хватало лишь на то, чтобы подсовывать дочери статьи
и брошюры про аферы и применение мошенниками технологий зомбирования психики.
Дочь понимающе кривила гримаску протеста против тщетных усилий матери. Особенно
когда Надежда устраивала демонстративные чтения статей вслух и приглашала Ленку
смотреть сюжеты местных телеканалов про судебный процесс над организаторами
«бизнес-клуба».
Чувствовалось, что дочь оставалась при своем. Что ее «МЛМ-бизнес»
– и есть перспективная современная возможность вырваться из серости и нищеты. А
мать, с грузом советского менталитета, да к тому же и дремучая «бюджетница»,
обречена помереть серой мышкой. «Маленькая собака - до смерти щенок».
В своем внутреннем противостоянии мать и дочь не замечали ничего
кругом. И даже про теракты в Нью-Йорке 11 сентября узнали через неделю от
знакомых. Смерть трех тысяч людей за океаном затмевала борьба за собственное
выживание. И за оправдание способов этой борьбы.
Именно в том сентябре Ленка в очередной раз пропала. Не было ее в
своей квартире, не звонила она и матери в старую.
И только Колька через несколько дней, после материнских слез и
допросов с пристрастием, открыл, что сестра уехала в Набережные Челны – ее
командировали открывать филиал "Ван-ту-ван".
«Господи! – взмолилась мать. – Да откуда у нее деньги на это?»
«Отец дал. Взаймы…»
«А ты откуда знаешь?»
«Девчонки рассказали».
«Какие девчонки?»
«Которым она квартиру сдала».
«Что??? Доверила новую квартиру посторонним людям?»
«Не-а, мам! Они не посторонние. Они из Екатеринбурга переехали.
Вместе с Ленкой работают. Ну, надо же ей как-то долги отдавать? Не ругайся…».
«С чего это ты решил, что это Ленкины знакомые?»
«А я их в офисе видел».
«Как??? Ты все же шляешься в этот притон для жуликов и дураков? У
тебя-то время откуда? Только поступил в консерваторию! Чего это стоило… Сначала
диплом получи, а потом смотри по сторонам».
В ужасе от того, что она вновь упустила детей, Надежда тут же
помчалась на квартиру дочери.
Дверь ей открыли две невзрачные, невысокие девицы.
«Ну, вот что, девушки! – взвилась Надежда с порога, ревниво
оценивая фигурки и макияж квартиранток. – Я - мать Лены и Николая. С дочерью я
разберусь отдельно, но если вы втянете в свою «дурилку» и младшего сына, если он
хоть копейку из дома вынесет, имейте в виду: я вас всех посажу!"
Вернувшись домой, Надежда стала гневно крутить диск телефона,
набирая номер своего бывшего мужа.
«Ты Ленке денег дал?»
«Я».
«Сколько?»
«Двадцать шесть тысяч».
"Ты понимаешь, что ты – лох! Что ты не дочери деньги дал, а через
нее кормишь банду аферистов? Я только что съездила на ее квартиру. Ты знаешь,
что там уже живут две прыщавые «лохотронщицы», которые затаскивают в аферу и
Кольку? А если в постель нашего телка затащат, то уж и точно он оттуда не
выберется…»
Муж помолчал на том конце виртуального провода и неуверенно
сказал:
«Лена сказала, что ей на дело надо…»
«Какое «дело»? Уголовное??? Я вот ей вообще денег не доверяю!
Думаю, что, может быть, тогда от наших детей отстанут?! Ты понимаешь, что дочь
нужна организации только из-за того, что у нее своя квартира? Это же – огромные
деньги! Кому они достанутся? Ты думаешь, что детям? Ты что, про дело
«бизнес-клуба» ничего не читал, по телевизору не смотрел?»
Бывший муж молчал, понимая, что говорить уже поздно: квартира
куплена, девчонка оставлена без присмотра, наличные вручены…
Отчаявшаяся Надежда набрала номер домашнего телефона сестры в
Набережных Челнах и попросила разыскать непутевую дочь. Сама врач, прошедшая
через психологический конвейер «лохотрона», Надежда понимала, что дочь стала
исполнительным роботом в умелых руках неизвестных манипуляторов.
О чем говорили в России (октябрь-ноябрь 2001 года): 4
октября правительство России решило строить мост с материка на остров Сахалин. К
10 октября, в ходе Второй чеченской войны, по официальным данным, убито 3438 и
ранено 11661 человек. 1 ноября информагентства сообщили о готовности Папы
Римского вернуть в Россию копию чудотворной Казанской иконы Божьей Матери.
Через пару месяцев Надежда разглядела и «манипуляторов» и их
«умелые ручки». В город приехал САМ Эрик Клер. Светило сетевого маркетинга.
Вице-президент международной компании.
В Казани планировалось проведение регионального «обучающего
семинара» с участием Клера для «партнеров» новой «Интернет-пирамиды» “Ван-ту-ван”.
О мероприятии Надежда сначала догадалась по беспокойному
поведению сына. Он стремился попасть на платный «семинар» и искал деньги на
билет, как наркоман ищет рубли на дозу. Билет стоил, в переводе на доллары, 10
«баксов». Что для студента консерватории было совсем не мало.
Тут же в Казани появилась и Ленка. И матери не составило труда
выяснить, с какой целью дочь привезла из Набережных Челнов целую группу
новоявленных «партнеров», сплошь состоявшую из молодежи. Все собрались ради
«семинара» и французского кумира дочери.
Другие «менеджеры» так же свозили бригады «партнеров» из Нижнего
Новгорода, Чебоксар и прочих окружающих городов и весей.
Надежда по опыту догадывалась, что будет происходить в
арендованном зале. Бригады этих «партнеров» под музыку «интро» и по команде со
сцены опять начнут доводить до транса себя и присутствующих ритмичными хлопками,
топаньем, свистом, одобрительным подвыванием на американский манер.
Сама мысль о деланном ажиотаже была Надежде противной. А то, что
дети могут получить новую эмоциональную подзарядку бредовыми идеями о
процветании, которое берется из ниоткуда, пугало ее и как мать, и как психиатра.
Поэтому она договорилась со своим вторым мужем о тактике поведения по спасению
детей.
"Что хочешь делай, Олег, хоть к батарее цепью прикуй Кольку. Но
надо, чтобы он на этот семинар не пошел! Ты же видишь, он туда рвется, как
наркоман. А я попытаюсь попасть на этот шабаш и если не проконтролирую поведение
Ленки, то хотя бы пойму, с какой стороны к ней подобраться…"
Через день после празднования Дня милиции «Интернет-коммерсанты»
планировали рассесться в тех же стульях актового зала дома культуры
правоохранительных органов, где торжественно заседали милиционеры. Но чего-то
«бизнесмены» испугались и решили перенести действо в другой ДК.
Там и встретилась мать с дочерью. Вечернее темно-зеленое платье,
тонкие колготки и туфли на каблуке – Ленка вовсю тянулась произвести впечатление
процветающей «бизнес-вумен». В руках внушительного вида мобильный телефон с
антенной. Как их позже презрительно назовут за примитивность, «орехокол».
«Как совсем недавно я, - с горечью подумала Надежда. – Только
телефона у меня не было…».
Выяснять отношения с дочерью и задавать трудные вопросы в
присутствии посторонних мать не стала, мудро решив для начала собрать как можно
больше информации.
А в концертном зале ДК все было привычно, как два года назад на
заседании в ее «бизнес-клубе». Сначала на сцену вышла какая-то коротконогая
«госпожа», чьи телеса никак не хотели выглядеть привлекательно даже в дорогом
платье. Дама так же, как в свое время Сладкович, стала «разогревать» публику в
ритм звучавшей из невидимых динамиков музыке «интро».
Приехавшие из регионов бригады клакеров – «Интернет-партнеров» -
вовсю отбивали ладоши и восторженно подвывали на американский манер. Свита
играла своего короля.
Впервые попавшие зрители, на которых и был рассчитан эффект,
быстро почувствовали легкое возбуждение и тошноту, как будто перебрали крепкого
кофе.
Затем на сцену вышел стройный сорокалетний француз – бывший
электрик, переквалифицировавшийся в собирателя чужих денег.
"Я хочу обучать людей строить сеть. Именно в сети имеются
деньги", - сказал он заведенной толпе. Перед началом Ленка объяснила матери,
что, после эпопеи с «пирамидой» Vision, Клер представляет швейцаро-немецкую
фирму, открывшую свою страницу в Сети. И ему вновь потребовалась сеть торговых
агентов, чтобы с января втюхивать покупателям товары, которые рекламируют на
сайте.
"Я хочу работать с компанией, которая работает в Интернете", -
особо подчеркнул француз.
А затем более часа Клер медленно и с удовольствием рассказывал о
кайфе жить с деньгами. Он охотно поведал публике, что живет в Бостоне, но
является гражданином Франции. Что женат на русской Татьяне, у них дочь Саша и
сын Алиан. Что доучился в школе только до 16 лет. Потом пошел работать
электриком. В 30 лет познакомился с французской компанией сетевого маркетинга "Амуэль".
Три года проработал в ней. Во второй компании сетевого маркетинга, в которой он
стал работать, познакомился «с великим Фабрисом Керерве». Позже они поехали на
работу в Россию. На прежних своих должностях он, как менеджер, получал по 147
тысяч долларов в месяц. Одним словом, хорошо быть здоровым и богатым, чем бедным
и больным.
При описании картин его благополучия – собственный дом в Штатах,
отдых на мировых курортах - и слове "деньги" закодированная толпа слушателей
сладострастно глотала выпущенную слюну…
От скуки привычной картины «удав и его кролики» Надежда
обернулась и посчитала, что во дворце культуры было занято четырнадцать рядов по
двадцать пять кресел. Три с половиной тысячи долларов за пошлости французского
электрика с образованием ПТУ-шника. Таков был «навар» организаторов за этот
вечер.
О чем говорили в России (декабрь 2001 года): 17 декабря,
после длившейся почти 15 лет реставрации, в полном объеме открылся
Государственный Исторический музей на Красной площади. 19 декабря СМИ сообщили о
разработке в России несмертельного оружия: оно ослепляет вражеских солдат, но не
убивает их. 21 декабря открылось движение поездов через самый длинный в России
Северомуйский туннель на БАМе.
Несмотря на передачу «дела» в суд, УБЭП продолжало расследовать
деятельность филиалов «бизнес-клуба», готовить документы для коллег из других
регионов, готовящих аналогичные судебные разбирательства. Поэтому капитан
Кириленко по-прежнему был в курсе того, какие подводные течения несли к
судебному приговору айсберг «пирамиды» по имени «Астран» («Орион» и так далее).
Агентурные сведения от своего человека внутри «пирамиды» он получал регулярно.
Капитан знал, что судья Сахиб Гареев сам был не очень уверен в
успешном доведении разбирательства до обвинительного приговора. Поэтому где-то
за кулисами заседаний у него состоялся разговор с адвокатом подсудимых Лучкиным.
По инициативе адвоката. Лучкин юлил, но, в конце концов, сказал прямо:
«Давайте договариваться. Вы же видите, что процесс может
затянуться дальше февраля. И вам будет трудно – подсудимых придется освобождать
из предварительного заключения. Как бы сделать так, чтобы и овцы были целы и
волки сыты?»
«Да, я понимаю. Если рассмотрение затянется, то мы можем
прозаседать целый год… Я был бы вполне удовлетворен, если бы по результатам
процесса ваши подзащитные получили от двух с половиной до трех лет, в
зависимости от обстановки. Хисамишин может получить срок даже условно. Женщины –
от полутора до двух лет".
«А что для этого нужно?»
«Никаких эксцессов во время судебных заседаний, и чтобы
пятнадцати активистам из числа потерпевших ваши клиенты выплатили бы деньги
сразу. И тогда все будет нормально".
Лучкин обещал довести позицию судьи до подсудимых и обдумать
условия компромисса.
Кириленко знал, что Хисамишин, Сладкович и Годеева отказались от
предложенного джентльменского соглашения. Верхушка «пирамиды» была уверена, что
со своими деньгами и посулами кое от кого в Верховном суде республики, они
смогут затянуть дело, выйти на свободу после года заключения и скрыться. Или
вообще получить полное оправдание.
Главное, что нужны были деньги, много денег. Хисамишин требовал
от «бизнес-партнеров», остававшихся на свободе, денег не жалеть. «Пирамида»
вовсю переключилась на перекачку денег новых «лохов» на судебные издержки.
Только из Перми, по оценкам Кириленко, двоюродный братец Хисамишина вывез за два
месяца осени около 300 тысяч долларов.
В Казани остатки «бизнес-структуры» тоже продолжали обработку
легковерных. Капитан все никак не мог перепроверить предварительную информацию о
том, как находящаяся под следствием Сладкович умудряется переводить деньги в
латвийский банк. Куда-то в Прибалтику из Казани срочно перебралась дочь
Сладкович вместе с мужем и ребенком. И арестованным судебным исполнителем
автомобилем «Субару-Импреза», который исполнитель оставила дочери «на хранение».
Что называется, поручила лисе кур охранять…
Кроме того, сообщал агентурный источник, кто-то ездил в Москву и
клал деньги в московский банк. В какой – неизвестно. А латвийские банки,
занимавшиеся прямой перекачкой денег, на любой запрос правоохранителей России
отвечали отказом. Положительно отвечали только на прямые и четкие запросы:
«Правда ли, что в таком-то банке на таком-то счету находится такая-то сумма
госпожи такой-то, подозреваемой нами по статье номер такая?» Только тогда
латышские банкиры говорили что-то по существу. А на остальные отвечали
односложно: "Ничего не знаем".
Получая хорошие гонорары за каждый день судебного рассмотрения,
адвокатов затяжка дела вполне устраивала. Они говорили о необходимости отправить
«дело» на дополнительное расследование «в связи с продолжающими поступать новыми
заявлениями граждан с жалобами на деятельность клуба».
Кириленко понимал, что защитники выбрали для себя беспроигрышную
позицию.
Но самым тревожным в агентурной информации оказалось сообщение о
том, что аферисты выделили двадцать тысяч долларов на подкуп судьи.
Вдохновленные тем, что судья открыт для диалога, они захотели, чтобы он отправил
дело на дополнительное расследование. При этом деньги решили вручать не лично, а
через какого-то доверенного знакомого, работающего в системе Управления
исполнения наказаний.
Вновь возникла угроза развала обвинения. Кириленко понял, что
своими тревогами, без секретных подробностей оперативной информации, пора
поделиться с активистками из числа пострадавших…
«Ты знаешь, Олег, я сегодня советовалась с Кириленко, как
вытащить Ленку из её Интернет-дурилки. А он мне такого порассказал!» - Надежда
Крымова была очень взволнована.
«Что случилось?» - встревожился муж.
«Дело висит на волоске! Хисамишина «и компанию» могут выпустить
из зала суда уже через месяц!»
«Как это??»
«Больше года не осужденных людей под стражей держать нельзя… А
суд к этому времени может еще и не закончиться. Надо что-то делать…».
«А что же милиция и прокуратура? Неужели будут сидеть, сложа
руки?»
«Да, капитан говорит, что они попытаются сделать еще одно
уголовное дело. По тем заявлениям потерпевших, которые нам в свое время не
поверили. А когда наши «бизнес-партнеры» увидели, что мы добились суда, тоже
захотели вернуть свои деньги… Но это пока - секрет. Да еще и не факт, что у
прокуратуры что-то выйдет».
«А если не выйдет, то наши прохиндеи сбегут, прихватив наши
денежки… - задумчиво произнес муж. – То-то я гляжу, то один адвокат подсудимых
«заболеет», то другой. Специально, значит, хотят затянуть…».
«Что делать? Что делать?» - Надежда в отчаянии схватилась руками
за виски. Ей казалось, что голову разорвет от перенапряжения.
«Вот что, Надя. Надо тебе, как потерпевшей, подготовить
ходатайство к судье…»
«Олег! Подожди! Сейчас возьму бумагу и запишу!»
Крымова взяла листок бумаги и ручку с письменного стола Олега и
вернулась на кухню его квартиры, где они обсуждали перипетии процесса.
«Надо попросить судью ознакомить тебя с больничным листом
"заболевшей" адвокатши. Надо проверить – что за поликлиника выдала больничный,
какой врач подписал. Потом перепроверить в коллегии адвокатов, правда ли, что их
юрист сидит дома и болеет, а не «сшибает деньгу» на другом процессе, в другом
районном суде».
«Точно! И еще проверить другого адвоката, абхазца. Почему суд
откладывался из-за того, что юрист с лекциями перед студентами выступает? Почему
мы должны страдать, если он согласился за деньги кого-то защищать? Пусть ходит
на работу и отрабатывает свои гонорары!»
«Правильно».
На следующем судебном заседании судья принял к рассмотрению
ходатайства Крымовой. Но это был не единственный сюрприз дня. В зале заседаний,
среди публики, мать увидела свою дочь в окружении каких-то молодых людей. Они
сидели с диктофоном и открыто записывали показания потерпевших.
«Ты разве не в Набережных Челнах?» - спросила мать Лену в
перерыве заседания.
«Я вернулась к себе в квартиру», - дочь отвела глаза, и Надежда
поняла, что Ленкина афера закончилась банкротством.
«А это кто с тобой?» - мать кивнула в сторону парня, который
теперь стоял в коридоре здания суда с диктофоном и записывал все, что один из
адвокатов подсудимых отвечал на вопрос очередного журналиста.
Позже Надежда видела, как этот же парень совал диктофон под нос
ключевым людям на процессе – важным свидетелям и адвокатам, о чем-то один на
один разговаривал с защитниками потерпевших. И даже в ходе заседания аплодировал
после выступления подсудимой Сладкович.
«А-а! – потянула ответ Лена. – Это наш руководитель, Часовых. Мы
пришли послушать, что тут происходит. Поучиться не нарушать закон. Вот видишь,
мам, мы сознательно стараемся не нарушать!»
«Скажи точнее – учитесь уворачиваться от милиции! А как двадцать
шесть тысяч отцу возвращать, твой руководитель тоже научит?»
Ленка покраснела и осеклась на полуслове.
Вернувшись домой после дня заседаний в суде, Надежда не
обнаружила сына. Они заранее договаривалась наряжать сегодня новогоднюю елку. Но
Колька пропал.
Мобильный и домашний телефоны Лены тоже молчали. В нехороших
предчувствиях мать бросилась на квартиру к дочери и после скандала узнала от
Ленкиных квартиранток, что у них на родине - в Екатеринбурге - намечается
очередной «информационный семинар». И будет его вести такое светило сетевого
маркетинга, как Серж Желарди.
Возможно, ее дети поехали на семинар в составе бригады казанских
клакеров, чтобы своими хлопками и американским взвизгиванием заводить толпу
простаков в уральском городе…
Опешившая Надежда, не помня себя, вернулась не на квартиру мужа,
а к себе домой и уставилась на то место, где должна была стоять новогодняя елка.
Плакать сил не было.
Она поняла, что семьи, ее семьи, больше нет. И давно уже не было.
Оставался кокон. И вот сидевшая внутри прожорливая личинка-монстр прорвала фасад
и вырвалась на свободу.
О чем говорили в России (январь 2002 года): 24 января
приговорен к пожизненному заключению лидер казанской организованной преступной
группировки Радик Галиакберов. Верховный суд Татарстана счел доказанными
15 убийств, совершенных бандой в Казани, Москве и Петербурге, в то время как
следователи говорили о пятидесяти. Лозунгом гангстеров на протяжении 1990-х
годов были слова: «Хади Такташ» - весь город наш!». 24 января 2002 года
руководитель ФСБ Николай Патрушев заявил о том, что у ФСБ имеются доказательства
финансирования Борисом Березовским чеченских боевиков.
На Рождество Надежда пришла исповедаться в Никольскую церковь.
«Плохо мне, батюшка. Страшно».
«Облегчи душу, дочь моя, откройся. Что тебя мучает?»
«Я, кажется, навсегда потеряла детей. Они попали в «финансовую
пирамиду». А в ней уровень психовоздействия сильнее, чем в «Церкви саентологии».
Я сама это вижу, да и читала об этом заключение экспертов, выложенное в
Интернете…»
«Правда?» - священник заерзал от неприятной неожиданности.
«Да. В свое время я сама попала в подобную же «пирамиду» – сейчас
суд идет над ее организаторами. Может быть, читали что-то в газетах… И я знаю,
что говорю. Между прочим, среди жертв оказался даже представитель
республиканского Совета по делам религий… Эксперты говорят, что такие "пирамиды"
– разновидность деструктивной религиозной секты».
«И в чем это выражается?»
«Это же излюбленный способ всех сектантов - довести психику
человека до истощения. Во-первых, непомерной работой. Участники «пирамиды»
вынуждены работать много, напряженно, эмоционально. Это приводит к истощению
нервной системы.
У меня сын с дочерью перед Новым годом сбежали в Екатеринбург на
семинар такой «пирамиды». Я даже подала заявление в милицию с просьбой объявить
несовершеннолетнего сына в розыск. Хорошо, что их отец – мой первый муж – нашел
их через своих знакомых. Они без денег сидели – не знали, на что домой
вернуться. Сын в дороге где-то ботинки потерял. Представляете, зимой?»
«Да уж», - вздохнул священник.
«Колька – сын то есть - вернулся. Где-то пять дней ходил с
оловянными глазами – необычный блеск какой-то. Отрешенность. Взгляд в себя и
куда-то в пространство. Не может сосредоточиться. Сам себе что-то проговаривает.
Меня слышит, судя по поступкам, но не отвечает. Я-то сама врач и понимаю, что
это из-за того, что они сидят без денег, «менеджеры» не питаются и не спят
по-человечески. У них психика уже расшатана. И вот такая психика манипуляторам
нужна. Это – очень плодородная почва для произрастания и внедрения всех
психотехник...
Мои дети сейчас рабы. В Чечне в рабстве страшно. Но там хотя бы
душу не трогают. А здесь контролируют мозг. Я не знаю, как это выдержать.
Неужели ОНИ победили?»
«А дочь твоя вернулась ли?» - священник ответил вопросом на
вопрос.
«Вернулась. Но у нее - своя квартира, живет отдельно. А младший
сын живет со мной. Раньше он носил крестик. А после вступления в "бизнес-клуб" я
заметила, что он перестал его носить. Потом я нахожу у сына фотографию, на
которой он перевязан какой-то белой ленточкой. Еще в Екатеринбурге их,
оказывается, учили, что нельзя маму поцеловать. Вот в Америке, мол, не целуют…»
«Да-а, плохи дела у него… И вам, как матери сочувствую…»
«Я недооценивала мощь аферистов, пока случайно не нашла у сына их
лекции. Когда я читала, у меня волосы стояли дыбом. Например, в лекциях есть
такие фразы: "все мы боялись бросить работу". Вы понимаете? Их уже настраивают,
что бросить работу не страшно, «приходите к нам»!! Их очень постепенно и
аккуратно подводят к выводу, что это все – "мы", а остальные – "чужие".
Организаторы их обучали "отсекать" себя от всего внешнего мира. В лекциях там
была такая фраза, что близкие люди, конечно же, желают добра. Но с добром могут
"и яд подсыпать". Если родители не с вами, то их не надо ставить в известность.
"Они вас тянут назад, в это болото".
«Пресвятая Богородица! Спаси и помилуй!» - священник
перекрестился.
«Махинаторы учат: "Не бойтесь продавать свои квартиры". "Не
бойтесь уезжать в другие города и начинать там новую жизнь". А когда это сказано
на сеансе эриксоновского гипноза, то, минуя цензуру сознания, эта программа
сразу идет в подкорку, в подсознание. Все, что я нашла в лекциях моего сына,
проделали моя дочь и мой сын! Это же капитальное, жесткое зомбирование!!! После
таких сеансов с ума сойти можно. Как психиатр, я это хорошо знаю…»
Священник молчал. Он понимал, что его работа – слушать, не
перебивая.
«ОНИ работают в сознании на очень высоком нейро-логическом
уровне, - зачастила Надежда, как будто убеждала оппонента в научной дискуссии. -
ОНИ работают с ЦЕННОСТЯМИ и УБЕЖДЕНИЯМИ. Это – очень прочное зомбирование.
Человек, например, может не мыть посуду, потому что лень, устал.
А еще может не мыть, исходя из принципа, что это должна делать жена. Но, в
первом случае, он отдохнул и вымыл. А во втором он и отдохнув, скажет жене: "Это
ты должна делать!" Вот с этим уровнем будет бороться очень сложно.
С другой стороны, организаторы "пирамиды" используют
эриксоновский гипноз. А эти методики очень непрочные. Для того, чтобы "подпитать"
попавших под воздействие такого гипноза, их каждые два месяца возят на "учебу" в
разные города. Причем они сами оплачивают проживание и питание. И безумно дорого
стоят сами лекции…»
«И что ты предполагаешь делать?»
«Пришла вот с вами посоветоваться, как быть дальше. Сына,
конечно, хочу подлечить. У меня в МВД есть знакомый психолог. Пусть сначала
успокоит мальчишку, а если не поможет – положу к себе в клинику. Чтобы
медикаментозно подлечить, понаблюдать, посоветоваться с коллегами. Может, вы
поможете?»
«А как же исповедовать его, коли он добровольно крестик снял? Не
насильно же…»
«Я боюсь, что Николая сейчас отчислят из консерватории и заберут
в армию – воевать в Чечню. Но еще я боюсь, что он будет уклоняться от призыва.
Их же учат уклоняться! Его же тогда посадят в тюрьму! Что же делать???»
«Сделай все то, что задумала и постарайся привести его в храм. Я
поговорю с ним и помолюсь за его мятежную душу. Но ты ничего не говоришь про
дочь…»
«С дочерью еще хуже, чем с сыном. Дочь не только стала жертвой
мошенников, но и сама создавала сеть аферистов. Если мне обратиться к власти,
чтобы разрушить «пирамиду», то Ольгу точно посадят, как соучастницу. А если не
сообщать, то зомбированная психика дочери точно будет разрушена до конца. Ведь
она дольше Коли находится под воздействием умелых манипуляторов. Ей грозит
инвалидность на всю жизнь и принудительное направление в психиатрическую
клинику. К нам же на излечение».
Священник с ужасом глядел на Надежду.
«Вы представляете! – зарыдала она. – Вместо того, чтобы нянчить
внуков, я буду всю жизнь смотреть на инвалида и колоть свою дочь всякой дрянью!
А спасти психику Лены, мне кажется, что УЖЕ ПОЗДНО…»
Крымова больше не могла говорить и только всхлипывала, торопливо
выискивая носовой платок в сумочке, чтобы слезы не размазали тушь на ее глазах.
«Дочь - уже робот. Ее будут использовать до тех пор, пока она
приносит деньги, а потом выбросят на свалку…»
«Бороться с «пирамидами» - светская проблема. Помолись
Богородице, матушке-заступнице, хранительнице семьи, попроси о помощи. Душой
твоей дочери бесы овладели. Сможешь привести дочерь в храм – постараюсь помочь,
а нет – сгинет душа ее в геенне огненной…»
RSS 2.0