Часть XI. Приговор

70. Удар ниже пояса

71. Оплата по счетам

72. Беда

70. Удар ниже пояса

О чем говорили в Казани (февраль-май 2002 года): 27 февраля застрелился из охотничьего ружья директор Дербышкинского интерната для детей-сирот, обвиненный в ряде преступлений против сирот. 8 мая около 13.30 рухнул четырехэтажный коммунальный дом 32 по улице Н. Ершова, постройки 1952 года. Под завалами остались 3 человека.

В кабинете Кириленко вновь сидел отец главного подсудимого, Хисамишин-старший. Бывший большой начальник в министерстве внутренних дел, он петушился во время следствия и суда, и вновь к допросу в УБЭПе осунулся, как с ним это случалось уже в момент обыска на квартире.

«Как же так? – переспрашивал он у оперативника УБЭПа. – Подсудимых же должны были освободить из-под ареста после года содержания под стражей. Почему этого не произошло?»

«Вы же знаете, что вашему сыну предъявлено новое обвинение, по поводу махинаций филиала «бизнес-клуба» в Перми, - спокойно улыбнулся Кириленко. - Кроме того, ко мне вы вызваны на допрос относительно деятельности филиала «пирамиды» в Ульяновске…»

«Адвокаты наши просто возмущены таким коварством суда и следствия!»

«А мы тут причем? Мы Пермью не командуем. Теперь ваш сынок еще годик может сидеть в СИЗО под следствием. Пора бы уже осознать, что вашего сына довели до приговора не мы – следствие, а ваши собственные адвокаты, сшибавшие с вас деньгу и плохо работавшие…»

"Не может такого быть! У нас все ходы были просчитаны! Защитники бились за сына во всю мочь. Недавно только опротестовывали действия суда и требовали направить дело на дополнительное расследование в связи с новыми заявлениями потерпевших".

«А судья вам что ответил? "Время-то уже упущено, ребята: свидетели допрошены, прения закончились".

«А знаете, почему он так сказал?» - переспросил Хисамишин-старший. – Потому что «сверху» надавили. Политический заказ это!»

«Да бросьте вы тут в политику играть! Судья потому так ответил, что документы надо квалифицированно представлять. А не тяп-ляп, как ваши адвокаты. Там в протестах не аргументы, а сопли одни. Эмоции. А для обоснования дополнительного расследования факты нужны. Пока ваши адвокаты сообразили составить грамотный документ, судья вам четко заявил: "На начало процесса не было прецедентов расследования подобного дела. А теперь имеются целых два – в Липецке и Перми. Так что, извините: на настоящий момент ваши обоснования недостаточны…".

Хисамишин-старший молчал.

«Но главное, конечно, заключалось не в процессуальных упущениях, - продолжал Кириленко. – Уж больно по-хамски ваша сторона себя вела. Что ваша адвокатша прямым текстом недавно заявила? «Была, мол, я следователем, вела дело по «пирамиде» "Татарстан-Москва-2". И успешно его похоронила». Как следователь, даже бывший, в этом может публично признаваться? Так она еще и добавила: «Та же самая пирамида и здесь». Похороню, мол, и это дело. «Поэтому, говорит, нечего мудрствовать: прекращайте дело и выпускайте всех". Вы думаете, если я на судебные заседания не хожу, я не в курсе? Это что за шантаж судьи и прокурора?»

Полковник в отставке по-прежнему молчал, только его смуглая кожа на шее заметно побагровела, а по лицу пошли красные пятна.

«А хотите, я вам еще один анекдотец из суда расскажу? – добивал капитан УБЭП некогда самонадеянного и властного руководителя республиканского МВД. – Недавно, в конце марта, судье взятку предложили, чтобы он «дело» на допрасследование отправил. Пообещали пять тысяч долларов «в знак благодарности». А Сахип Гареев знаете, что ответил «благожелателю»? "А где остальные пятнадцать тысяч, что на мой подкуп еще в декабре были выделены?"

Для Хисамишина-старшего это был удар ниже пояса:

«Воды», - попросил он.

«Ваши люди не только продажны, но и дешевки, - подытожил Кириленко, наливая воду из графина. - Вас обокрали, сына подставили, судью разозлили, а нас развеселили…»

71. Оплата по счетам

О чем говорили в Казани (июнь 2002 года): 26 июня из клетки передвижного цирка в микрорайоне Дербышки сбежал ягуар. Через полчаса спасатели вернули хищника в клетку.

В мае суд приговорил всю троицу к наказанию в виде лишения свободы с конфискацией имущества. Хисамишин получил восемь лет колонии общего режима, Сладкович – шесть, Годеева – пять. В кулуарах судья признавался участникам следственной бригады: "Если бы вы и остальных менеджеров привлекли, я бы всем сроки дал".

Но тогда еще подобное дело было в новинку и несколько подполковников, продававших свои погоны и звезды за впечатление на простоватых новичков, остались как бы не при чем.

Потерпевшим суд приговорил вернуть присвоенные «пирамидой» деньги. Но Надежда Крымова не чувствовала удовлетворения от решения суда. На душе была усталость и опустошение. А на руках – телефонные счета. Это Ленка заказывала рекламу в «бегущей строке» на телеканале, вербуя новых простаков в свой «Интернет-лохотрон» по телефону матери. А другой счет пришел на домашний телефон Олега – мужа Надежды. В общей сложности, телевизионным рекламщикам предстояло заплатить почти три тысячи рублей – половину зарплаты кандидата медицинских наук.

Когда по суду продадут имущество аферистов и вернут деньги, Крымовой было неизвестно, а ее телефон за долги могли отключить уже завтра.

Ни дочь Лена, ни сын Коля не сознавались в содеянном. Пришлось матери идти скандалить в известный офис «Интернет-коммерсантов», расположенный в соседнем доме. За счет, поступивший на адрес мужа, из-за которого уже отключили домашний телефон Олега, руководители Лены согласились заплатить. А вот счет, поступивший на адрес Надежды, оплатить отказались наотрез.

Вернувшись домой, мать заявила отпиравшимся детям: "А кто должен за рекламу платить? Я платить не буду! Это – реклама, служебные разговоры. Пусть оплачивает ваша "фирма". У вас-то денег нет…»

Разговаривать с детьми ей удавалось все хуже и реже. Колька, вернувшись зимой из Екатеринбурга, поселился в квартире Лены. Уральские квартирантки с испугу съехали с квартиры дочери, как только Надежда под Новый год заявила в милицию о пропаже несовершеннолетнего сына. Лишь изредка Коля и Лена заезжали к матери на квартиру – то какие-то свои вещи забрать, то вот по телефону, втихаря, вербовать новых простаков… Телефон на квартире Лены, видимо, уже был отключен за долги перед телерекламщиками. Толком сын на занятия в консерваторию не ходил, в воздухе, к лету, повис вопрос о его отчислении из вуза…

На это посещение квартиры матери сын и дочь сидели на кухне, молча пили чай и лишь многозначительно переглядываясь в ответ на упреки Крымовой.

Надежда, сдаваясь, поняла, что разговаривать с ними бесполезно. А посему решила идти с неоплаченным счетом на очередную «лекцию» по вербовке, про которую она узнала в офисе «пирамидостроителей». Тем более, что должна была выступать известный лидер «Интернет-лохотрона» Ирина Аверкиева.

…Аверкиева витийствовала вдохновенно, красиво меняя голос, применяя сокровенные интонации, переходя от громких лозунгов к интимному полушёпоту, то замедляя, то убыстряя речь. Крымова про себя сравнила оратора со Сладкович и поняла, что новая «лекторша» будет намного эффективнее зазывать в свои ряды…

Кто-то из новичков, сидевших рядом, удивленно прокомментировал страстность речи Аверкиевой короткой репликой соседке: «Фюрер!».

Надежда едва сдерживала свой гнев, слушая откровенное вранье.

Перед выступлением главной зазывалы выступал мужчина лет тридцати по имени Алексей. Как он представился со сцены – «бывший участник боевых действий в Чечне». Алексей рассказывал, как его контузило во время боевых действий, как он побирался, ожидая милостыни государства – компенсации за потерянное здоровье. Как он однажды решил, что больше ни на кого не хочет "пахать", и потому «пришел в Интернет-бизнес». А теперь, мол, у него «доход тысячу долларов».

Надежда, державшая на коленях общую тетрадку, в которую у нее был спрятан неоплаченный телефонный счет, не вытерпела и ехидно выкрикнула из зала: «За месяц или за год?»

Алексей оскорблено ответил в полутемный зал: «Не важно!»

Во время выступления главной зазывалы Аверкиева тоже безбожно врала. Она приводила в пример дочь Крымовой, громогласно заявляя простакам в зале, что Лена тоже получает тысячу долларов. Надежда сдержалась, памятуя, что главное, ради чего она пришла, это получить деньги за присланный счет. Но когда стали увещевать, что одна из членов "пирамиды", врач-педиатр, получала триста рублей и поэтому пришла в "пирамиду", Крымова не вытерпела и выкрикнула:

"Таких зарплат даже у санитарок нет! Врете!"

Организаторы вновь не вычислили в рядах зрителей в полутемном зале ту баламутку, у которой в груди клокотал протест.

Не обращая внимания на реплику, Аверкиева продолжала витийствовать и наступать на зал, расхваливая «эксклюзивный товар для повышения жара любви» - "Виа-крем". Публике сразу стало ясно, что это какое-то производное от только что разрекламированной на весь мир знаменитой "Виагры".

«Попробуйте это чудодейственное средство на себе! Мы вам дадим по две упаковки для собственного употребления, и вы почувствуете, что товар стоит того! И лишь после этого приступите к бизнесу. Как видите, мы не жульничаем. У нас все честно!»

Позже Надежда втихаря выдавит из тюбика, взятого дочерью на реализацию, небольшую каплю этого крема и через свои связи отправит образец на дорогую и сложную экспертизу. С определенной долей вероятности эксперты заявят, что в этом креме «содержатся психотропные вещества с химическим воздействием на организм».

У кандидата медицинских наук еще будет время ужаснуться результатам анализа. Она прекрасно знала, что гениталии – это такая зона человеческого организма, где инородные вещества всасываются мгновенно. И догадка, что «бизнес-партнеров», как наркоманов, делают зависимыми от потребления этого «крема», ужалит ее мозг.

Но это будет позже. А пока она слушала, как Аверкиева рассказывала, что «партнерам» нужно раскошелиться на двести долларов и приобрести несколько тюбиков «Виа-крема».

«Но если вы хотите, чтобы созданная вами сеть продавцов быстрее вернула вам вложенный капитал, приобретайте «лидерский пакет» за триста двадцать долларов. Там тюбиков больше, но и прибыль появляется быстрее и больше!» - убеждала со сцены лекторша.

Затем Аверкиева перешла к главному: "Только сегодня вы должны принести двести долларов! Если у вас их нет, и чтобы их занять, вы должны поднять на ноги весь город! При этом не бойтесь залезать в долги – это быстро окупится. Я вот продала квартиру, а теперь у меня доход, который в России и не снился!"

И дальше приостановила отрепетированную речь: "Вот тут Алексею задавали вопрос про доход… Кто это интересовался?"

«Ну, я интересовалась…"

"Как вас зовут?"

"Надя".

"Вы, наверное, в какой-нибудь сетевой компании работаете?"

"Да упаси Бог!".

"Если вы здесь не организуете работоспособный коллектив распространителей «Виа-крема», то вынуждены будете ездить на учебу в другие города, на попутках, на автобусах, чтобы прослушать лекции организаторов – как это делать. Поэтому не теряйте время и вперед, к вашему процветанию!»

В зале раздались бурные аплодисменты клакеров, поддерживающих заводилу на сцене. Спектакль закончился.

Крымова не утерпела и поднялась по лестнице сбоку сцены дома культуры. Сидевший на крайнем стуле «секъюрити» проворонил выход зрительницы на сцену.

"Ириночка! Я так вам хочу сказать два слова!"

"Поговорим, только завтра!" – ответила Аверкиева, улыбаясь залу.

"Да нет, только сегодня!"

«Ну, дайте ей микрофон!» - сдалась усталая «лекторша».

Крымовой только этого и было нужно:

"Я от сотен казанских матерей. Мы очень давно ждали приезда в Казань Ирины. Наши дети побросали высшие и средние учебные заведения, голодают. Вступив в организацию, вы будете вынуждены ездить под лавками в поездах. Прослушав эти лекции, у вас не будет ни денег, ни семьи, ни заработка, ни работы! У вас ничего не будет! И за те лекции, которые только что читала Аверкиева, Сладкович в "Орионе" ТОЛЬКО ЧТО получила шесть лет тюрьмы!"

Поняв, какую ошибку допустил, «секъюрити» бросил бесполезно охранять вход на сцену и кинулся к Крымовой отнимать микрофон. Надежда не сопротивлялась, поскольку главное она успела сказать.

Аверкиева отправилась за кулисы, а Крымова не отставала:

"Будьте добры, оплатите счет!"

Лекторша-гастролерша устало отмахнулась: "Ну, какой еще счет? Алексей!" – позвала она «ветерана Чечни». - "Женщина! Разбирайтесь с ним!"

Аверкиева отправилась на улицу через служебный выход. Надежда не отставала. За кулисами путь Крымовой преградила какая-то дородная телохранительница этой, как оказалось, очень важной персоны «пирамиды».

Телохранительница взвизгнула, приняла угрожающую позу и предупредила:

"Не подходите ко мне, у меня черный пояс по карате!"

Крымова испугалась. В глухом коридоре перед служебным выходом ее блокировали каратистка и Алексей, догонявший «бунтарку» сзади.

"Давай сюда счет!" – приказал «ветеран Чечни».

"Ты чего со мной так разговариваешь?"

"Давай сюда счет!" – угрожающе повторил мужчина и стал вырывать тетрадь, из которой торчал бланк счета.

Надежда уворачивалась, как могла. И тогда «контуженный в Чечне» отчаянно ляпнул:

"Засунь тогда ты его себе в задницу!"

Это обидело Крымову, она не сдержалась и треснула мужика тетрадкой по лицу. Он тоже потерял контроль от гнева, схватил Надежду за руку, больно выкрутил руку за спину и вырвал из тетради счет.

После чего вышел во двор, скомкал бумагу и бросил прямо под колеса джипа, в котором сидела Аверкиева.

72. Беда

Летом организаторы «Интернет-лохотрона» неожиданно расщедрились и «подкинули деньги» наиболее преданным «менеджерам», прочно сидящим на игле невидимой зависимости.

Лена к тому времени уже завела кавалера – второкурсника технического вуза Андрея, которого, всего скорей, сама и завербовала в сети «Интернет-коммерции». И вот теперь, прихватив брата и своего молодого человека, она поехала в Москву на «лекции» очередного француза - Терри Тильмана. Во время этого сбора менеджеры делили регионы страны, как «дети лейтенанта Шмидта», договариваясь, кто и где будет создавать свою «структуру».

Мама Андрея плакала по телефону в разговоре с Надеждой Крымовой, обсуждая перипетии жизни ее сына и Лены Крымовой: "Ой, что делать, что делать?" То, что их дети делят постель, матери уже знали.

А потом «дети» вернулись в Казань, и Надежде позвонил уже отец Андрея:

"Вы знаете, я заметил у них на руках большие деньги. Как вы считаете, это хорошо или плохо?"

"Ой, это очень плохо! – испугалась Крымова. - Раз они начали зарабатывать этим промыслом, значит, наступила настоящая беда!"

Что это за беда, взволнованная мать не знала, но чувствовала ее и очень хотела выведать подробности. И потому растерялась, когда Лена неожиданно пригласила маму «посидеть в кафе». Весной дочь уже звала маму на такую же встречу. Но тогда, посоветовавшись на работе, Надежда ответила:

«Лена! Если ты заработала деньги в этой бандитской шайке, мне таких денег не нужно! Я на последние деньги обманутых матерей и обездоленных детей пировать просто не могу…"

На этот раз другая подруга посоветовала прямо противоположное:

"Ну что ты с ними все время цапаешься? Смотри на ситуацию просто: проведи вечер как мать с детьми!"

Надежда согласилась. Тем более, что хотелось узнать подробности о происхождении у дочери кучи денег.

Чтобы произвести впечатление, мать вспомнила давний совет всем женщинам: "Смени имидж". Еще Надежда вспомнила, что остается привлекательной дамой. Она действительно была хороша: правильные черты чисто русского лица, фигура, по натуре энергичная блондинка.

Оттого и решила подготовиться к встрече, как к первому свиданию. И накануне помчалась в парикмахерскую, сделала прическу, одела новый итальянский свитер, шикарные сапоги.

Дети не ожидали увидеть жизнерадостную мать, пару минут с гордостью награждали ее комплиментами и оглядывали публику кафе с мыслью: «Посмотрите, какая у нас мама». Но быстро сникли, уныло стали ковыряться в тарелках и размешивать соломкой коктейли. Разговор так и не склеился.

Это был солнечный четверг. Пора «Золотой Осени». В субботу Надежда уехала с мужем на дачу, а в воскресенье и понедельник Ленин мобильник и квартирный телефон молчали.

В дурном предчувствии мать поехала на квартиру дочери и обнаружила на лестничной клетке пианино Лены, на котором та в детстве училась играть. По абсолютно пустой квартире ходили посторонние люди: «Вам, женщина, чего?»

От страшной догадки ноги Крымовой сделались ватными, во рту пересохло. Чтобы не упасть, она прислонилась спиной к стенке: «А где хозяйка квартиры?»

«Я – хозяйка!» – с гордостью сказала какая-то молодая женщина.

Слова незнакомых людей Надежда воспринимала как во сне.

«Вы, наверное, относительно прежней хозяйки? Так она в пятницу продала нам квартиру. А вы кто будете?»

Мать еще раз перевела взгляд на старое пианино. Теперь она видела даже не музыкальный инструмент. И не ящик с клавишами. Теперь это был мусор. И для чужих людей, и для самой дочери. Вышвырнутое вон детство девочки.

Больше она не видела ни сына, ни дочь. Кавалер Лены уехал за своей подругой и прихватил с собой свою мать, переживавшую за будущее Андрея.

Так у новой «пирамиды» появился еще один новый адепт.

Зомби, запрограммированный на то, чтобы в иных краях делать новых зомби.